Акулёныш

У тихого берега озера на камне, запорошённого землёй и песком, распустив свои каштановые волосы, сидела длиноногая девушка в очках. Это озеро было её любимым местом. Местом, где душа могла почувствовать умиротворение и свободу, которой так не хватало в те времена. Пение птиц ласкало её уши, а глаза радовали красивые пейзажи. Девушка приходила сюда на протяжении пяти лет. Приходила сюда каждый раз, когда хотела забыть все те ужасы, что происходили с ней на службе. Но за все эти пять лет она ни разу не видела ничего подобного. По водной глади внезапно прошлась рябь. А чуть позже она заметила чудовищно огромный рыбий хвост, не нормальный для обычных обитателей воды. Девушка сползла по камню вниз, перебравшись на песок, и стала внимательно всматриваться во всплески воды, которые не прекращались. В какой-то момент показалось туловище этой "чудо-рыбы". Человеческое туловище. Восторгу и удивлению Ханджи не было придела. Встав на ноги и отрехнув песок с длинных красивых ног, она помчалась на другую сторону озера, где совсем недавно были слышны всплески воды. Наконец добравшись до ивы, Ханджи спряталась за деревом и стала наблюдать, в надежде увидеть это чудо поближе. И она его увидела. Под ивовыми ветвями, у тихого берега, на мшелом камне, свернув свой рыбий хвост с акульим плавниками в плотное кольцо, притаился юный русал. Он щурил свои серые глаза от ярких, солнечных лучей и смешно морщил свой бледный нос, на котором уже успели проступить бледные веснушки. С его темных волос стекала талая, озерная вода, но русалке не было холодно, в его жилах текла ледяная, рыбья кровь, а за ушами на шее можно было разглядеть разрезы парных жабер. Тонкие бледные губы он складывал смешно в трубочку и пытался насвистывать музыку, сгребая влажный мох на камне в кулак и жмякая, получая удовольствие от его мягкости, такое хорошее настроение было у русалки Леви, так его называли знакомые. С утра он перекусил лишь тростником и парой мидий, но совершенно не спешил домой к сытному обеду, так как строгий дядюшка Аккерман обязательно заставит его чистить какие-нибудь капканы на мелких рыб и окучивать озерную капусту на домашних задворках. Леви слушал птиц, щебет которых в изобилие слышался в ветвях ивняка и пытался им подражать, в тайне завидуя их крыльям и умению парить высоко в небе. Глядя на красивого мужчину-русалку, с рельефным торсом, сидевшем на таком же камне, на котором совсем недавно сидела Ханджи, на чешуйки его хвоста, красиво переливающимися под солнечными лучами… Глаза девушки были полны удивления, и она изо всех сил сдерживалась, дабы не закричать от восторга. Интерес раздирал её душу изнутри. Она не могла больше терпеть и, решив попытать удачу, вышла из укрытия, подойдя ближе к этому "чуду". Четырёхглазую Леви заметил сразу и тут же прекратил насвистывать по-птичьи. Несмотря на то, что всяческие контакты с людьми для русалок были запрещены, парню с акульим хвостом в одно ухо влетело, через другое вылетело и не на секунду не задержалось ничего в голове. Бледный, серый хвост, был почти в тон светлой кожи русала и холодные, стального цвета глаза в упор смотрели на незнакомку. Молча. Плотно сжав губы в упрямую линию. Но через пару мгновений Леви начал нервно дергать хвостом, что выдавало его раздражение, ведь птицы тоже перестали петь в тихом ивняке и вспорхнули лишь стоило девице явить себя, а заговорить первым отчего-то казалось упрямцу невозможным. Красивые, маленькие, мужские сосочки, так же торчали, выдавая негативный настрой Леви. Конечно ветер был прохладным, но для русалок такие погодные явления были незначительны. — Можно я тебя нарисую, — поинтересовалась Хан, теребя в руках листы блокнота. — Нет, — ответил Леви и тут же нырнул в озеро, оставляя после себя веер брызг, с ног до головы окативший длинноногую девушку с длинными, каштановыми волосами. Конец.