Снежный пепел

Отчаяние.       Знакомы ли вы с этим чувством?       Именно в те моменты, когда нас настигает это чувство, нам кажется, что мы самые безнадежные люди в этом мире.       Мысли о том, что нам ничего не под силам, сжирают нас без остатка, заставляя обвинять себя во всем, в чем только возможно.       Говорят, что только отчаянные люди, которым нечего терять, готовы пойти на риск. И это ведь чистая правда.       Люди не рискуют, потому что они боятся. У них есть мечты, есть цели, поставленные на будущее. Им не хочется потерять все это.       — Эй ты, чудик, — Джейк наклонил голову в бок, махая руками перед младшим, — живой? Тебя на твоем кресле что ли укачало?       — А? — непонимающе хлопал глазами Ян, что на секунду задумался. — Что?       — Кто его в этом кресле таскал? — австралиец взглянул на остальных. — Аккуратнее что ли не можете? Его будто в открытое море пустили.       Модели оставалось лишь засмеяться с чужих слов. Он и подумать не мог, что этот мрачный парень когда-нибудь будет отчитывать кого-то, кроме него самого.       Двухэтажный дом снова заполнили пятеро, что крутились то там, то тут. А сам хозяин был занят сборами, чтобы скорее отправиться в больницу.       — Вы двое, — Шим указал на друзей, что сидели на диване, рассматривая какие-то фотки, — отойдите от друг друга.       Хисын с Рики мгновенно переглянулись, только заметив, что сидят непривычно близко. Если старший лишь кашлянул и отодвинулся, то японец, по-видимому, не был этим доволен.       — И что за шевелюра у тебя на голове? — все еще хмурый журналист указал на старшего. — Похож на демона.       — Ой кто бы говорил, — тут же фыркнул Нишимура, поджав губы. — У тебя на голове натуральное гнездо. Не отличишь от дерева.       — Слышь, ты не забывай, что ты блондин, — прищурился зеленоволосый, скрестив руки на груди. — А у меня дома еще много краски. С радостью сделаю из тебя бутон.       — Хён, прекрати ворчать, — в комнате возник и Сону с милой улыбкой на губах. — Нам с Вони нужно в больницу.       — Ох, мне тоже пора, — Ли, молчавший все это время, округлил глаза, взглянув на свои наручные часы.       — Давай мы вместе такси вызовем, — предложил японец, уже открывая нужное приложение на телефоне. — Нам же в одну сторону.       — Хён, — Чонвон поспешил привлечь к себе внимание друга, — а ты не можешь пойти с нами на терапию?       — Извини, у меня показ, — устало вздохнул тот, спеша надеть куртку. — В следующий раз вместе пойдем, хорошо?       — Ладно.       — Так, все быстро собирайтесь!       — Нельзя опаздывать!       — Хватит орать.       Порой отчаяние может прийти к нам даже после огромного упорства. Жизнь решает сломать нас, и мы ведь поддаемся, ведь терпеть становится чертовски сложно.       В такие моменты мы даже накручиваем себя, вдруг задумавшись обо всем, что нас окружает. Кто-то ведет себя совсем не так, как обычно. Кто-то сказал одно, но мы подумали о чем-то другом. Кто-то сделал обычный жест, но наш мозг начинает понимать это как намек.       Хотя, все совсем наоборот.       Почему-то мы начинаем думать: «я бестолковый», «у меня ничего не получится», «я всем надоедаю».       Вот и Чонвона настигло это бремя отчаяния. Он начал чувствовать себя совсем не так, как обычно, хоть и выбрался из родительского дома.       Многие друзья уже перестали посещать его в доме Сону, да и на терапии он сейчас ходит практически один. Даже Ким сейчас ведет себя как-то странно, словно что-то скрывает. Наверное, и ему он начал надоедать.       Да, дизайнер улыбался ему как обычно, готовил кушать, купал, и на прогулки выходил. Но что-то не так. Что-то изменилось.       — Господин Ян, все не так уж и плохо, — хоть женщина и сказал это, но ее лицо осталось недовольным. — Вам нужно постараться еще.       — Я стараюсь как могу, — выдохнул шатен, глядя на колеса своего кресла, — но пока что ничего не получается. Вы уверены, что у меня получится вылечиться?       — Более чем, — отрезала та, что-то зачеркнув в своем блокноте. — Вы просто не верите в самого себя. Если хотите, я могу обеспечить вам психолога.       — Мы об этом подумаем, — эта напряженная атмосфера не устроила Сону, который внезапно вскочил с места. — Большое вам спасибо. Мы пойдем.       — Подумайте о моем предложении.       — Конечно, — Ким медленно толкал кресло к выходу, натянув на себя улыбку, — мы обязательно подумаем об этом, — но она сразу пропала, как только парень покинул чужой кабинет. — Настырная она.       — Это да, — младший начал теребить браслет в руках, невольно вспоминая его владельца. — Но может она и права.       — Ага, она права в том, что назвала тебя красивым, — только вот второй просто так сдаваться не собирался. — Давай мы с тобой устроим небольшую прогулку?       — Давай, — сразу же согласился Чонвон, даже особо не подумав. — А куда пойдем?       — Это сюрприз.       — Ой бли-и-ин.       Как думаете, насколько нужно отчаяться, чтобы начать думать о себе плохо?       Наверное, где-то пятидесяти процентов вполне себе достаточно. Ведь сначала мы виним обстоятельства, потом других людей, а потом уже себя.       По сути, если произошло что-то плохое, это не только наша вина, но и других тоже. Как бы мы не принимали решения, и каким бы они ни были, на него влияет то, как мы размышляем. Но на эти размышления действует наш «опыт».       То, какими были решения людей, с которыми мы когда-либо пересекались, очень сильно влияют на нас.       — Мы в театре? — когда перед Яном оказалась огромная занавес, тот почему-то замешкался. — Не говори, что мы пришли смотреть «Ромео и Джульетта».       — Нет, я не фанат слезливых историй, — заверил его блондин, хотя всего пару дней назад сидел перед телевизором и плакал из-за дорамы. — Мы тут по другой причине.       Как ни смотри, это место похоже на театр. Только зал слишком маленький, да и стулья тоже мелкие.       Чонвон бывал в театре, и он точно знает, что там все построено рядом. К тому же, там бывают балконы и другие элитные места, куда билеты стоят как почка.       А тут раскладные стульчики, да и места никто совсем не занял.       Что это вообще?       Вдруг, занавес открылась, и модель понял, что помещение не маленькое. Наоборот, оно огромное, просто большую часть закрыли.       Но его удивило совсем не это. Его глаза округлились от того, что он увидел высоченный подиум и огромное количество света.       Перед ним… удивительная сцена.       — Это для тебя, — выдал Сону, которому пришлось говорить чуть громче, так как включилась музыка, — так что наслаждайся.       — Для… — шатен едва ли проглотил ком в горле, — … меня?       Ким улыбнулся, но ничего не ответил. Лишь кивнул и перевел взгляд на подиум, где начали появляться модели.       Чонвон знал лица почти всех, кто выходил вперед. Это был не совсем обычный показ, ведь знакомые улыбались и махали ему, порой даже показывая сердечки всеми возможными способами.       Где-то за сценой за всем этим наблюдал Рики, и, когда его заметили, тоже замахал рукой, становясь похожим на совсем маленького ребенка.       Глядя на одежду, Ян понял, что это та самая коллекция, которую они должны были представить в тот самый первый день, когда он познакомился с дизайнером. Она вообще не поменялась. Осталась точно такой же, как и тогда.       В какой-то момент, модель вздрогнул, ведь увидел и Хисына, что махал настолько активно, что его руки можно было принять за крылья птицы.       После крика «ты одежду мою порвешь!», он поклонился и со смехом ушел за другими, чтобы чуть позже вернуться сюда обратно.       Шатен разглядывал всех и каждого, раздумывая о том, кто же будет представлять одежду, которая была на нем в тот день, но ее ни на ком не было.       Только в тот момент, когда все модели вышли обратно на подиум, он смог увидеть тот наряд. Но он был на манекене.       — Удивлен? — Сону поднялся с места и присел прямо перед ним, понимая, что сейчас на него обращено внимание не только друга, но и других людей, собравшихся здесь. — Знаешь, почему там манекен?       — Потому что вы не нашли еще одного человека?       — Ну нет, не в этом дело, — пустил смешок Ким, взяв чужие руки в свои. — А в том, что только ты сможешь его надеть. Ты незаменим. И твое место там, на подиуме, вместе с остальными. Как только ты встанешь на ноги, мы снова устроим показ. Только тебе решать, когда и как он пройдет, потому что без тебя нам никак.       — Мы любим тебя, Ян Чонвон! — крикнул кто-то.       — Точно, обожаем!       — Ты должен быстрее вылечиться!       — Давай к нам!       Кажется, впервые за долгое время Чонвон дал волю слезам не из-за отчаяния, а от очень теплого чувства где-то внутри.       Он снова чувствовал себя нужным, он понимал, что все это было устроено только для него одного. А человек, сидящий перед ним, никогда даже не думал о том, чтобы его бросить.       Наверное, только сейчас до него дошло, что он для него никакая не обуза.       И, может быть, он чувствует к Киму намного больше чувств, чем думает…       — Эй, эй, аккуратнее, — Хисын быстро среагировал, заметив, что младший как-то странно наклоняется в бок. — Ты устал?       — Думаю, просто перенервничал, — но японец лишь улыбнулся, кажется, забыв обо всем, что есть на свете. — Я так боялся, что что-то пойдет не так.       — Это ведь просто представление для Вона, — но и Ли дал себе улыбнуться, глядя на это причудливое создание.       — И что? — почему-то надулся тот, глядя на него прямо. — Он ведь наш друг, и мне хотелось, чтобы все прошло даже лучше, чем настоящий показ.       Блондину всегда нравилось смотреть людям в глаза, когда разговаривал с ними. Во многом люди отводили взгляд, не выдерживая такого долгого контакта.       Но сейчас, когда он смотрел в глаза старшего, тот даже не намекнул, что собирается разрывать это.       Сам того не понимая, Нишимура поддался вперед и быстро чмокнул второго в губы. Ему повезло, что тот был чуть ниже его самого.       — Эй… ты чего? — темноволосый быстро захлопал глазами, скорее всего, удивленный такими действиями. — Ты поцеловал меня?       — Нет, — выпалил Рики, снова приподняв уголки губ, — просто чмокнул. Ты такой красивый, что я не удержался.       — Точно, — модель вздохнул, выдав сладостную ухмылку, — поцелуй бывает совсем не таким.       Наверное, очередь удивляться дошла до младшего, ведь его резко притянули за шею, утягивая в нежный и почти детский поцелуй, за которым явно не стояло ничего больше.       Парню как-то не верилось, что это не сон. Но руки Ли, хватающиеся за него и его теплые губы говорили о том, что все это реальность.       — Думаю… — на выдохе вырвалось у японца, когда он уже оказался в чужих объятиях, — … хёну это не понравится.       — Давай подумаем об этом позже, — на самом деле, это Хисыну стоило бы волноваться, но сейчас ему было не до этого.       — Ты прав. Лучше потом.