Правило второго раза

Как же херово, Иисусе. Это первое, что пришло ему в голову, которая, по ощущениям, весила, как чугунный котелок. И в данный момент этот самый котелок, обладателем которого Рамлоу являлся, варить отказывался совершенно. Мысли путались, цепляясь одна за одну и распадаясь на бессмысленные слова в тот же миг. Тело ощущалось до зубовного скрежета странно, а если прибавить еще и мерзкие мурашки, которые толпами шествовали по липкой от пота коже из-за легкого, но стылого воздуха от, Брок богом готов был поклясться, открытого окна, то по всему выходило, что его лихорадит. Я что, снова надрался до зеленых соплей? В горле, блять, пустыня Атакама! Вдруг чьи-то прохладные мокрые пальцы коснулись губ Брока. От неожиданности он вздрогнул и попытался разлепить отяжелевшие веки, попытка успехом не увенчалась. Но досада, которая уже было подняла голову, быстро улеглась, сменившись эйфорией от ощущения влаги на губах. Живительная вода просачивалась сквозь ссохшиеся губы, даря незабываемое блаженство. Брок ощущал себя умирающим от обезвоживания путником, который обезумев от жары, одиночества и жажды, наконец, натыкается на оазис, где есть тень, вода и покой. Язык Рамлоу сам двинулся навстречу прохладным пальцам, принесшим с собой живительные капли, буквально подарившие Броку вторую жизнь. Он было потянулся за ними, но его тело ослабло и не хотело ему подчиняться. -Сейчас. Не напрягайся. Слова не отпечатались в сознании Брока, слившись в неразборчивую мешанину звуков, но голос показался мужчине знакомым. Поскольку идентифицировать личность своего спасителя Рамлоу не мог, он, как и всегда в таких случаях, положился на интуицию. От говорившего не исходило угрозы, и, здраво рассудив, что если бы этот человек хотел причинить ему вред, он бы уже сделал это, Брок расслабился. Пока он в безопасности, хоть и относительной. Когда сознание снова начало ускользать от него, последней мыслью, что Брок успел ухватить за хвост, было, чтобы человек, прижимающийся к его боку, кем бы он ни был, не исчез при пробуждении. Не уходи. *** Находясь на грани яви и сна, Брок ощутил на себе необыкновенную тяжесть, придавливающую его к отвратительно влажным простыням и сковывающую любые движения. Дальше он почувствовал жар, окутавший все его тело, захвативший его в плен пламени, что исходило, как ни странно, откуда-то сбоку. По ощущениям он был где-то посреди пустыни средь бела дня, когда солнце находится в зените, а его прямые лучи раскаленными копьями втыкаются в землю, прогревая почву, создавая эффект сауны. О, Брок прекрасно знал, каково это, находиться между палящим солнцем и раскаленной землей, быть зажатым в тисках зноя. Когда подошва ботинок, казалось, готова вот-вот расплавиться от температуры песка, когда во рту суше, чем в трусах у девственницы на первом свидании, когда, наконец, ты, обожженный и бредящий, начинаешь блевать дальше, чем видишь, потому что тепловой удар добивает тебя окончательно. В попытке выбраться из горячей ловушки, Брок заворочался, нахмурив брови. -Командир? Знакомый шепот, обманчиво мягкий, раздался прямо над ухом, от чего мужчина непроизвольно дернулся, распахивая глаза. В комнате было темно, поэтому единственное, что удалось рассмотреть было чье-то обеспокоенное лицо в паре дюймов от его собственного. Когда глаза, наконец, привыкли к темноте, Брок рассмотрел Зимнего Солдата, склонившегося над ним и, не мигая, глядящего в упор. -Я умер? Серые глаза Зимнего опасно блеснули из-под сведенных на переносице бровей. Он молчал, чем неимоверно напрягал Брока. -Зимний, я умер? -А ты бы этого хотел? – Одно из двух: либо в голосе всегда безэмоционального Солдата сквозила обида, либо Рамлоу повредился рассудком. Брок поставил бы на второе. - Почему? Из-за Стива? -Где это мы? – Брок решил пока прикинуться шлангом и сделать вид, что никаких вопросов ему не задавали. -У тебя, командир. – Удивленное. – Когда увидел, что Стив сделал..что он остался в прошлом без меня и.. без тебя, командир, я просто.. думал, придушу этого старикана, поэтому я убежал оттуда, как будто за мной черти гнались, лишь бы не свернуть ему шею сгоряча. Мне кажется, я снова стал Зимним Солдатом на какое-то время, а может, просто мозги оплавились от эмоций, не знаю. -И куда же ты убежал в модусе Солдата? – Иронично поинтересовался Рамлоу. -Ну, - Зимний, нарочито весело ухмыляясь, повертел головой, окидывая комнату взглядом, - по всей видимости, к тебе, командир. -Не припоминаю, чтобы указывал свою квартиру местом сбора на случай ЧП. Инструкции давно не действуют, Джеймс, и никакого «снова стал Зимним» с тобой случиться не может. Неужели ты думаешь, что после какого-то распыления я забуду, как столько лет лично занимался твоим восстановлением? Мгновенно насупившись, Солдат вдруг порывисто прижался к боку Брока всем телом, обхватывая левой рукой поперек груди, чтобы не сбежал. И уже откуда-то из-под подмышки обиженным голосом – не показалось все-таки – приглушенно начал вещать: -До «распыления», как ты выразился, мысль о самоубийстве тебе была отвратительна, а сейчас – посмотри на себя, командир. – Металлические пластины загудели, перекалибровываясь, что говорило о тяжелом эмоциональном состоянии Зимнего. Иными словами он психовал. -Жалкое зрелище, а? -Не выебывайся, иначе я доделаю, что ты не смог. – О, Зимний однозначно был вне себя, что заставило Рамлоу лишний раз задуматься о правильности своего поступка. - Хуйню сотворил, согласен, но ты тоже тут не выебывайся, Солдат. -«Хуйню сотворил»? Да тебя смерть буквально посрать отпустила, когда возродила из пепла, блять! Сиди себе на жопе ровно и сопи в две дырочки, а ты что? Столько раз ходить под пулями, пробираться через иракские минные поля, подыхать от жары и жажды посреди Алжира и все для чего? Чтобы вскрыться в собственной ванне? Если бы не я пришел так вовремя, то сейчас мы бы не разговаривали, ты это понимаешь?! Бионические пальцы практически сжимали плечо Рамлоу все сильнее, угрожая вот-вот переломить кость. Брок слабо застонал от боли, тем не менее, не собираясь просить у Зимнего пощады. Сжимай тот вместо плеча Рамлоу его горло, мужчина бы все так же не сказал бы ни слова против. Он чувствовал какую-то подспудную вину за свой поступок тогда, сидя в ванне, словно бы он предавал кого-то своей смертью, бросал, как бросили его самого. Сейчас в голове было пусто, поэтому истина открывалась как никогда легко и без затей. Роджерс не только Брока бросил, но и Баки, однако Рамлоу почему-то об этом даже не задумывался. Они с Джеймсом, остались за бортом этого блондинистого лайнера, вот только если его самого предал лишь Стив, то Зимнего бросил еще и Брок. -Зимний, - Брок наклонил голову, прижимаясь к макушке Солдата щекой и стараясь проглотить комок в горле, - я, правда, не хотел, чтоб так.. Всхлип. -Ну чего ты, малыш? Ты меня спас, видишь, я живой. Все хорошо. Брок шептал ему на ухо какую-то успокаивающую бессмыслицу до тех пор, пока всхлипывания не перешли в тихое мирное сопение заложенного носа. Спящий Зимний не мог его услышать, но Брок все равно произнес: -Спасибо, Джеймс. ***

3 недели спустя

С самого утра Зимний щеголял с довольной улыбкой и чуть ли ни пританцовывал на месте, взбудораженный чем-то. Подобное поведение своего временного соседа не вызывало у Рамлоу ничего, кроме раздражения и легкой паники. Зимний вообще был довольно шумным, любил потрепаться, постоянно крутился под ногами, лез под руку, когда Брок готовил, то и дело норовил подлезть под бок или удобно прилечь к мужчине на колени, когда они смотрели телевизор в гостиной. Иными словами, Зимний не давал забыть о своем присутствии ни на миг. -К ужину не жди, ОК? – Радостная физиономия Джеймса высунулась из-за дверного косяка, одаривая Брока хитрым прищуром глаз и таинственной улыбкой. Брок, удобно расположившись недалеко от приоткрытого окна на кухне, только чуть озадаченно кивнул ему, продолжая, впрочем, спокойно потягивать сигарету и лениво скользить взглядом по оживленным улицам внизу в оранжево-багровом свете заката. Рана на животе все меньше напоминала о себе острой болью при движении, поэтому Зимний позволил ему передвигаться по квартире самостоятельно, однако все равно, куда бы Брок ни направился, Солдат тенью следовал за мужчиной, чуть недовольно пыхтя тому в затылок. Этот великовозрастный отморозок хотел и дальше таскать Рамлоу на себе, как делал это первое время, когда риск открытия раны был велик, а сам мужчина находился в неадекватном состоянии из-за обезболивающих. Придя в себя и чуть оклемавшись, Брок все это, конечно же, пресек, попутно вытолкав обнаглевшего Зимнего спать на диван в гостиной. -Чай, не любовники – в одной кровати спать! – Так тогда Брок обозначил свои позиции, решив, что после подобной реплики Зимний отвалит со своими обжиманиями и сопениями то в подмышку, то в затылок. Но вот поди ж ты! На диван-то Солдат переехал, но все остальное время он крутился возле Брока 24/7, порядком надоедая постоянными вторжениями в личное пространство. Да и если из кровати его выгнали, обозначив, что это территория Брока, то диван оставался своего рода нейтральной зоной, где к тому же временно поселился Зимний… В общем, когда Рамлоу устраивался на этом злосчастном диване, Джеймс вел себя похлеще самца, на чью территорию неожиданно попала желанная самка. Надо сказать, подобное внимание Броку льстило, но не больше, поэтому он старался держаться в рамках приличия и не заходить дальше обнимашек, чему Зимний порой был весьма недоволен. И если вы скажете, неужели ты, Рамлоу, не привык к подобному за столько лет кураторства Зимнего в ГИДРЕ и последующей его реабилитации? А вот и нет! Такого не было попросту. То ли мозги у него только сейчас полностью разморозились, напомнив о пестиках и тычинках, то ли он виртуозно шифровался все это время, что ему, впрочем, по профессии положено. В любом случае, пока все шло относительно нормально, Брок не собирался заводить какие-либо серьезные разговоры. Пока он только предавался меланхолии, сидя иногда на кухне и размышляя, как он докатился до жизни такой. В один день у тебя есть все: любимый человек, преданные друзья, куча бабла, и мир, кажется, лежит у твоих ног. А в другой день – оглянуться не успеешь – как уже стоишь в коленно-локтевой и жизнь имеет тебя жестко и без смазки. Прав был тот мужик, который сказал, что жизнь как детская рубашка – короткая и обосранная! Низкий, чуть хриплый смех Рамлоу огласил пустоту квартиры, лишний раз подтверждая его временное одиночество. Джеймс, что бывало редко, свалил в неизвестном направлении, предоставив Брока самому себе. На самом деле Рамлоу был чертовски благодарен ему за постоянное присутствие рядом, иначе бы он либо свихнулся, либо попытался бы повторить начатое. Зимний переключил внимание мужчины на себя, буквально, не давая ни минуты на какие-то другие мысли. Наверное, поэтому Брок начал понемногу отпускать прошлое, стараясь не вспоминать, не думать, не чувствовать. С каждым днем получалось все лучше, однако стоило Зимнему оставить мужчину наедине с самим собой, как мысли то и дело проникали во все еще воспаленное сознание Рамлоу, бередя незажившие раны. Чувствуя очередной прилив желания пожалеть себя и обвинить Роджерса во всех грехах, Брок, как и всегда теперь, постарался переключиться на размышления о Джеймсе. Когда-то он стал якорем, опорой, не позволяющей Барнсу потеряться в Зимнем Солдате, а теперь они поменялись местами. Джеймс стал для Брока той соломинкой, за которую мужчина отчаянно цеплялся, пытаясь не уйти под воду из-за накрывающих с головой волн воспоминаний. Кому-то после расставания достается половина имущества, кому-то домашний питомец, Рамлоу, как самому везучему засранцу, достался целый Баки-мать-его-Барнс. Ну, почти целый; железная хваталка, которую он зовет левой рукой, и отмороженные наглухо мозги не в счет. Надо сказать, Рамлоу не имел ни малейшего представления, что делать с (бывшим) лучшим оружием ГИДРЫ, по совместительству лучшим другом капитана Америки и самым опасным отморозком из всех, кого Брок когда-либо встречал. К чему все идет – этим вопросом Рамлоу задавался все чаще. Почему первоклассный убийца пришел к нему в тот день, догадаться было несложно. Если ты не клинический идиот и имеешь глаза, то два и два сложить сумеешь. Вот Брок и сумел, на свою голову. Безусловно, мужик Зимний видный, и в списке Брока с незатейливым названием «Ему бы дал» он занимал почетное третье место, но не лежало у Рамлоу к нему или, лучше будет сказать, не вставало. Сложно испытывать физическое влечение к сначала безвольной машине для убийств, а потом к потерявшему какие-либо ориентиры мужику с эмоциональным интеллектом подростка. Брок заботился об этом мужчине слишком долго, чтобы воспринимать его теперь не иначе как, пусть не сыном, но хотя бы двоюродным племянником. Ну а чего вы хотели? Столько лет буквально купать его, как ребенка, кормить, лечить и дальше по списку. Безусловно, Брок не святой, но тут даже у самого Эроса бы упал! Почему он вдруг не ужинает дома? Подобное было Зимнему не характерно, поэтому заставляло Брока нервничать. Не придет на ужин, значит, спать ложиться придется в одиночестве, в давящей пустоте квартиры, где он уже вот так 3 недели один не оставался.