шаг в бездну

      сону устало трет виски, слабо выдыхая. снова поддался внезапной слабости, теперь же приходится разбираться в новой горе проблем, свалившихся слишком неожиданно, подобно снегу в середине мая. думать уже слишком поздно, а корить себя из прошлого совершенно бессмысленно — это уже случилось.        он делает глоток остывшей за проведенное в раздумьях время настойки ромашки, судорожно заваренной трясущимися руками тридцатью минутами ранее, и откидывается на спинку дивана. в очередной раз пронзая тяжелым взглядом белоснежный фарфор чашки, сону думает, что занимается вовсе не тем, чем надо. вкладывать всего себя в несерьезное увлечение и зарабатывать копейки, наверное, позорно, но куда хуже — одним опрометчивым поступком оголить и вывернуть наизнанку душу перед человеком, который не должен был это увидеть ни при каких обстоятельствах.        из соседней комнаты доносятся приглушенные звуки чужих шагов и копошения, а после, мгновенно отрезвляя, в проходе появляется фигура, перенимающая на себя обессиленный взгляд сону. высокий парень зевает, прикрывая рот ладонью, и смотрит на сидящего с явным вопросом.        — ты где уже успел побывать с утра пораньше? — он проходит в кухню, смежную с гостиной, и набирает в стакан воды. сону же медлит с ответом, будучи не совсем уверенным в том, что стоит сказать, чтобы не вызвать чрезмерное беспокойство у парня.        — ходил на встречу с рики, — и ловит на себе удивленный взгляд, но, опережая новый поток вопросов, обрывает все предположения друга. — хисын-хен, все в порядке, просто… скажем, деловая встреча? — сону делает очередной глоток сладковатого напитка, пытаясь унять легкий тремор, способный выдасть его тревожность.        — что-то не выглядишь особо удовлетворенным этой встречей. рассказывай, что произошло, — хисын садится рядом на диван, прижимая колени к груди и делая максимальное заинтересованный вид. его серьезный взгляд на контрасте с растрепанной копной блондинистых волос заставляет сону хмыкнуть, все же немного успокаиваясь.        — он спросил про текст песни, — спокойно выкладывает ким, следя за явной переменой во взгляде друга. наверное, он в какой-то степени ощущал ответственность за случившееся, ведь именно хисын был тем, кто в подвыпившем состоянии настоял на том, чтобы сону вложил в лирику все искренние чувства, всю их историю, в надежде, что до лишних ушей не дойдет. сону ни в коем случае не перекладывает на него ответственность. хисын хотел прорыв в их творчестве — он и получил, а потому трек донесся и до того, кому изначально предназначался.        — что?        — сказал, что не впечатлен, не проникся текстом, — сону выдержал небольшую паузу, давая себе время, чтобы собраться с мыслями, и спустя несколько секунд продолжил. — сказал, что я не имею права писать такое после всего, что было, — но сону слышал в этом «ты не можешь грустить из-за собственных проебов».        — ну и урод, — хисын пораженно вздыхает, смотря на друга с нескрываемым беспокойством и очевидно каким-то неозвученным вопросом.        — разве оно того стоило? — сону прикрывает глаза, вновь борясь с нарастающей внутри тревогой. разве полученные с дистрибуции трека деньги окупят нанесенный моральный ущерб?        — может он не договаривает?        — он прямолинейный, — парень мотает головой в подтверждение своим словам и снова погружается в неприятные воспоминания сегодняшнего утра. кое-что сону все же не рассказал, поедпочитая умалчивать о своей очередной слабости. о таком слишком стыдно говорить. 

***

      — что-ж, тогда я передам ему, надеемся на успешное сотрудничество, ким сону, — слабо улыбается рики, но вдруг отбрасывает все формальности на правах законченного рабочего диалога. — а теперь расскажи, ваш последний трек с хеном… — сону напрягается. — он действительно очень хорош, хисын-хен в этот раз отлично поработал над инструменталом, но… надеюсь в тексте написано не про меня? — в глазах рики проскальзывают нотки хитрости, пока он скрещивает руки на груди.        — не обольщайся, — менеджер на это хмыкает, словно заранее ожидая такого колкого ответа. — мир на тебе не сходится.        — надеюсь ты помнишь, что лжец из тебя херовый, — весь его вид будто бы говорит «я читаю тебя как открытую книгу». но разве это так? оказались бы они сейчас на этом месте, пойми рики, о чем тогда думал сону?        — даже если и про тебя, я просто поделился историей, ведь люди любят драму, — сдается, почти прогибается под натиском бывшего возлюбленного. — это ничего не значит, — а в ответ слышит легкий смех. действительно, чего еще от него стоило ожидать?       сону чувствует себя маленькой мышкой в лапах грозного кота. рики всегда был на шаг впереди, в то время как сону тормозили его же эмоции. зацикливаясь на собственных чувствах, он не мог полноценно двигаться вперед и тащил на дно, кажется, их обоих. со временем, ушедшим на рефлексию, это, конечно, прошло, но вот рики убежал уже совсем далеко. глубоко в сердце до сих пор теплится надежда на то, что он остановится. подождет ли?        выдохнув, сону вцепляется пальцами в мягкую обивку дивана, отгоняя эти дурные мысли и концентрируясь на парне перед собой. тот смотрит изучающе и абсолютно спокойно, будто действительно следит за всей этой внутренней борьбой рациональности и еще не остывших чувств сону.        — вот как, — менеджер с наигранной грустью отводит взгляд в сторону. — а я ведь почти обрел надежду.        и знает же на что давить.        это уже начинает раздражать. почему им так нагло манипулируют, буквально вываливая на поверхность чувства, которые он, между прочим, собственными усилиями зарывал на дно сердца, перебарывая себя во всем? и все ради каких-то личных забав? сону из прошлого бы терпел, но разве потраченные месяца работы над своей головой ушли впустую?        сону бегает глазами по фигуре напротив, пытаясь уцепиться хоть за что-то. и вот спокойное прежде лицо трогает слабая ухмылка, когда взгляд случайно цепляется за одно из колец на длинных пальцах рики. неужели? оно совершенно неброское, но по прежнему надето на мизинце.        — а ты? скучаешь? — сону указывает на свой палец, намекая на то, что находится у самого рики в том же месте. на секунду, он уверен, в чужих глазах мелькает нечто, отдаленно напоминающее тревогу, но парень быстро собирается, видимо, принимая этот вызов. сону усмехается.        — быстро учишься, — рики меняет тему, уходя от ответа, неужели и сону нашел его слабое место? это… приятно. — но это не отменяет того факта, что ты грустил, как минимум пока писал лирику к песне, хен, — и вновь улыбается, вставая со своего места, подходя ближе к сону.        снова шаткое положение. смотреть снизу вверх опасно, ведь… признавать не хочется, но рики все еще до безумия привлекателен. перед глазами вновь запестрили воспоминания, но вместе с тем внутри все сворачивается в колкий и жгучий терновый куст. «снова это чувство», — проносится в голове, но сону замечает, что так и продолжает в открытую рассматривать лицо напротив него.        а рики просто стоит и смотрит. внимательно изучает каждую эмоцию на чужом лице, будто впервые. снова загоняет в клетку одним своим присутствием, не давая передыху. сердце сону безбожно ломится из груди, и он это ненавидит. ненавидит всей душой то, как реагирует на присутствие бывшего возлюбленного. это стыдно.        — даже сейчас, — его тихий смех отбивается от стен донельзя громко, проникает глубоко в голову, и от него никак не скрыться. — я ничего не делаю, а тебя скоро откачивать придется.        — отвали. у тебя вроде какие-то дела были, я пошел, — парень встает, кидая последний взгляд на виновника расшатанных нервов, и направляется к выходу.        стоило уйти сразу после окончания обсуждения рабочих моментов, но… сону слаб во всем, что касается рики. и это главная проблема.        — сливаешься. так я прав?        — да иди ты к черту.        развернувшись, сону неожиданно встречается с чужими глазами слишком близко. линзы цвета клематиса и кристальный блеск на радужках напрочь выбивают землю из под ног. сону начинает жалеть о том, что не посвятил ему сотни песен раньше, — о нем хочется писать и писать, только вот возможность упущена.        внезапно он ощущает теплую ладонь на талии, и все тело бросает в жар, пробирает крупной дрожью.       нет, нельзя.        ошибка.        в момент, когда сону почувствовал почти горячее дыхание на своей щеке, все мысли о том, чтобы оттолкнуть, просто испарились, а голова опустела.        и снова этот смех. слишком много всего окружает одного беззащитного сону, но он до последнего пытается бороться. нельзя совершить еще больше ошибок.        сил отстраняться совершенно нет, сону стоит как вкопанный, вбирая приятный аромат духов рики в полные легкие. когда же эта пытка закончится?        — сону-хен… — шепчет рики в самое ухо, отчего толпы мурашек пробегают по всему телу. — не пиши больше такое, ты же сам виноват в случившемся. ты не имеешь совести писать что-то подобное, — напоследок рики улыбается и уходит, оставляя сону одного.