северное сияние.

***

снова боль по всему телу, теперь уже синяки были реальными. да, они не были большими, но факт их присутствия приводил в ужас. с ватной головой рома встал, взял в руки футболку. аромат антона, пятифан зарылся в неё носом, вдыхал так глубоко, как только могли его напрочь прокуренные лёгкие. — антон-антон... что же ты со мной творишь..? он спрашивал это так, как будто ожидал ответа от футболки. наслаждение прервал громкий стук в дверь его комнаты. — роман! опять всю ночь шлялся?! — грозная мать появилась в дверном проёме. — и тебе доброе утро... — совсем уже загулялся! о матери совсем не думаешь! только и делаешь, что гуляешь и спишь до обеда! — а ты обо мне хоть когда-нибудь думала? — не пререкайся со мной, я тебе не подружка! — и слава богу. с такой истеричкой как ты никто бы не выжил. я уже начинаю завидовать отцу. рома встал, подошёл к матери. она была намного ниже, но злости в ней всегда было намного больше. это было главной причиной такого характера парня. — отца блять довела, теперь меня выжить пытаешься? хер ты угадала. — ты как со мной разговариваешь, сопля? — последовал сильный удар по щеке, — ещё раз говорю, с друзьями своими так разговаривать будешь! ублюдок неблагодарный! — а потом ты спрашиваешь, почему я так с тобой разговариваю и не хочу появляться дома? — рома взялся на ударенное место, — пошла ты. рома быстро оделся и вылетел из дома. в руках он крутил "бабочку". навстречу ему шел тот самый избитый им ранее парень, пятифан посвистел, подзывая его к себе. — слышь, ты, дай мне адрес дружка своего. — к-какого дружка? — дебила из себя не строй, а? тот, что с морозовой полиной таскается. — он сейчас не дома... — ещё лучше, значит, ты меня проводишь. это не вопрос. учти, отведешь не туда – за него расплачиваться будешь. на месте рому застал чудесную картину: полина сидела на коленях у жени - так звали парня, пятифан узнал по дороге. — вот ты ж дрянь... — р-рома?! рома! это не то, что ты думаешь! — пх, смешная ты. а что я ещё могу подумать? ты, девушка моего лучшего друга, сидишь на коленях у какого-то хмыря и мило чирикаешь с ним. какое оправдание придумаешь, м? — слушай ты, антон твой хмырь, он рядом со мной даже не стоял. и ты удивляешься, что она гуляет от него? хотя бы выбрала достойного любовника, — женя встал и подошёл к роме почти лоб в лоб. — а теперь слушай ты. у неё таких ебырей ещё два как минимум, — рома достал нож из кармана, — ещё скажешь что-то? на лице парня читался явный испуг, он приподнял руки и начал отходить от пятифана. — рома! не надо его бить! — полина тоже начала пятиться назад. — предлагаешь мне тебя отпиздить? нет, спасибо. я девушек не трогаю, очень жаль. рома быстро перекинул нож из одной руки в другую и нанёс первый удар кулаком, он пришелся в живот. "любовник" скорчился и согнулся, пятифан пнул его в ногу, когда тот упал, он продолжил его пинать. пинал он его вымещая весь гнев на мать, всю боль и обиду за антона. было плевать на все моральные принципы. разум затуманился, мозг отключился. на некоторый промежуток времени рома просто стал хищником, безжалостно раздирающим свою добычу. так он себя ощущал каждый раз, когда добирался до кого-нибудь. вернее, он вовсе не ощущал себя. в такие моменты в его голове всплывали все негативные события из его жизни, перемешивались в один большой чёрный ком, приливающий новую и новую силу для удара. останавливался он только тогда, когда в худшем случае его жертва почти переставала дышать, в лучшем случае он просто наносил пару ударов и успокаивался. зависило всё от настроения. очнулся рома только тогда, когда уже занёс нож для удара в горло. полина истошно рыдала. парень, который привёл пятифана сюда, молча опустил голову и слушал вскрики и хлипы своего друга. — ещё раз. ещё раз, сука. я тебя с ней увижу или услышу что-то про вас, мне будет глубоко поебать правда это или нет. думаю, не нужно тебе объяснять, что с тобой будет. ты понял? женя просто свернулся на земле и кивнул, кажется рома сломал ему пару ребёр, но это не волновало вообще. всё равно никто не узнает, что это сделал он. все знали, что он может сделать и боялись его, боялись последствий. чувство безнаказаности будоражило брюнета, он любил свой статус, но главным его кошмаром было просто не остановиться во время. — ром... — завали. считай, что ваши с антоном отношения завершены. какая же ты... блядь. рома развернулся и пошёл к ручью, оставляя за собой только сигаретный дым. ручей был в десяти минутах от дома антона. пятифан умылся, смыл кровь с рук и направился к петрову.

***

— знаешь... мне даже стало легче, что ли... — разве, ты не любил её? — рома был обескуражен. — любил, до отношений и первые недели две. но всё равно тяжело как-то... я хотел узнать, что значит быть любимым и любить – не вышло... — ну, ты любишь своих родителей, олю, а они любят тебя. нет что ли? — нет, ром, я про другую любовь. — а. вот оно как... — брюнет почесал затылок, — ну, я тоже тебя люблю. — рома, ты в норме? вещи такие говоришь. я тебя не осужу и никому не расскажу, но... — блять, тох! ты ебанутый? я имею ввиду как братана, друга! — парень был сам с себя в шоке. пора бы уже давно признать, что любовь не братская и даже не дружеская. это что-то большее. но для гомофобного мозга ромы это было взрывом, он начал осознавать всё это. — ну тип.. я там это... если тебе крч хуёво или че – я всегда рядом. всё для тебя сделаю. — прям всё? — скажешь убить – убью. луну тебе епта с неба притараню! вот тут на стенку приебашим... антон громко рассмеялся и снова обнял рому. снова этот запах, сводящий с ума. теперь уже рома позволил себе запустить руки в волосы парня. они и впрямь были мягкими, как пух. вблизи переливались ещё краше, чем на солнце... хочется поцеловать... сдавить его сильно-сильно и никогда больше не отпустить... рома закрыл глаза и наслаждался моментом, пока антон не перебил всё это. — ром, это кровь? ты бил его? — а, ты про это... — рома осмотрел олимпийку. на ней были пару пятнышек засохшей крови, — это у меня кровь из носа пошла.. забыл постирать. — точно? — бля буду, тох, — он выбрал не самую правдивую ложь. антон недоверчиво посмотрел на друга и снова вернулся в его объятия. в животе ромы появилась пружина, доставляющая странные ощущения... эта пружина была готова соскочить, ещё немного... наверное, это её называют "бабочки в животе", странная штуковина... — "ну нахуй, ром. не может такого быть блять... что за херь!" — рома продолжал проклинать себя в мыслях, пока не понял, что возбудился, когда антон нежно прикоснулся к его щеке, спуская руку вниз по его шее, ключицам, остановив ладонь на груди, — "блядство... это просто... блять, я не ебу, что это!" — останешься сегодня у меня? с тобой мне намного лучше и спокойнее... не буду загоняться... — конечно останусь, но я твоей матери не нравлюсь по-моему. — забей, она у нас женщина такая.