Период самовыражения

      Эндрю не знал, в какой момент у Нила это началось, но теперь все чаще его можно было застать с нитками или бисером в руках, и чаще всего, в компании Рене. Эндрю даже не попытался сдержать легкого удивления, когда однажды вернулся от из университета и обнаружил в их комнате в общежитии не только своего идиота, но и Рене, которая тихо что-то ему объясняла, тыкая пальцем в нитки в чужих руках. Она лишь мило улыбнулась остановившемуся в нескольких шагах Эндрю и приветливо махнула рукой пару раз, как делала всегда, когда была в действительно хорошем настроении, а Нил просто промычал что-то, зажав между зубами кончик языка и с нахмуренными в сосредоточенности бровями сплетая между собой белые и оранжевые нитки мулине. И спустя пару дней раскрылась тяга Джостена к кропотливой работе и рукоделию, и, признаться, его талант. Эндрю однажды наблюдал за тем, как Нил, открыв на компьютере схему плетения новой фенечки, сосредоточенно сплетал сложный на вид узор и, на удивление, раздраженно распускал работу лишь дважды. И та фенечка, сплетенная из черного и фиолетового, чуть позже уже была завязана на запястье Эндрю аккуратными пальцами Нила. Эндрю отказывался ее снимать.       Чуть позже, спустя, наверное, месяц, в их комнате снова появилась Рене с коробочкой бисера в руках. Ники тогда просто попытался позвать Эндрю, но замолчал, когда Рене увидела Нила и пригласила за собой в комнату девушек, и тот, взяв мобильный, пошел с неким предвкушением. А вернулся через несколько часов с парочкой колечек из бисера, которые с улыбкой подарил Ники, а второе, по его словам, припас для Эбби. И потом Эндрю перестал удивляться, когда начал замечать Нила с иглой и пяльцем или с полосками искусственной кожи в руках. Он лишь удивлялся тому, что, да, Нил Джостен любил всю эту кропотливую работу и признался, что в детсве хотел научиться плести фенечки, а не обращаться с ножом или говорить на нескольких языках.       Эндрю не догадывался, что это маленькое хобби перерастает в нечто, ему просто нравилось смотреть на местами кривые, местами уже потрепанные фенечки на запястьях Нила поверх повязок, нравилось наблюдать за работой его пальцев, лениво перебирая лежа на чужих коленях. Но в какой-то момент на шее Нила появились цепочки с подвесками или обычные цепи, чаще он носил их по одной, но бывали дни, когда их было две. Обычно это была цепь покороче, которая почти облегала его шею, болтаясь где-то в выемке между ключицами, и цепочка с какой-то обязательно глупой подвеской подлиннее, подскакивающая почти на груди во время ходьбы. И Эндрю неосознанно взял себе за привычку тянуть Нила на себя за эти цепочки перед тем, как выдохнуть ему в губы уже почти ставшее родным «Да или нет». Эндрю нравилось то, как у Нила получалось сочетать эти цепочки с яркими фенечками на запястьях. И, черт, ему нравилось то, что в из спальне на тумбочке появилась небольшая однотонная шкатулка, – подарок Элисон – в которой эти побрякушки и хранились. Эндрю в нее не лез.       Чуть позже появились кольца и отдельная коробка для фенечек и колечек из бисера. Несколько фенечек Нил отправил Жану, помня о его круглых шрамах вокруг запястий. А потом по тому же адресу отправил пару колечек с веселой запиской на желтом стикере «Одно для Джереми, они парные. Вам должны подойти по размеру. Счастья и любви». Металлические и реже какие-то будто пластмассовые кольца Нил носил в небольших количествах. Два на одну руку и одно – на другую, но это в действительно хорошие дни. И Эндрю тоже это нравилось. Нравилось крутить эти кольца на пальцах Нила, когда тот впивается взглядом в очередной матч по экси с Кевином под боком. Нравилось, как они выглядят, порой нелепо, но так очаровательно вкупе с природной милой нелепостью Нила Джостена. Все они были простыми и не толстыми, без камней, либо черные, либо серебряные. И Нилу чертовски подходило.       Момент, когда Нил снова выбил его из колеи, произошел во время командного вечера в пятницу. Нил сидел на полу между коленей Эндрю, почти не глядя плетя простую фенечку, просто чтобы занять пальцы. Периодически расплетал ее, чтобы начать заново, а сидящая рядом на диване Рене лишь мягко улыбалась прогрессу своего ученика. На запястьях Нила было по две плетеные фенечки, но его шея и пальцы сегодня были свободны от украшений, и это было привычно и непривычно одновременно. В какой-то момент Нил просто откинул голову назад, задумчиво глядя на Эндрю и прикусывая нижнюю губу, как делал всегда, когда не знал, глупая ли затея появилась в его голове и какую реакцию гна вызовет. И обычно они были безобидными, потому что над действительно глупыми идеями крупных масштабов чертов Нил Джостен особо не раздумывал. Эндрю лениво посмотрел на него, остановив собственное движение в рыжих волосах, и взял с подлокотника дивана свой стакан с виски. — Ты сможешь проколоть мне ухо?       Рене рядом захихикала, тогда как рука Эндрю с алкоголем застыла уже почти у губ на добрых несколько секунд. Конечно, Эндрю знал, что Нил не имеет ничего против проколов, но последнее, что он ожидал – Нил захочет себе лишнюю дырку в теле. Эндрю сделал крупный глоток своего виски, игнорируя потрясение сидящего рядом с Нилом Ники, пока тот просто хлопал светлыми ресницами с немым вопросом в глазах. И Эндрю просто кивнул, потому что ну, а он мог отказать? Мог. Но абсолютно не хотел, чувствуя, как огонь интереса, который Нил когда-то зажег, разгорелся еще сильнее, даже не думая сбавлять обороты. — У меня должны быть гвоздики, — поддержала идею Рене и снова засмеялась, когда захмелевший мозг Ники осознал произошедшее. — Твою мать, Нил, серьезно? — вскрикнул Хэммик, привлекая внимание всей команды, и Нил лишь спокойно кивнул, возвращая голову в естественное положение, чтобы Эндрю продолжил монотонно прочесывать его макушку — Малыш, ты сделал мой день.       Эндрю свое обещание сдержал, схватив Нила после тренировки за руку и оттащив в комнату девушек. Там Рене уже ждала их с предвкушающей улыбкой и двумя гвоздиками, лежащими на спиртовой салфетке. Нил улыбнулся ей и принялся хвастаться сплетенной по новой, кажется, довольно сложной схеме фенечкой, пока Эндрю молча вымывал руки и обрабатывал специальную иглу, купленную на днях, в украденной у Кевина водке. Бутылкой больше, бутылкой меньше – плевать, на самом деле. Когда Эндрю забросил оба гвоздика в небольшую миску, залитую алкоголем, Нил уселся на постель Элисон и мягко улыбнулся, кивая то ли Эндрю, то ли своим мыслям. И почему-то Эндрю захотелось поцеловать идиота прямо здесь и сейчас, но он лишь протер спиртовым ватным диском мочку его уха и резким движением проткнул насквозь, как однажды делал себе. Желание Нила проколоть дважды мочку левого уха снова показалось таким типично странным и замечательным, таким типичным для Нила Джостена, что Эндрю все-таки не смог потушить искры в кончиках пальцев и провел ими по чужой шее, когда закончил. А потом, потянув за собой на крышу, снова подцепил пальцем эту глупую серебряную цепочку с подвеской лисьей лапки – кто бы, блять, сомневался – и шепнул в самые губы «Да или нет», забыв о желании закурить. И даже в поцелуе Нила чувствовалось это удовлетворение вперемешку со спокойствием. И Эндрю просто не смел делать из этого поцелуя их обычную борьбу.       Своего логического конца тонкая душевная организация Эндрю достигла в вечер пятницы перед Колумбией. Они вчетвером ждали Нила в гостиной чуть дольше обычного, но, когда он вышел, Ники забыл о тени своего недовольства, а Эндрю, кажется, о воздухе. На Ниле была черная майка без рукавов и с высоким горлом, не слишком сильно прилегающая к его шрама, но и не свободная, поверх была накинута черная шелковая рубашка, которая вечно сползала с одного плеча, а ее рукава были закатаны до локтей. Судя по размеру, она принадлежала либо Бойду, либо Кевину, но что-то подсказывало Эндрю, что именно Мэтт на эту ночь а может теперь и навсегда лишился элемента своеггжо гардероба, который наверняка выбирала ему Дэн для какого-то мероприятия. Широкие штаны без прорех и дыр опускались чуть ниже щиколотки, показывая носки армейский ботинок, а на бедре блестели две цепи. Один из гвоздиков был замене на короткую висящую сережку с крестом, а второй – на обычное кольцо. На шее Нила покоилось две серебряные цепи разной длины, и одна длинная цепочка без подвески, на запястьях поверх повязок было несколько браслетов, в основном из металлических цепочек или плетеных кожаных, которые Нил плел сам, и лишь это оранжево-белая фенечка выделялась из общей картины, но не портила вида. На правой руке Нила на большом и безымянном пальцах было по черному кольцу, а на левой на среднем пальце – одно серебряное с едва заметными из-за своих размеров розовыми камушками.       Эндрю просто окинул его оценивающим взглядом и одобрительно кивнул, не поменявшись в лице, но он чувствовал, как его внутренности в грудной клетке начинают медленно скручиваться в пружину, поэтому поспешил развернуться на пятках и уйти предварительно бросив Нилу что-то о том, что он сегодня шофер. И это было его ошибкой, потому что то, как выглядел Нил за рулем, убивало его почти всегда. Нил не стал тратить время на настраивание зеркал и прочее, он просто открыл окно со своей стороны и, положив на него локоть, нажал на газ. Трасса за Пальметто была почти пустой, поэтому Нил либо держал руль тремя пальцами, либо просто крутил им расслабленной ладонью. И Эндрю всю дорогу просто наблюдал за колебаниями браслетов на чужих запястьях, за мутными бликами колец и абсолютно свободными от дрожи пальцами. Он наблюдал, чувствуя, как пружина теперь скручивается все туже и туже в его животе, заставляя дыхание едва заметно сбиваться, а сердце биться не так ровно, как оно должно. Но Эндрю не мог отвести взгляд. Не хотел этого делать, потому что он чертовски само разрушителей. И он почти разрушился, когда поймал короткий взгляд Нила и его довольную лисью ухмылку. Он чувствовал, как его мысли сфокусировались только на этих руках, ухмылке и повышении процента, а внутри осталось лишь одно желание — разобрать Нила до основания руками или ртом, чтобы тот дрожал под его прикосновениями и путался в его волосах этими блядским кольцами. Эндрю старался не открывать рот, остерегаясь того, что его прилипший к небу язык просто не сможет сейчас выдать что-то адекватное.       Он остался с Нилом в машине, когда Ники взял у знакомых вышибал карточку для вип-парковки и передал им. И с лица Нила не сходила эта чертова ухмылка все время, пока он искал место м парковался. В машине было темно, когда Нил заглушил мотор, и Эндрю понял, что держаться еще дольше наверняка не сможет. Он обхватил пальцами чужое запястье поверх браслетов, залезая под них пальцами, и резко дернул на себя, вынуждая Нила упереться рукой в стекло за своей головой. Он отказывался отпускать чужое запястье и взглядом проследил за рубашкой, которая снова соскользнула с крепкого плеча, перед тем, как запустить другую руку в рыжие волосы и притянуть Нила к себе на расстояние маленького вдоха. — Ненавижу тебя, ясно? Сто двадцать шесть процентов, — прорычал Эндрю в эту идиотскую довольную ухмылку — Да или нет? — Всегда да, — лукаво улыбнулся Нил, и остатки самоконтроля Эндрю разлетелись, как песок от сильного ветра. — Выше талии.       И Эндрю резко врезался в губы напротив, не заботясь о нежностях и прочем дерьме, только не сейчас. Их зубы и носы иногда сталкивались, языки кружили вокруг друг друга и Эндрю не выпускал возможности зажать зубами чужую нижнюю губу и совсем слегка оттянуть, вырывая из Нила судорожные вздохи. Его ладонь, которой до этого он опирался на стекло, теперь упиралась в грудь Эндрю, комкая его водолазку. Вторую руку Нила Эндрю все еще держал за запястье, чувствуя, как мышцы под пальцами то напрягаются, то, дрожа, расслабляются. И он целовал Нила в таком темпе до тех пор, пока его пар не вышел настолько, чтобы сдержанности и самоконтроля хватило до дома, а голова не закружилась. Нил тяжело дышал ему в губы, когда Эндрю разорвал поцелуй и прислонился к его лбу своим, около минуты, и Эндрю знал, как горят сейчас щеки нападающего и его собственные уши, чувствовал это физически. Но Нил лишь тихо посмеялся и оставил короткий поцелуй на шее Эндрю под ухом перед тем, как выйти из машины и вслепую попытаться пригладить волосы на затылке.       Эндрю уверен, что если так и дальше пойдет, то к концу следующей недели Нил Джостен достигнет рекордной отметки в двести процентов.