love in the rhythm of your heart.

Сынмин впервые так безвозвратно влюбился. Влюбился так, что во сне летал в чужих объятиях, хватая каждый лживый момент. И отчего-то внутри все громыхало, когда Он дарил свою фирменную улыбку; било током, когда не нарочно касался. Ким был бы рад проживать каждый миг с Ним снова и снова, лишь бы набраться побольше смелости и сказать заветное. Однако милый рэпер, который так нагло похитил нежное сердце студента, поселился на страницах старого скетчбука. Сынмин коллекционировал каждый новый ракурс Чана, перерисовывая его и оставляя на крае листа свой кроткий поцелуй. И все в голове крутится об одном: какие же на ощупь эти пухлые и, наверняка, мягкие губы? Но Ким недостаточно смелый, чтобы так просто признаться. В делах любовных было всегда много проблем. — И вновь ты меня спасаешь, хён, — сгорбившись над скетчубком парень вот уже который раз чиркает карандашом, старательно передавая черты лица. Приходится себя чем-то занимать, ведь излишне шумная соседка вновь занимается любовью с какими-то животными звуками и не дает нормально поспать. Сынмин тяжело выдохнул. Очень тяжело сфокусироваться даже на любимом деле, когда сверху доносятся громкие стоны и бесячий скрип кровати. Будто другого места нет, где можно натрахаться до потери сознания. Сжимая карандаш, Ким многозначительно посмотрел на потолок. На конфликты нарываться ему не нравилось, но терпеть то, как из ушей медленно идет кровь не хочется. Покидая теплую кровать, Сынмин, полный раздражения, дергает край футболки. Единственное, на чем держится его спокойствие — резиновые тапки со Шреком. И вот преодолевая последние ступени, парень мнется. Все-таки будет очень неловко увидеть кого-то, кто прямо сейчас занимался сексом. Однако палец жмет на звонок. Резкая тишина почему-то напрягла, однако нахохлившись, Ким выпрямился в спине. За железной дверью слышится чья-то ругань. И парень готов ко всему. — Чё надо? Ладно, Сынмин не был ко всему готов. Как минимум к тому, чтобы увидеть в дверном проеме Бан, мать его, Чана. К тому же практически голого, чье непотребство скрывало лишь полотенце на бедрах. — Вы шумите и не даете нормально поспать, — скорчив подобие серьезности, Ким нахмурился. Не может же он просто взять и растаять только потому, что увидел очень сексуальное тело. Нет, естественно нет. — Сынмин? — вглядываясь в потёмки, Чан сощурился. — Да, я. И если вы не будете вести себя тише, то уже буду по-другому говорить, — поджимая губы, Ким надеялся, что у него не встанет. Хотя грех не встать члену, когда тут... МАТЬЕГОСАМОЕКРАСИВОЕТЕЛО. — Прости, Мин-и, да, мы будем потише. А сейчас, — оглядываясь назад, Чан повел бровью, — сейчас мне пора. Спокойной ночи. Кстати классные тапки, — подмигивая, Бан закрыл дверь. Опуская взгляд вниз, Ким нервно зажевал губу. Все таки встал. Знойное солнце слепило глаза, обжигало лицо и щекотало открытые колени. Хёнджин опаздывал уже минут на двадцать из-за неких неполадок, однако Сынмин уверен, что эта неполадка — Чан Бин. Безусловно он был хорошим хёном и вообще крутым другом, но когда дело касается Хвана... У старшего будто что-то щелкает и он расплывается в какую-то розовую "размазню", не отлипает от своего бойфренда. И дело даже не в Бине. Ким уже давно знал, что завидует этой сладкой парочке, представляя на их месте себя и Чана. Ну, уровень сахара был бы пониже конечно, так и аллергия может появиться. Отвлекая от мыслей, телефон в шортах завибрировал. HHw_kk Сынмин-а, прости, не смогу приехать. У меня тут чрезвычайная ситуация.

Нужно ли мне самому приехать, помощь нужна?

HHw_kk Нет! Я тебе вечером наберу, расскажу что случилось. Сынмин нахмурился. Он не обижался. Хвану было свойственно что-то отменить, к слову, чаще это играло на руку. Ведь в одиночестве можно много чего обсудить с самим собой. Например... какие бывают способы признаться кому-то в любви? И пускай Ким был человеком творческим, но в чувствах разбирался плохо. В голову лезли самые бредовые и стремные мысли, как из дешевых фильмов про подростковую любовь: подкинуть в сумку Чана рисунки с любовным письмом; написать стих; пригласить в кино на романтическую комедию. « А лучше просто словами», — укоризненно шепча про себя, Сынмин сам не заметил, как пришел к зданию, в котором находилась студия 3RACH'и. Так Чан, Бин и Хан называли свою хип-хоп группу. Честно, Ким никогда не питал особо интереса или любви к рэпу, но ради Криса все же слушал изредка его плейлист. Поднимаясь по лестнице, в голове всплыл инцидент, произошедший буквально шестнадцать часов назад. Это не столько озадачило, сколько резко вогнало в ступор. Не будет ли их дружеская встреча слишком неловкой? Вдруг Чану вообще не хочется видеть Сынмина ближайшие несколько дней? Хотя, скорее Сынмин не хочет видеть Чана. Это так смущает, еще немного и кончики покрасневших ушей плавится начнут. — Ничего страшно, это просто встреча, я же не буду бегать по углам от хёна, — выдыхая, Ким поднимает голову. Возникает ощущение, будто его поместили в какую-то ироничную комедию. Перед ним стоял Крис. И тот, возможно, так сильно спешил куда-то или просто хотел побыстрее смыться, но даже не бросил обычное « Привет!». Теперь нет смысла идти в студию, ведь с Джисоном и Чанбином (которого тащит Хенджин) они встречаются практически каждый день в университете. Хенджин обеспокоенно испепелял взглядом своего лучшего друга. Ким выглядел очень встревоженным и обиженным. — Сынмин-а, ты какой-то печальный, — все еще чувствуя вину за отмену встречи, которая должна была быть сегодня, Хван сразу же пригласил в кафе вечером. Собственно, они уже и сидели в заведении. — Что-то не так у вас с Чан-и? Хенджин прочитал будто открытую книгу, чужие плечи дрогнули. Но до конца не мог понять, что же случилось, ведь Крис в жизни никого не обижал, как минимум нарочно. Неужели Сынмин сам признался? Хван бы не поверил. Его друг хоть и был прямолинейным и решительным, но являлся просто дураком в сердечных делах. Впрочем, Хенджин за все годы дружбы, на минутку целых десять лет, ни разу не видел, чтобы Сынмин с кем-то встречался или хотя бы целовался. — Ну, этой ночью я застал Чана полуголого, когда шел разбираться со своей шумной соседкой. Собственно он там и оказался, — вязко сглотнув, Ким закусил внутреннюю сторону щеки. — А сегодня, когда я гулял, решил зайти к ним студию. Встретил Чана и он мне даже «привет» не сказал, просто убежал и всё... Понимаешь, я не знаю что это, но внутри так неприятно и горько. Чувствую себя дураком почему-то. — Ну... — пытаясь подобрать слова, Хенджин на секунду задумался. Как тактично сказать, что Ким и правду дурак, раз не поговорил с Крисом сразу? — Между прочим, Чан не далеко от тебя ушел в плане стеснительности. Это он только на людях такой. Думаю хён сам тебя испугался и просто сглупил. Попробуй поговорить, знаешь, людям как раз для этого дан язык. — Я хочу признаться ему, — на удивление твердо сказал Сынмин, мельком даря улыбку официантке, которая принесла кофе и десерты. — Только не знаю, где его можно выловить. Хенджин загадочно заиграл бровями, натягивая на лицо свою хитрую улыбку. Упираясь подбородком в поставленные на стол руки, Хван тянул ухмылку. В его голове много разной ненужной информации, но возможно именно в этот момент она станет по-настоящему стоящей для Кима. — Чан устраивает у себя типа междусобойчика, фильмы и выпивка, ну ты понимаешь, — видя, как чужие щенячьи глаза округляются в восторге, Хенджин понял, что наконец победил в этой схватке! Конечно же благодаря Хвану Сынмин признается, как же еще? — Впервые это говорю, но иногда ты вспоминаешь невероятно полезные вещи, спасибо, — Ким отламывает кусочек чизкейка и тянет в рот. Кривится, ведь вкус был... — Слишком сладкий, прям как ваша с Бин-и любовь. Хенджин закатывает глаза, жаль, что влюбленность не мешает делать подъебы. День икс настал. Будучи уже в чановой квартире, Сынмин не знал куда себя деть, ведь все что-то делают: кто-то ушел за пивом, кто-то помогает с закусками на кухне, а кто-то зажимается где-то на балконе или в туалете. Хотелось занять себя последним вариантом и желательно с Чаном, однако старший пропадал на кухне, обсуждая с Ханом их новую песню. Хотелось бы ее послушать. Пропадая в своих мыслях, Сынмин не заметил, как очутился на диване, а на телевизоре уже появилась заставка фильма, похоже ужастика. И почему-то, как назло, судьба не распорядилась посадить Бана рядом, который оказался на другом конце большого дивана. Рядом сидел... Чонин? Да, именно он. Это был первокурсник, который недавно затесался в их компанию с помощью Хана. К слову очень миловидный и смешной, как диснеевский мультик. Однако этот "мультик" и впрямь был как дитя, к середине фильма Ян практически сидел на Сынмине, дрожа от страха и прячась за спину. И, как хороший хён, не хотелось обижать младшего, но боли в затекшей спине уже давали знать. Как минимум потому, что Чонин как детеныш кенгуру — практически спрятался в кармане толстовки Сынмина. Ян был прилипчивым, в особенности очень хорошо лип к Киму, с которым они ладили. — Нин-а, мне встать надо, — приподнимаясь, парень уже чувствовал "вину" за то, что оставляет младшего наедине с ужасными маньяками... И со своими друзьями. Выходя из комнаты, Сынмин в полной мере уже ощутил летнюю духоту. Но стоило выйти на балкон, как лицо обдуло вечерним ветерком. Это заставило немного взбодриться и пошевелить шестеренками в мозгу, придумывая план действий по признанию. Хотелось сказать все красиво, как надо! Как в фильме. От неожиданности сердце как будто пропустило удар, когда дверь сзади открылась. К высоким бетонным перилам подошел Чан. На удивление молчаливый и взволнованный, возможно от фильма? В узловатых пальцах жалась сигарета. Ким не мог вспомнить, когда видел курящего Криса. Возможно, сейчас и будет его первый раз. Прожигая дыры на чужом лице, Сынмин не сказал бы, что курение в лице Чана выглядело эстетично. Оно в принципе не выглядело эстетично для младшего. Однако было что-то такое, что цепляло именно в самом Бане, когда он подносил сигарету к губам. Такой задумчивый. — Хён, я хочу тебе кое-что сказать, — уверенно и жестко, настолько, что удивился сам себе. Но стоило старшему переключить все свое внимание на Сынмина, как внутри что-то икнуло от страха. Сигарета была затушена, а сердце билось на скорости 2х. — Я... Ну, понимаешь, ты, я и... И тут Сынмин понимает, что никогда не был так близок к провалу. К настоящему, мать его, провалу! Ведь предмет его обожания и страдальческих рисунков, спрятанных глубоко в ящике стола, стоял здесь и сейчас. Здесь и сейчас смотрел на его нелепые попытки признаться в любви. Чана это отчасти забавляло. — Сынмин, — Крис подходит ближе, он сам не уверен, что вообще делает и правильно ли. Но младший, честно говоря, манит безумно. С первого своего появления до нынешнего момента. Губы. Губы особенно притягивают к себе, такие желанные и близкие. — Прости, что не даю договорить. Закрывая ладонью чужие глаза, Чан целует. Аккуратно и нежно, без намека на пошлость. Сам же краснеет от щек до кончиков ушей. Целовался он часто: на вечеринке, в школе, в универе, много где и с кем. Но Бан никогда так много не вкладывал, как сейчас. Сейчас он сминает губы, ловя рваный вздох и надеясь, что не выглядит как идиот, пока прикрывает чужие глаза. Ким не отвечает, анализирует и приходит к тому, что поцелуй и вправду лучше слов. Цепляется пальцами за запястье, медленно открывая себе глаза. Сынмин стесняется своей неопытности, но поддается и растворяется, руками обвивая чужую шею, прижимаясь сильнее. На языке отвратительный вкус сигарет и стук сердца, Ким готов забыться в чужих объятиях. —...нравишься, пиздец как нравишься, — шепчет младший в самые губы и улыбается так ярко, что Чан щурится и не может оторвать взгляда. Просыпаясь в постели, Сынмин болезненно мычит, ведь голова ой как сильно болела. Утыкаясь носом в подушку, парень уже приготовился к разочарованию и признанию, что вчерашний поцелуй — очень сладкий сон. Однако под боком кто-то шевелится, подминая Кима под себя. Теперь он уверен, что попал в подростковый романтический фильм. Сынмина это уже устраивает. — Ты вчера так напился после нашего поцелуя, что мне было жалко довозить тебя домой и оставлять одного, — бормочет Чан, ведя пальцами по ребрам. — Прости, что избегал тебя в те дни. Мне было так неловко из-за нашей ночной... встречи. Хотелось сквозь землю провалиться. И еще я заметил тогда твой стояк. — Последнее предложение можно было не говорить, — пихая старшего в плечо, Ким понимает, что мог сказать о чувствах сразу и не томить ни себя, ни Чана. Но лучше признаться поздно, чем никогда, так ведь? — Прости, но мне очень нравится смотреть как ты смущаешься, а еще у тебя сердце очень быстро биться начинает. Красиво, как музыка.