банановый пудинг

Чонгук нервно сглотнул и сжал ключи в руке. Он открыл дверь подъезда, но она не успела захлопнуться прежде, чем мужчина в чёрном худи прошмыгнул вслед за ним. Тэхён ненадолго остановился, оглядевшись вокруг в поисках случайных зрителей. Когда их не обнаружилось, последней причиной для беспокойств остались многочисленные камеры на каждом углу. Тэхён повыше натянул маску и опустил козырёк кепки. Его лицо на камерах не должно было быть видно. Тем временем Чонгук, едва не трясущийся от волнения, дожидался приезда лифта. Когда железные двери разъехались, он быстро прошмыгнул внутрь и моментально нажал кнопку закрытия дверей, однако мужчина в чёрном оказался рядом в мгновение ока и успел пробежать через закрывающиеся двери в последний момент. Подъём на десятый этаж никогда в жизни не ощущался настолько мучительно долгим. Чонгук сверлил взглядом стену, чувствуя, как сердце грохочет в груди, и судорожно сжимал в кармане ключи, в случае чего готовый использовать их против подозрительного человека. Тэхён знал, что в лифте однозначно есть рабочая камера, поэтому не торопился, хотя сердце в его груди билось так же взволнованно, а рука в кармане крепко сжимала рукоять ножа. Когда на экране появилась долгожданная цифра десять и двери разъехались, Чонгук торопливо покинул лифт, направившись прямиком к своей квартире. Тэхён, надеясь не вызвать подозрений, шёл размеренным шагом вслед за объектом своего внимания. Ключ в дрожащей руке, как на зло, не мог сразу войти в замочную скважину. Когда же Чонгуку наконец удалось открыть дверь, он быстро забежал в квартиру, но не успел захлопнуть дверь прежде, чем человек, преследующий его, ухватился за ручку и не позволил этого сделать, пройдя в квартиру вслед за жертвой. Чонгук замер, взволнованно глядя на человека в чёрном худи. Из-под козырька кепки блеснули чёрные глаза. Тэхён вынул нож из кармана, грубо схватил омегу за плечо, заставив развернуться спиной к нему, и прижал нож к его горлу. Чонгук тихо ахнул. — Начнёшь орать — зарежу, — пророкотал Тэхён, сжав обе руки Чонгука за его спиной одной своей. — Делай, что я скажу. — Д-да, — слабо произнёс Чонгук. Его запястья за спиной грубо стянули ремнём, заблокировав возможность к сопротивлению. Мужчина наклонился к его шее и, приспустив маску, провёл носом по золотистой коже, с трепетом вдыхая её сладковатый аромат. — Иди на кухню, — приказал Тэхён, вернувшись в образ и натянув маску обратно на нос. Чонгук, боясь сделать лишний вдох из-за прижатого к горлу лезвия, шёл осторожно и медленно. Когда они оказались на кухне, он был вдавлен животом в обеденный стол и оказался прижат грудью к столешнице. Чужая ладонь легла на ягодицу и грубо её сжала. Тэхён издал грудной рык, надавив на поясницу, и стянул с лица маску, уткнувшись носом в затылок, а пахом в выпяченный зад. Чонгук дышал часто и обрывисто, и в один момент Тэхён услышал тихое шмыгание носом. Он наклонился, заглянув в лицо Чонгука. Его щёки раскраснелись и были влажными от слёз, стекающих на столешницу. Тэхён быстро чмокнул его в щёку и прошептал: — Мне остановиться? Насколько было возможно в таком положении, Чонгук отрицательно покачал головой. — П-продолжай, — пробормотал он. — Ты помнишь стоп-слово? Чонгук кивнул, шмыгнув носом. — Банановый пудинг. — Хорошо, — Тэхён бережно провёл ладонью по горячему лицу. — Обязательно скажи, если я перегну. — Д-да, — прошептал Чонгук, и в следующую секунду его потянули за волосы, заставив приподнять голову. — Я не разрешал тебе говорить, сучка! — крикнул Тэхён, и несколько капель слёз упали на столешницу. — Только попробуй что-нибудь провернуть. Я трахну тебя, зарежу и закопаю в лесу твой ебаный труп. Он стянул до колен домашние штаны Чонгука и его нижнее бельё, коснувшись длинными пальцами влажной пульсирующей дырочки. Чонгук беззвучно рыдал, дрожа, но был возбуждён до предела. Его член болезненно упирался в край столешницы, а горячая смазка стекала по бёдрам вниз. Тэхён жадно облизнул губы и ухмыльнулся. — Похотливая сука. Ты течёшь из-за того, что тебя хотят изнасиловать? Чонгук не ответил, стыдливо пряча глаза. Его лицо покраснело из-за слёз, смущения и возбуждения. Именно он затеял этот спектакль, и ещё ни на секунду не пожалел об этом. Тэхён настолько убедительно играл мерзавца, выследившего омегу, чтобы изнасиловать, что поначалу ему почти по-настоящему было страшно. Однако короткий миг, когда Тэхён вышел из роли, чтобы позаботиться о его самочувствии, напомнил ему о том, что Тэхён полностью отдаёт отчёт своим действиям. Если Чонгуку действительно станет слишком страшно, дискомфортно или больно, он обязательно воспользуется их стоп-словом. — Хочешь, чтобы тебя выебали? — Тэхён грубо взял его за подбородок, заставив посмотреть на себя, и мерзко улыбнулся. — Маленькая шлюха. Он расстегнул ширинку, вытащил свой напряжённый до предела член и погладил большим пальцем головку, запрокинув голову. Он выдохнул сквозь зубы и вновь схватил Чонгука за волосы. — Отсосёшь мне, сучка? Если откажешься, я сам трахну твою узкую глотку. Чонгук шмыгнул носом и кивнул. Тэхён провёл двумя пальцами по ложбинке между его ягодицами и слизал с пальцев естественную смазку. Он взял со стола нож и, не отпуская волос Чонгука, приказал: — На колени! Чонгук осторожно выпрямился, большими, полными слёз и страха глазами глядя на оружие в руке альфы, и опустился на колени. Тэхён вжал его лицом в свой пах. — Соси. Чонгук опустил глаза и, превозмогая себя, коснулся губами крупной розовой головки. Рука на затылке опасно давила, и он поспешил взять в рот больше, но осторожно сделать это без рук было трудно. Альфа над ним возбуждённо выдохнул и ещё сильнее нажал на затылок, заставив заглотить член почти целиком. От неожиданности Чонгук подавился, но рука в волосах не позволила ему отстраниться. Слёзы потекли по щекам ещё быстрее, но вместе с тем между ног стало невыносимо мокро и жарко. — Блядь… — прорычал Тэхён и, немного отстранив от себя голову омеги, вновь насадил его на свой член. Чонгук протестующе мычал, но не мог сделать ничего. Больше он не предпринимал попыток двигаться самостоятельно, и Тэхён раз за разом притягивал его к своему паху, трахая его рот до тех пор, пока в горло не ударила струя тёплой спермы. Тэхён низко простонал и, даже кончив, не позволил Чонгуку выпустить изо рта свой член, вынудив проглотить всю горькую жидкость до последней капли. Он удовлетворённо улыбнулся, надавив большим пальцем на нижнюю губу Чонгука, опухшую и мокрую от слюны и слёз. — Послушная сучка, — пророкотал он. — У тебя такая узкая и горячая глотка, ты так хорошо принимаешь мой член. Может, мне ещё раз отыметь тебя в неё? Чонгук боялся поднять глаза, стыдясь собственного грязного возбуждения. Его член болезненно требовал внимания, а вся задница и бёдра были мокрыми от смазки. — Нет, я не могу оставить без внимания твою аппетитную задницу. Ты течёшь как настоящая сука. Как долго у тебя не было альфы? Ты так отчаялся, что позволишь мне отыметь тебя прямо на полу собственной квартиры? Чонгук часто дышал, задыхаясь от слёз, не зная, что ответить. — Понятно. Маленькая одинокая шлюха хочет, чтобы её отымели. Но, блядь, только попробуй позвать на помощь, и я зарежу тебя прямо здесь. Ляг на пол и подними вверх свою мокрую задницу. В чужих руках всё ещё угрожающе блестел нож. Чонгук на коленях отполз совсем недалеко и опустился грудью на пол, упёршись в него коленями и оставив наверху только истекающую смазкой задницу. Тэхён заломил за спиной его руки, заставив прислониться щекой к холодному полу, и похотливо ухмыльнулся. — Ты выглядишь так беспомощно и возбуждающе. Я не ошибся в выборе. Тэхён провёл ладонью по своему члену и несколько раз потёрся им о влажную ложбинку без проникновения. Когда он с хлюпаньем вошёл внутрь, Чонгук ахнул. Тэхён раздражённо прорычал: — Блядь, я же сказал, ни звука! Ты совсем тупой?! — И-извините… — с трудом, едва слышно выдавил из себя Чонгук. — Тупая шлюха, — произнёс Тэхён и резко двинул бёдрами. Чонгук почувствовал кожей его яйца и прикусил нижнюю губу, чтобы не издать ни звука. Ощущение наполненности, несмотря на некоторый дискомфорт, сводило его с ума. Тэхён начал двигаться быстро и размашисто, не заботясь о чужом удовольствии. Комнату наполнили влажные шлепки кожи о кожу, быстрое дыхание и жалостливые всхлипы. Чонгук рыдал, но уже не столько из-за боли и страха, сколько из-за удовольствия и невыносимого желания поскорее получить разрядку. Однако Тэхён не прикасался к нему, и его член беспомощно прижимался к животу. Движения бёдрами стали быстрее и грубее. Тэхён отпустил его руки и развёл в стороны ягодицы, втрахивая в пол изнемождённое тело. Чонгук почти полностью лежал на полу, и не соскользнуть на него полностью ему помогал только Тэхён, удерживающий его за бёдра и преследующий собственное удовольствие. У Чонгука побелело перед глазами и ему показалось, что прямо сейчас он упадёт в обморок, когда оргазм настиг его и на пол выплеснулась белая жидкость. Он сжал Тэхёна в себе и, покинув измученное тело, альфа с низким стоном окропил своей спермой его бёдра с красными следами ладоней. Чонгук окончательно упал на пол, тяжело дыша. Слёзы, наконец, перестали идти из его глаз, но он был совершенно обессилен. Тэхён навис над ним, опёршись на руки по сторонам от его тела. Он стянул с лица маску, снял кепку и откинул их в сторону. — Солнце, ты как? После всего произошедшего ласковый заботливый голос звучал непривычно. Чонгук взглянул на обеспокоенное лицо и улыбнулся. — Это было… вау, — проглушённо произнёс он. Горло саднило, и говорить было трудно. Тэхён поднял его на руки и перенёс его на диван, а сам встал на колени рядом. — Давай не слишком часто устраивать такие спектакли, ладно? Я чувствую себя таким подонком. Чонгук тихо посмеялся. — Почему? Всё было по согласию. — Всё равно, мне от самого себя противно. — А мне очень понравилось. Ты очень… горячий в роли мудака. — Спасибо, но мне не очень нравится этот титул, — усмехнулся Тэхён. — Я обычно не играю мудаков. В основном, наоборот, хороших парней. — У тебя очень хорошо получается. Подумай над сменой приоритетов, — Чонгук с усилием перевернулся с бока на спину и вздохнул. — Как хорошо иметь парня, который учится на актёра. — Почему использовали тебя, а использованным себя чувствую я? Чонгук рассмеялся. — Отнеси меня в ванную. Давай искупаемся вместе. — Как хочешь, малыш. — Кстати, я не знал, что ты знаешь такие грязные словечки. Ты даже умеешь ими пользоваться. Это тоже очень горячо. — Боже, не напоминай. Я вычеркну эту роль из моего послужного списка.