Любовь — это любовь

Аль-Хайтам никогда не ожидал, что он будет жить с Кавехом. Даже когда они были очень близкими друзьями, эта идея была не более чем шуткой. Они оба тогда жили одни из-за потери близких и часто говорили, что если не найдут никого до тридцати, то будут жить вместе. Точнее, это Кавех так часто говорил. Аль-Хайтам лишь грустно усмехался. Чтобы Кавех и остался одним в тридцать? В студенчестве эта идея казалась бредовой. Как оказалось, ждать тридцати не пришлось. Они стали жить вместе, когда Кавеху было двадцать пять. Хорошо, «жить вместе» звучит слишком громко, словно они были какими-то возлюбленными. Нет, вовсе нет. Они теперь даже не были друзьями. И всё же Аль-Хайтам не мог не помочь Кавеху, когда увидел того в таверне. На тот момент уже все в Сумеру знали об Алькасар-сарае, вот только немногие были в курсе, что первая его версия была разрушена. А Аль-Хайтам знал и понимал, что разрушение почти достроенного здания было катастрофой для Дори, которая охраняла каждую мору. Не сложно было догадаться, что ещё раз она бы не дала такую же большую сумму, поэтому Аль-Хайтам был несколько удивлен, когда строительство продолжилось почти сразу. Уже тогда у него появились подозрения. Однако он не должен был так беспокоиться о человеке, который сам прекратил с ним общение. И всё же он почему-то решил проверить дом, в котором жил Кавех. Удивился ли он, узнав, что он был продан? Честно говоря, нисколько. Это было так очевидно. Архонты, в какие долги только влез этот идиот? Об этом даже думать не хотелось. Смотря на Алькасар-сарай, было понятно, что вложено было много денег, очень много. Однако стоило ли это того, чтобы остаться бездомным в двадцать пять? Конечно же нет, но Кавех со своим идеализмом явно считал иначе. И где его теперь искать? Где он вообще обитал? Неужто скитался по улицам Сумеру? Или ушёл в деревню Вимала? Или был в Порт Ормосе? Или вовсе ушёл в лес, а можно и в пустыню? Столько вариантов. Однако удача была на стороне Аль-Хайтама, поскольку ему довелось услышать разговор двух учеников из Кшахревара, которые бурно обсуждали встречу с «великим мастером Кавехом» в таверне Ламбада. В вечер того же дня Аль-Хайтам направился туда. Почему и зачем? Да Бездна его знает. Хоть Аль-Хайтам всегда полагался на свой разум, на этот раз вёл его явно не мозг. Зайдя в таверну, секретарь внимательно осмотрел помещение и в самом дальнем углу заведения заметил знакомую фигуру, которая практически лежала на столе. — Он давно тут? — серьёзным тоном спросил Аль-Хайтам у Ламбада. К счастью, людей сегодня было довольно мало, поэтому их навряд ли бы кто-нибудь подслушал. — Кто? — удивлённо приподнял брови хозяин таверны. — Кавех, архитектор. И говорите, пожалуйста, правду. Я знаю, что он здесь не ради «вдохновения», — скрестил руки на груди Аль-Хайтам. Ему всё ещё хотелось горько рассмеяться с того глупого оправдания, которое придумал Кавех для тех двух студентов. — Две недели уже. Он живёт в комнате на втором этаже и пьёт каждый день. Ему явно нужна помощь, но он просил не рассказывать об этом. Однако я понимаю, что это не может продолжаться столько. И для здоровья его плохо, и платить он мне уже за вино не может, поэтому буду рад, если поговоришь с ним. Аль-Хайтам лишь кивнул и направился к нужному столу. Кавех тихо похрапывал, пока рядом стояла почти пустая бутылка из-под вина. От архитектора резко пахло алкоголем как от заядлого пьяницы, одежда была помятой, хоть и не особо грязной, а волосы были в беспорядке. А это ведь был Кавех, который, как хорошо помнил Аль-Хайтам, очень тщательно следил и ухаживал за своими волосами. Теперь же у него заметно виднелись отросшие блондинистые корни волос, которые на фоне остальных волос, покрашенных в шоколадный оттенок, сильно выделялись. Аль-Хайтам всё ещё не понимал, почему Кавех после выпуска неожиданно покрасился, хотя сам всегда говорил, что ему нравятся его волосы, которые напоминали о родителях. Ладно, сейчас это было не слишком важно. Гораздо важнее было разбудить Кавеха. Аль-Хайтам коснулся плеча юноши и слегка потряс. Никакой реакции, тот лишь недовольно вздохнул. Пришлось потрясти сильнее. Кавех раздражённо простонал, как человек, которого разбудили слишком рано, и приоткрыл глаз. Впервые за последние годы они пересеклись взглядами. Грустно, что именно в такой ситуации. Спустя мгновение Кавех видимо наконец понял, кто стоит перед ним, поскольку он весь вздрогнул и резко выпрямился, однако почти сразу вцепился в стол и зажмурился очевидно от опьянения. Когда же он вновь открыл глаза, то его взгляд был полон испуга и паники. — А-аль-Хайтам! В-вот так встреча, хах. Как поживаешь? Ты же вроде секретарём в Академии теперь работаешь, да? Так здорово. Ты уж извини, что я тут так лежал. Я… Я просто вчера и сегодня целый день работал над одним очень большим проектом, решил немного отдохнуть и выпить, а как-то взял и уснул. Так неловко, да уж. Знаешь… — Кавех, — прервал его Аль-Хайтам, зная, как долго мог болтать его бывший друг. — Забирай свои вещи отсюда, ты сейчас пойдёшь со мной домой. Кавех посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ч-что? Кхм, точнее какие ещё вещи? Пф, ты что думаешь, что я тут живу? Ха-ха неужели у тебя появилось чувство юмора? — Я более чем серьёзно. Либо ты сам это сделаешь, либо я. Ты всё равно сейчас навряд ли сможешь даже подняться до второго этажа, не упав. — Ты! — почти прошипел Кавех, что было удивительно с учётом того, что в этом слове не было шипящих. — Опять строишь из себя бездна пойми кого! Я разве просил тебя о помощи? — Нет, но она нужна тебе, Кавех. И не пытайся это отрицать. И я хочу помочь тебе. Ты можешь обманывать всех остальных, что ты тут ради «вдохновения», но со мной этот трюк не пройдёт. Я знаю, что ты продал дом из-за этого твоего Алькасар-сарая. И я знаю, что ты уже две недели живёшь тут и спиваешься. Так не пойдет, Кавех. Поэтому поднимайся, и я отведу тебя домой. — Куда ты отведешь меня? — грустно хмыкнул Кавех. — Как ты уже сам сказал, я продал свой дом. — Я отведу тебя к себе домой. — Что? — щёки архитектора чуть покраснели, когда глаза широко распахнулись. — Да, только давай сейчас без лишних вопросов, я потом всё объясню, а то мне уже некомфортно находиться здесь. — Н-но, Аль-Хайтам, я не… Это же слишком. Я не могу принять это… Нет, я… — Кавех, — строго сказал Аль-Хайтам, чуть сжимая плечо архитектора. — Позволь мне помочь тебе. Кавех поджал губы, и его глаза чуть заблестели от слёз. — Спасибо, — тихо, едва слышно произнёс он.

***

Спустя пару минут Кавех при помощи Аль-Хайтама забрал свои немногочисленные вещи. Затем они вдвоём направились к дому Аль-Хайтама. Кавеха приходилось слегка поддерживать за плечи, поскольку ноги плохо держали его из-за явно большой доли выпитого вина. — Почему? — почти шёпотом спросил Кавех, заставляя Аль-Хайтама взглянуть на него. — Почему ты помогаешь мне? На улице было уже темно, свет исходил только от фонарей и реже из окон домов. Было довольно пустынно, поскольку люди в основном уже либо спали, либо готовились ко сну. И это было даже хорошо по мнению Хайтама, по крайней мере никто не глазел на них сейчас. — То, что мы перестали общаться, не значит, что мне всё равно на тебя, Кавех. Я, может, по твоему мнению и бесчувственный, но это не так. — Из всех людей только ты… Только ты понял, что это ложь. За эти две недели я встретил многих знакомых, но все они поверили, а ты так легко раскусил меня, — горько рассмеялся Кавех, слегка споткнувшись и от этого заставляя Аль-Хайтама крепче прижать его к себе. — Я же столько раз говорил, что люди довольно глупы, а ты не верил. — Опять ты начинаешь, — закатил глаза Кавех. — Но… На самом деле, я даже рад, что никто не понял. Все уверены, что я сейчас ужасно богат. Ну после постройки Алькасар-сарая. Думают, что я получил огромное вознаграждение, а я… Беден как церковная мышь из Мондштадта. Я даже в последние два дня не смог оплатить себе выпивку. Я такой жалкий, да? Надо было слушать тебя и отбросить свой идеализм. Вот до чего он меня довел. Я теперь бездомный. — Может, и нужно было слушать меня, но я не думаю, что ты сожалеешь о постройке этого дворца. Он действительно впечатляет, ты хорошо поработал. — Ооо, так ты видел? Я не ожидал. Но я рад, что ты оценил. Я так долго работал над ним. Это, наверное, лучший проект в моей жизни, — улыбнулся Кавех. — Нельзя называть что-то лучшим проектом в жизни, когда тебе всего двадцать пять. — Ты такой зануда, нисколько не изменился. Знаешь… — на некоторое время он замолчал, а затем специально остановился, заставляя Аль-Хайтама посмотреть на него. Они были почти одного роста, но сейчас Кавех казался почему-то маленьким. — Я скучал по тебе. Правда. Очень сильно скучал. Я всё ещё думаю, что уже настолько надрался, что у меня галлюцинации, что это всё лишь сон, что стоит мне открыть глаза и всё это исчезнет. Потому что я не могу поверить, что из всех людей именно ты помогаешь мне. — Я тоже скучал, — ответил Аль-Хайтам. — Но не могу отрицать, что это может быть и твой сон. Ты столько пьешь, что было бы неудивительно, что уже всякое чудится. — Ну тебя, — чуть толкая его, сказал Кавех. Дальнейший их путь прошел в тишине, которая была комфортной для каждого из них.

***

Когда они зашли в дом, Аль-Хайтам осторожно посадил Кавеха на тумбочку, где у него стояла обувь. Сняв с себя сапоги и плащ, он помог разуться и Кавеху, а затем вновь поднял его. Доведя архитектора до тахты в гостиной и посадив его, Аль-Хайтам вздохнул. — Сиди пока здесь, сейчас расстелю в комнате для гостей. В ванную завтра сходишь, не хочу ещё спасать тебя от утопления в пьяном состоянии. Кавех вдруг задрожал и закрыл лицо руками. Он плакал. — Аль-Хайтам, я обещаю, что я заплачу за это, честно! Я-я не знаю, когда и как, но я не останусь в долгу. Это может занять время, но… И я завтра уйду! Я знаю, что ты не любишь, когда кто-то лезет в твое личное пространство, поэтому… — Никуда ты завтра не уйдешь, — строго сказал Аль-Хайтам, садясь перед Кавехом на одно колено и заставляя того посмотреть на себя. — Живи здесь, пока не закроешь все долги. Всё-таки этот дом и твой тоже, Академия дала его нам двоим. — Но ты же мне заплатил за мою половину, которую я отдал! И ты не понимаешь, какие большие у меня долги. На их погашение уйдет не один год, я не могу столько жить у тебя! — Почему нет? Я не собираюсь тебя выгонять, у меня всё равно одна комната пустует, да и я большую часть времени либо в Академии, либо сплю. Кавех хихикнул. — Всё ещё любишь спать, понятно, — сказал он. — Но всё равно… Мне так неудобно, серьёзно. — Иди спать, Кавех. Ты сейчас пьяный, лучше поговорим утром, хорошо? — Ладно, — тяжело вздохнул юноша. — Ещё раз спасибо, Аль-Хайтам. Секретарь лишь кивнул, поднимаясь. Через десять минут он уже подготовил Кавеху кровать и одежду на всякий случай, если у того и пижамы не было. — Всё готово, пойдем, — сказал он, вернувшись в гостиную. Кавех с его помощью поднялся, и они уже вскоре дошли до спальни. — Я правда не знаю, как тебя благодарить… — начал было Кавех. — Спи давай, я тоже пойду сейчас, — прервал его Аль-Хайтам. — А, да, конечно, спокойной ночи, — кивнул архитектор, присаживаясь на постель. Секретарь лишь кивнул и вышел из комнаты. Он подумал, что было бы хорошо оставить Кавеху какие-нибудь таблетки от похмелья, но таких у Аль-Хайтама не было, поскольку он сам никогда не напивался слишком сильно. Резко Аль-Хайтам остановился и покачал головой. Как он глупо себя вёл. Так в открытую помогал человеку, с которым три года даже лично не виделся толком. Но… Он правда хотел помочь Кавеху, ведь тот столько помогал ему в годы студенчества. Кавех был его единственным другом. Аль-Хайтам всё ещё не понимал, как они вообще подружились с учётом того, что они были такими разными. И именно из-за этого их дружба и прекратилась. И вот теперь малая властительница Кусанали вновь столкнула их. Хотя… Это ведь было желание именно Аль-Хайтама помочь Кавеху. Его никто не заставлял. И хоть из них двоих именно Кавех всегда бросался на помощь другим, теперь была очередь Аль-Хайтама сделать добро в ответ. Он вновь покачал головой. Именно поэтому он и не любил, когда эмоции руководили им, все его действия становились безрассудными и нелогичными. И почему всегда такое случалось именно тогда, когда Кавех был рядом? Юноша вновь отогнал свои мысли. Да уж, точно пора спать.

***

На утро Аль-Хайтам проснулся от какого-то грохота. — Какого?.. — приподнимаясь на кровати, пробурчал он. По утрам он ненавидел просыпаться раньше положенного. И вообще он жил один, откуда тогда?.. Ах да, Кавех. Вздохнув, Аль-Хайтам встал с кровати и направился в гостиную. На пороге стоял Кавех, который поднимал с пола свои вещи, которые как-то выпали из его сумки. — Кавех, сейчас даже шести нет, куда ты? — сонно щурясь, спросил Аль-Хайтам. Кавех вздрогнул и поднял голову, виновато взглянув на хозяина дома. — А, п-привет. Да я вот всё-таки решил не мешать тебе и… — Кавех, я уже сказал тебе, что ты живёшь здесь, пока ты не станешь экономически стабильным. Так что иди в ванную, раз ты теперь трезвый. Только тише, у меня есть ещё законных два часа сна, хорошо? И уйти бы ты не смог в любом случае, я дверь закрыл, а ключи есть только у меня. После этого он вернулся в свою комнату, оставив растерянного Кавеха одного в гостиной, и вновь провалился в сон. Когда он проснулся во второй раз после своего будильника, он вышел из спальни и ощутил аромат кофе. Это было… Несколько удивительно. Однако Кавех скорее всего заварил его себе. Поэтому Хайтам молча направился в ванную, а затем, после всех водных процедур, на кухню. Там сидел Кавех с полотенцем на голове. На нём была другая одежда, не та что была вчера вечером, но и не та, что давал Аль-Хайтам. Это была белая рубашка с широкими рукавами и чёрные штаны с каким-то узором. — Доброе утро, — сказал Аль-Хайтам. — Доброе, — не смотря на него, ответил Кавех. — Я тебе… Кофе приготовил. Именно тогда секретарь заметил, что на столе стояло две кружки — одна рядом с Кавехом, другая же чуть дальше. — Спасибо, — ответил Аль-Хайтам, открывая шкаф, чтобы оценить, что можно приготовить на завтрак. — Но не стоило. — Как это? Стоило, конечно же. Это меньшее, что я должен тебе. — Ещё раз, Кавех, ты мне ничего не должен. Это моё собственное решение, я сам захотел помочь тебе, понимаешь? — Но… Это неправильно. Ты буквально пустил меня к себе домой просто так. Я не заслужил этого после… Ты сам знаешь. Я… Мне очень жаль за тот случай, я действительно был слишком резок. Я не должен был говорить все те вещи, поэтому про… — Даже не думай извиняться. Я не хочу, чтобы моя помощь заставляла тебя чувствовать себя обязанным передо мной, — прервал его Аль-Хайтам, наконец вновь повернувшись к нему лицом. — Если ты так сильно хочешь оплатить за мою помощь, то… Не знаю, можешь убираться по дому и раз в месяц платить ту сумму, которую посчитаешь нужной. Однако, если у тебя нет денег, можешь не платить, я просто буду куда-нибудь записывать, а ты потом отдашь и всё, договорились? Глаза Кавеха сразу словно заблестели. — Да, ещё раз спасибо огромное! — кивнул он. Затем его щёки чуть заметно покраснели. — Можешь только, пожалуйста, не говорить никому, что я у тебя живу? — Я и не собирался, — ответил Аль-Хайтам, пожав плечами. — Кстати, ты не против омлета на завтрак? — О, нет, конечно, — покачал головой Кавех. — Ещё раз спасибо. Аль-Хайтам закатил глаза. Нужно было что-то делать с этим, но… Для начала можно было выпить кофе, который оказался на удивление очень вкусным.

***

Сожительство с Кавехом несколько… Затянулось. Они жили вместе уже около двух лет, поскольку Кавех в вопросах финансовой грамотности был полным нулём. Но зато теперь он хотя бы не благодарил Аль-Хайтама за каждый его шаг. Он в принципе очень редко говорил «спасибо». И Аль-Хайтам был этому рад. На это ушло несколько месяцев откровенного хамства в адрес Кавеха, но зато у того пропало чувство вины перед своим «спасителем». Теперь они перебрасывались колкими фразами буквально каждый день, что иногда доходило до серьёзных споров. Но… Аль-Хайтам никогда не хотел их, честно говоря. Просто он знал, что так будет лучше для Кавеха. Знал, что Кавех продолжал бы каждый день раз по пять минимум говорить «спасибо». А это было бы гораздо хуже. Так что если споры раз в неделю были платой за ментальное здоровье Кавеха, то он готов был заплатить. Тем более в остальном он был доволен жизнью с ним. Кавех каждый день мыл полы, а по выходным, если не был занят очередным проектом, протирал пыль во всех комнатах так, что всё затем словно блестело. Почти каждое утро Кавех заваривал две чашки кофе, пока Аль-Хайтам готовил завтрак на двоих. И в этом была своя идиллия, даже если Аль-Хайтаму пришлось начать носить наушники и дома, поскольку Кавех становился ужасно шумным, когда начинал работать над новым проектом, особенно если дедлайн поджимал. Но зато Кавеху явно становилось лучше. Это не был тот жалкого вида пьяница, которого Аль-Хайтам привел домой. Нет, вовсе нет. Теперь Кавех вновь отрастил свои волосы, и его родной цвет словно молодил его. Плюс архитектор часто покупал себе бижутерию и различного кроя рубашки. Кавех рядом с Аль-Хайтамом всегда был живым: он громко возмущался или вдохновлено о чём-то рассказывал, он разбрасывал свои чертежи по всему дому, а потом счастливо прыгал, когда наконец понимал, чего не хватало чертежу, он часто ворчал о том, что у Аль-Хайтама абсолютно нет вкуса, а затем заставлял брать с собой в магазин для покупки занавесок или подушек. Но иногда Кавех молча сидел на тахте в гостиной, прижав к себе ноги и задумчиво глядя в стену. Тогда Аль-Хайтам наливал два бокала вина и молча сидел рядом. Чаще всего Кавех всё-таки тихо рассказывал, что произошло, а иногда они целый день могли просидеть молча. И Аль-Хайтам любил и ценил все эти моменты, даже если никогда не говорил об этом. Он, на самом деле, никогда и не умел выражать свои эмоции с помощью слов, даже если был студентом даршана, изучающего языки. Ему легче было показывать всё через свои действия. Однако Кавех, скорее всего, этого не замечал. — Знаешь, я всё-таки рад, что именно ты тогда забрал меня из таверны. Ну не в эти выходные, а когда у меня не было крыши над головой, — одним вечером сказал Кавех, когда они вдвоем сидели на тахте. — А я помню, что ты недавно сказал, что лучше бы жил в пустыне, чем со мной, — хмыкнул Аль-Хайтам. — Ох, Архонты, и за что мне это? — закатив глаза, вздохнул Кавех. — Забудь, что я сказал. — Я тоже рад, — немного помолчав, сказал Хайтам. — Тоже рад, что помог тебе. — Ладно, может, ты не такой уж и невыносимый, — чуть улыбнулся Кавех, помешивая вино в бокале. — Кстати, могу я попросить совет? — Да, — коротко кивнул Аль-Хайтам, делая глоток из своего бокала. — Что делать, если?.. — начал было Кавех, но затем резко замолчал и покачал головой. — Хотя нет, ты, наверное в таком не разбираешься. — Что же это тогда такое? — поинтересовался секретарь. — Человеческие чувства и отношения, — словно с вызовом сказал Кавех. — Не скажу, что эксперт в этом, но совет я дать могу. По крайней постараюсь. Кавех неожиданно отставил бокал и поставил обе ноги на пол, его руки легли на колени и сжались в кулаки, пока его щёки приобретали розоватый оттенок. Аль-Хайтам чуть поднял бровь. Что же хотел спросить Кавех? — Есть… В общем у меня есть знакомый, и у него проблемка. У этого знакомого, пусть будем звать его Е, есть друг, пусть будет М. Е однажды очень нехорошо поступил с М, но тот его всё равно поддерживал и помог в очень сложной ситуации и продолжает помогать. И Е… У него были чувства к М уже долгие годы, но он их подавлял из-за ссоры, а теперь… Ему кажется, что М тоже чувствует к нему что-то, но я… То есть мой знакомый не может набраться храбрости, чтобы признаться, потому что очень боится испортить отношения с М, — протараторил Кавех. — А ещё боится, что М его выселит? — спросил Аль-Хайтам, чуть ухмыльнувшись. — Н-ну немного, да, — кивнул Кавех, явно поняв, что его раскусили. — Но Е в принципе может всё сдержать в себе и не мешать М. — А М может в принципе и обрадоваться признанию твоего знакомого. Кавех резко повернул голову, словно не веря своим ушам. — П-правда? Может? — Может, — кивнул Аль-Хайтам. — Но вообще хватит этих букв, я, честно говоря, запутался, пока слушал. — Ну опять ты испортил всю атмосферу момента! — насупился Кавех и отвернулся. Однако не прошло и десяти секунд, как он повернулся вновь. — Так ты правда не собираешься выгонять меня после этого? — Архонты, опять начинается. Нет, не собираюсь, — закатив глаза, сказал Хайтам. Затем он встал с дивана, взяв свой пустой бокал и направился на кухню. Однако на выходе из гостиной он чуть повернул голову в сторону Кавеха. — И скажи этому своему знакомому, что предмет его воздыханий свободен завтра вечером. Пусть подготовится. По звуку, который издал Кавех, у бедного архитектора случился сердечный приступ. Аль-Хайтам лишь усмехнулся. Кто-то мог сказать, что у них нездоровая или неправильная любовь, раз они всё время ссорились. Но любовь — это любовь в любом её проявлении, если она искренняя. А они с Кавехом каждый день может и незаметно, но помогали друг другу. И это единственное, что волновало Аль-Хайтама.