Dreams don't come true

Выходные дни для нашего шута по имени Николай Гоголь такие скучные, что хочется умереть или сидеть дома. Плюс ещё на улице постоянно жара. В новостях Йокогамы говорят, что температура поднимется больше двадцати. Сейчас блондин лёжа на кровати страдает фигнёй. Глаза смотрели в потолок, он лениво сказал: — Да блинннннннн, какого фига так жарко~ Его голос разносился по всей комнате. Ему пришлось поднять себя и пойти на кухню, чтобы там попить что-нибудь холодное. Идя вниз, он замечает, что Сигма стоит на кухне и что-то разглядывает. Что он там такое рразглядывает, что даже ни разу не двинулся с места? Гоголь решил проверить этого парня, он подходит к нему незаметно, испугав его со спины. — Николай, вы меня испугали! — сказал Сигма, он правда не ожидал такого. Гоголь тихо посмеялся, а потом спросил: — Извини, но такой вопрос: что ты там разглядывал? — Печенья в виде Фёдора-сана. От имени «Фёдор» Гоголь вопросительно посмотрел на него, а потом глянул на коробку. И правда, там были печенья в виде Феди, лица на которых были с самыми разными эмоциями. Штук их было всего лишь десять, и все десять эмоций Доста. Гоголь взял первую печеньку и начал разглядывать. Сигма сказал: — Николай, может, не надо, а то, наверное, Фёдор-сан разозлится... Не успел договорить он, как Гоголь откусил печеньку. Сигма испугался, спросив: — Николай, зачем? Зачем? — Одну попробую и всё, кстати, будешь половинку? — жуёт Коля, а потом протягивает ему половинку. Сигма отказался, даже не заметив, как Николай быстро съел печенье. Гоголь улыбнулся, смеясь с набитым ртом. — Бляха, — тихо сказал Сигма-кун. Вдруг стали слышны какие-то шаги, направлявшиеся, по всей видимости, к кухне. Наверное, это Гончаров. Гоголю было всё равно на него, но, не оправдав его ожиданий, на кухню всё же первым заходит Федя, сначала он был спокойным. — Здравствуйте, Фёдор-сан... — О, Дост-кун, смотри, какие я увидел печенья в виде тебя, они очень вкусные... — говорит Гоголь, а потом его перебивает Гончаров: — Николай, что ты наделал?! Гоголь не обращал на него внимания, но Федя был спокойным на вид. Гончаров бубнил себе под нос, а Сигма большего всего боялся злости Достоевского. Он как-то видел, что он был злым,и он делал всё нормально, чтобы его не ругали. Гоголь смотрел на крыску, на его лице появилась улыбка. — Иван, ничего страшного, — сказал Фёдор, его голос был жутко спокойный. — Хозяин? Вы что такое говорите, я всю ночь делал эти печенья... — Гоголь не знал, что нельзя их есть, — перебил его Достоевский, — с твоей стороны, это было очень мило, Иван, так что успокойся, ладно? — его тон был нежный, что Сигма аж удивился, а Гоголь не ожидал услышать от черноволосого такие слова. Он думал, что Федя как всегда будет орать или повышать тон на него, но с ним что-то было не так. Николай подходит к нему, берёт его за руки и крутится вместе с ним. — Дост-кун, вы так прекрасны~ — Спасибо, Николай~ Гоголь начал прикасаться к его губам, но неожиданно чей-то голос говорит... — Николай? От его имени Гоголь вздрогнул так, что чуть не упал с кровати. Это был сон? Он посмотрел на человека, разбудившего его, это был Сигма. — Сигма-кун! Зачем ты меня разбудил? Блиннннннннн, это был сон, — прозвучал обиженный голос Гоголя. — Во-первых, вы должны идти на миссию, которую сказал Фукучи. Во-вторых, я заметил случайно, что вы целовали подушку... — Подушку? — не понял блондин, но потом посмотрел в сторону, где лежала подушка. Блять, он целовал подушку, представляя Фёдора? Он ударил себя по лицу, а потом начал истерить: — Твою мать, почему это был сон?! Сигма уже понял, с кем целовался Гоголь. Любитель карт просто уходит, закрывая при этом дверь...