Я наблюдал призрачную красоту

Началось так нелепо, но переросло в безумие, в горящие глаза при виде нужного силуэта и нахлынувшие чувства; те застревали поперек глотки, закрывая проход к легким, кислороду и словам, превращая в сплошной и несуразный бред с шотландским акцентом. После обретаешь остроту к слуху, которое велит вечно слушать глубокое, спокойное дыхание из-под плотно-черной балаклавы. Считая горячий, раздраженный выдох, проявление из-за чего, оказывался сам Джон. Он не в обиде, Джон знает. Любит. Огромное, крепкое тело одетое в военную форму, под которой очерчивается каждый рельеф мышц, плавно двигающихся при действии чего-либо. Соуп внимательно глазеет на эту картину, затаив дыхание. Такой фигуре и форме позавидует каждый в отряде и не только. Бедра, завораживающие, переливаются в армейских штанах, как плавно ползущая змея. Тихая поступь не дает обозначить, что позади находится человек, у которого позывной оправдывает привычки. Гоуст. Глаза, как тихий лес с глубинами охры. В них хочется спрятаться, залечь навсегда. Будто в них и есть то место, которое зовется домом. Уют.  Когда отображается в них собственнический гнев, прежде заметив как к сержанту бесстыдно подкатывают. Любит. Гоуст осмеливается поднять край маски, лишь бы затянуться сигаретным дымом. Приоткрывая самое заветное. Губы, немного подсохшие перед тем, как розоватый язык пройдет по нижней губе, после зажав между ними сигарету. Соуп ему предоставит язычок пламя из зажигалки, которую носит только по инициативе, что понадобится Гоусту. В личной для каждого сакральной тишине Соуп будет наблюдать, не сводить с него глаз, пока тот не докурит. Так же тихо дыша, переставая вовсе, когда тонкие, желанные вечно губы приоткрываются, выпуская горьковатый приторный дым из легких. Он поцелует сержанта потом, после всего произошедшего. И Джон почувствует горькость на кончике языка, побывая в мимолетном забвении. В блаженном поцелуе, которого оба дожидались целый день. Оба знают. Оба ждут.  Моя любовь к тебе — искусство. Делить постель, когда разгоряченные тела соприкасаются друг с другом, забывая о посторонних проблемах, это то, за что Джон молится перед каждым заданием. Бережет себя, потому что так приказал Гоуст перед тем же заданием. Поцеловав в губы, а после и в лоб.  "Джонни"  Хриплый голос вырывается из глубины легких, больше схож на стон, заставляет сержанта вздрогнуть еще раз.  Когда мы вместе, знай, я растворяюсь. Каждый оставленный след укуса, багрового пятнышка горит еще долго после проведенного вместе времени. Улыбка расцветает при воспоминаниях каждого. Помнит каждый. Сомнений нет, зная, что Гоуст расхаживающий по комнате в одних боксерах и одном носке, ища второй — это Саймон. Его Саймон, который вечно только его. Улыбка на лице Джонни, детская, заразительна, от которой Гоуст сам улыбается как глупый, влюбленный подросток. Его Джонни.  — Как думаешь, я окончательно спятил, что каждый день думаю о тебе?  — Тогда, мы будем делить один изолятор в психушке, Джонни.