Пепел

Потрескивание в камине нарушало тишину комнаты. Пеппино читал какую-то газету. За окном шел дождь, стуча по крыше, словно автоматной очередью. Пересохшие глаза напрашивались отвести взгляд от новостей городка и отдохнуть. Нервный взор зарыскал по комнате, в поисках чего-то занимательного. Пеппино уставился на старый пыльный чемоданчик. Он уже и не помнил что там. Несвойственное любопытство охватило итальянца и он достал его со шкафа. Протерев крышку, итальянец открыл его. Первое, что бросилось в глаза, это старая, выцветшая фотография, наполовину оборванная. Пеппино расмотрел ее получше. Он, еще молодой, изображен на ней, с кем-то еще, кто скрылся в утерянном участке снимка. Под фотографией находились несколько конвертов с письмами от некой "Селии Костантини" Вдруг, сердце словно сошло с ума, начало биться так быстро, будто хотело прорваться наружу, сквозь плоть и кости. Ладони вспотели, Пеппино бросило в жар, на голову давило что-то неосязаемое. Он повалился назад, ведь вспомнил, вспомнил все. Как в городе Ченто, в 1967, когда ему было двадцать, он встретил девушку по имени Селия Костантини. Вспомнил, как они впервые заговорили, как гуляли и как веселились. Но вдруг, началась война, Пеппино увезли на фронт, а Селия ждала его, ждала долгих два года, писала письма, молилась за него, но не дождалась. По возвращении он узнал, что Селию нашли в одном из закаулков Ченто. Судя по всему, его задушили. Пеппино был потрясен, ощущения, что он испытывал нельзя передать словами. Ужас, печаль и гнев смешались внутри него в один большой ком, сдавливающий внутренности. Как тогда, в 1970, у итальянца выступили слезы. Единственное, чего он хотел — забыть тот кошмар и то чувство, от которого в горле что-то застревало. Уровень "Война" в Башне Пиццы чуть не вскрыл старую рану, но этот чемоданчик, он залез в самые темные уголки сознания старого вояки и вывернул наизнанку. Потеряв желание продолжить рыться в чемодане, он с силой его захлопнул и кинул под кровать, оставив только фотографию и те письма. Пусть он не хотел ворошить этот улей, но все то же непресущее Пеппино любопытство заставило его вскрыть одно письмо. "Привет, дорогой. Не знаю, дойдет ли это письмо до тебя, но я все же хочу написать его. С прошлого месяца не очень много всего произошло, я бы сказала даже мало. В Ченто пока все спокойно. Многие остались без близких, но они все так же жизнерадостны и добры. Надеюсь, что эта война наконец закончится и ты поскрее вернешься домой. Я приготовл..." Дальше читать он не стал. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и его вырвет. Невыносимое чувство тошноты от воспоминаний тех событий не могло успокоиться. Камин потихоньку начал затухать. Пеппино кинул фотографию в очаг пламени. Огонь, подпитаный снимком быстро взмыл вверх и также быстро стих. Фото начало искажаться, сьеживаться и ужиматься. Вслед за ним в пламя устремились письма Селии. Пожелтевшая бумага начала чернеть и прогорать, треск стал громче и отчетливее. — Я лишь хочу забыть об этом...— Пробормотал Пеппино, смотря, как в камине исчезает последняя память о его любви. Пора спать... Ночь. В кровати вертится спящий Пеппино. Дождь кончился, луна освещает темную улицу с тусклыми фонарями. В камине тлеет пепел забытых писем.