Утерянные

***

      Саске и Итачи с самого детства жили в разных комнатах, но несмотря на физическую дистанцию, они были самыми близкими людьми друг для друга.       Отец часто задерживался на работе, а мать имела неофициальную работу без чёткого графика. Бывали случаи, когда ночевать приходилось только вдвоём, в то время как оба родителя были погружены в свои работы. Итачи с шести лет познал себя в роли родителя, когда в одну из ночей уехали оба старших, а младший брат, который подхватил простуду, остался на плечах Итачи. Саске был из тех детей, кто часто плакал, стоило ощутить маленькому комочку счастья какой-нибудь дискомфорт, а во время болезни плач особенно был продолжительным. Учиха смотрел на ребёнка в детской кровати, что пытался донести до окружения своим воплем, что ему больно, что ему холодно от высокой температуры, но в ответ почему-то никто не реагировал. Итачи стоял возле колыбельной и бесшумно плакал. Он не знал как помочь брату, что нужно сделать, чтобы ему стало лучше, но рядом не было никого, кто мог бы подсказать. Детский крик содрогал окна частного дома, но даже при гробовой тишине никто из ближайших соседей не услышал бы плач.       — Пожалуйста, Саске, потерпи. Мама скоро приедет, — Итачи упёрся руками в деревянную перекладину на кровати и начал качать её из стороны в сторону. Плач только нарастал, а вместе с Саске теперь в унисон кричал в слезах Итачи. Старший уже не контролировал свои движения и начал качать люльку с такой силой, что она отбивалась об стену, каждым ударом отдаваясь на теле в постели.       Родители не разрешали брать Саске на руки, боялись что шестилетний ребёнок не выдержит хоть и нетяжелого, но все же малыша, которого нужно не только не уронить, да ещё и правильно держать, чтобы не сломать хрупкие, только начавшие укрепляться кости. Но Итачи все же поднял Саске под мышками и аккуратно, придерживая голову, положил её себе на плечо. Прихватив младшего брата под руки, он начал немного подпрыгивать, то приседая, то выпрямляясь обратно.       — Чшш, старший братик рядом.       Итачи не сразу заметил, как плач кончился. Стало непривычно тихо в тёмной комнате, где единственным источником света была полоса на полу от открытой на кухне двери, где горели лампы. Итачи пытался напевать песню под лад колыбельной, которую придумал сам.

"Не бойся, малыш Родитель не ждёт Братишка не спит, и он подойдёт. Кроватка скрипит, а ты уже спишь Под красной луной ты проснёшься один."

      От усталости Итачи прикрыл глаза, откинул голову и уткнулся носом в макушку младшего. Редкие мягкие волосы щекотали лицо, но парнишка не мог оторваться от этого молочно-цветочного аромата его головы. Он уже слышал где-то, что все дети вкусно пахнят за счёт материнского молока, да и само тело ещё не успело впитаться выхлопными газами, химикатами, синтетикой и ненавистью.       Когда Саске засопел, Итачи так же аккуратно, как его поднял, перекинул через решетчатую перекладину кровати и уложил на постель, а сам лёг на родительскую кровать напротив брата. Несмотря на всю ответственность за Саске, Итачи тоже был ребёнком, который не мог бодрствовать всю ночь, а потому последний уснул, как только тяжёлое родительское одеяло укутало с головой.       Щелчок замка, оповещающий о приходе матери, вырвал Итачи из сна. Женщина зашла в спальню тихо: Итачи бы даже не услышал её, если бы не смотрел, как она подходит и ложится в рабочей одежде рядом со старшим сыном.       — Спасибо, Итачи. Без тебя я бы не смогла, — Микото поцеловала сына в макушку и приобняла, поглаживая по лицу и опускала ладонь до плеча, повторяя движения. Женщина то ли пыталась убаюкать сына, то ли сама успокаивала себя, чтобы поскорее погрузиться в сон.       Итачи больше не уснул и лежал, глядя в потолок. В светлеющей от утренней зари комнате слышны были сопения матери и младшего ребёнка. "Без тебя я бы не смогла..." — прокручивал в голове Итачи.

***

      После той ночи Итачи брал жизнь и воспитание Саске на себя: он чаще оставался на ночь "за старшего", пока родители уезжали по своим делам. Даже несмотря на учебное время, стоило открыться входной двери, как в прихожей на полу сразу появлялся ползущий Саске, с которым до самого сна младшего оставался Итачи.       Общих интересов не было из-за большой разницы в возрасте, но Итачи умел не наигранно создавать интерес ко всему, чем хотел заниматься Саске, будь то просмотр мультфильма или игра в ниндзь. Стоило Саске засыпать, как старший брат садился за домашнюю работу и делал ещё сверх нужного: ему было недостаточно тех знаний, что давали в школе. Точнее он бы их получил, но только в выпускных классах, а то и вовсе в университете. Он хотел найти ответы на вопросы, на которые родители не давали ответа под предлогом, что тот ещё совсем юн, чтобы думать о таких вещах, а сам найти ответа не мог из-за отсутствия знаний в философии и психологии. А потому он брал книги в библиотеке стопками и читал их по ночам, разбирал каждые интересующие его непонятные фразы, а порой и писал дипломные работы для будущих психологов — помимо денег мотивировали знания.       Микото печалилась каждый раз, когда видела, как сын столько старается для других, прилежно учится, читает, но совсем не проводит время со сверстниками. Конечно, это было прекрасно, что Итачи тянется к наукам, пытается помогать, но Микото считала что это недетская жизнь: парень должен играть, гулять, веселиться, пока ещё ребёнок, ведь потом, если будет это все делать, будучи взрослым, посыпятся куча осуждений в его сторону: кто-то будет считать его больным и инфантильным, а кто-то лентяем — в любом случае нужно было отрываться сейчас, а пожить размеренную рутинную жизнь успеет потом.       Но глава семьи Фугаку лишь поощрял сына за его трудолюбие и покладистость, восхищаясь, что его дитя превзошло все его ожидания и теперь за ним будущее их семьи. Микото хоть и пыталась донести свою позицию до мужа, настаивая на том, чтобы тот почаще показывал сыну прелести детства: покупал игрушки, возил в развлекательные центры, но Фугаку считал, что это погубит будущее сына, и после многочисленных ссор поставил окончательную точкой на этой теме. "Хватит этого бабского воспитания, не смей лезть. Родишь дочерей, вот тогда навязывай эту чушь", — прозвучало из уст Фугаку, как разрезающая тело Микото молния.       Конечно, Итачи не раз слышал как ссорятся родители, но особенно больно было, когда причиной этой ссоры являлся он сам. Учиха не хотел расстраивать ни горюющую мать, ни гордого отца, и потому не мог откинуть тягу к знаниям и начать водить дружбу со сверстниками, которые всю школьную жизнь дразнили его "заучкой". Итачи не обижался на них, но и от дружбы с такими одноклассниками он не получил бы никаких полезных впечатлений, да и родители не были бы рады подобным друзьям. Весь следующий день на перемене, или, когда опять написал контрольную по математике раньше всех и сидел размышлял о своем, Итачи пытался придумать, как удовлетворить обоих родителей. Идея пришла сама собой, когда на школьном спектакле Итачи увидел его — парня, что играл снеговика.       Так как Учиха учился уже в средней школе, он сидел не на первом ряду актового зала, где по праву разместились младшие классы, чтобы из-за своего низкого роста видеть хотя бы сцену, а не спинку кресла впереди.       Когда свет в зале выключили, а желтые прожектора были направлены в центр сцены, красный занавес открылся. Итачи увидел яркие, ослепляющие глаз декорации, которые из-за наличия блесток сверкали под лучом прожектора, пестрые костюмы и школьников разных возрастов, что рассказывали заученный текст. Учиха пытался найти символизм в дупле, в доме, в танцующих младшеклассниках, одним словом, во всем, что происходило на сцене, но понял, что постановка хотела передать лишь красивую картинку и мораль, что люди должны быть добрыми, и тогда у них получится все на свете.       — Я не выучил текст, но я буду плясать! Вот такой я снеговик, вот такой я снеговик! — вроде чёткие слова, оповещающие о провале в сцене со снеговиком, должны быть услышаны зрителями и восприняты неодобрительно, однако никто из младшеклассников на первом ряду не понял, что сценарий пошёл не по плану. Дети продолжали зомбированно смотреть на сменяющиеся яркие вспышки на сцене, а что насчёт более старших классов, так те и вовсе пропускали весь сюжет мимо ушей, погрузившись в мобильные телефоны или играя в камень-ножницы-бумагу от скуки.       Впервые за весь спектакль Итачи действительно поразился этому наблюдению за реакцией окружающих на снеговика: показывая актёрское мастерство, он смог сыграть роль, не имея в голове ни строчки заученного текста, при этом никто из зрителей ничего не понял, и баланс был сохранен. Учиха не знал этого парня лично, но видел много раз в школе, знал только, что тот старше на два года.       Когда занавес закрылся, и зрители начали вставать со своих мест, чтобы поскорее покинуть школьный зал, Итачи же наоборот направился за кулисы. Школьники-актеры все ещё стояли в костюмах и бурно обсуждали свое выступление, делясь, как кто-то из старшеклассников подмигнул актрисе главной роли или как снеговик испортил им все представление. Как раз его и пытался найти Итачи среди всей толпы наряженных актёров.       — Извините, вы не видели парня, который играл снеговика? — спросил Итачи у одной из девушек, что стояла в кругу слушающих актрису главной роли. Однако вопрос услышали все присутствующие из круга обсуждения и, покосившись на Итачи, залились высоким хохотом.       — Эй, Шисуи, у тебя тут фанаты появились, — насмехнулась девушка и снова вернулась к обсуждению того старшеклассника из зала.       — Меня звали? — Итачи обернулся на выглянувшего из-за угла темноволосого парня, что смывал влажной салфеткой грим.       — Я Итачи, давай дружить, — сходу выпалил Учиха, не понимая, что из его слов вызвало смех у девушек, стоящих сзади.       — Какой кумир, такой и фанат, — послышался ещё больший хохот, оглушая своим женским высоким тембром.       — Пойдём-ка отсюда, — Шисуи потянул Итачи за предплечье, уводя через раздевалку для актёров к запасному выходу на лестницу, — Ну ты и даёшь. Теперь они ещё больше будут надо мной издеваться, — Шисуи сел на одну из ступеней, продолжая оттирать накрашенный румянец снеговика.       — Извини. Не знал, что они так отреагируют, — Итачи не выражал ни одну из эмоций человеческого спектра, но Шисуи увидел в его карих глазах гораздо больше, чем если бы тот мимически или словесно изобразил сочувствие.       — Да пофиг, все равно они глупые. Я Шисуи, — парень протянул руку стоящему перед ним парнишке.       — У меня не было друзей, и я не знаю, как дружить, поэтому я буду тебе платить, чтобы ты приходил ко мне домой по субботам после уроков и делал вид, что ты мой друг, ладно? В остальное время можешь не общаться со мной, — Шисуи недоумевающе посмотрел на Учиху и опустил руку.       — Ого, — парень выглядел будто расстроенно после услышанных слов, но Итачи не понимал почему, ведь он предлагает хорошую сделку, где оба будут в плюсе: Шисуи не будут глумить в школе за то, что он общается с фриковатым "мелким" школьником, а Итачи сможет создать видимость для родителей, что нашёл друга, и одновременно успевать и учиться и проживать детство.       — Ну, по рукам, — Шисуи в очередной раз протянул руку, на которую Итачи уже ответил взаимностью, — Я из седьмого "А", найдёшь моё расписание и встретимся в субботу, — Шисуи встал со ступеней и, оттряхнув штаны, сел на перила и проехался ниже, останавливаясь на лестничной площадке, а затем снова, оседлав деревянный поручень, скрылся за нижним этажом.

***

      Сон в очередной раз не шёл, и Саске переворачивался с бока на бок, чтобы принять удобное положение, которого будто не существовало. Из пустоты он вытянул загоревшийся экран телефона, оповещающий о полученном сообщении. Сначала Учиха подумал, что это очередная картинка с мемом от Суйгецу, на которую можно было бы выслать смайлик, показывающий большой палец, но адресатом был не коллега по работе, отчего Саске быстро разблокировал телефон, чтобы прочесть сообщение полностью. Шисуи Привет, друг (да да сегодня я пишу тебе не как твой врач, а как друг). Я убирался и нашёл несколько вещей Итачи. Если хочешь можем встретиться и я их тебе передам, думаю тебе они нужнее. 03:07

Саске

привет, оставь их себе, мне они не нужны, спасибо

Шисуи Ладно, спокойной ночи. Если захочешь встретиться — пиши.       Саске убрал телефон под подушку и накрылся одеялом с головой, хоть так и быстро кончится прохладный воздух, зато будет чувство безопасности от внешних угроз. Подушка быстро намокла от беззвучных слез, что бежали сейчас одна за другой, оставляя мокрые следы на щеках. Лишь одними губами, чтобы поскорее уснуть от этого кошмара Саске прошептал:       — ...Под красной луной ты проснёшься один.