Be mine, Kenneth`

      Утро, начавшееся с ярких, почти ослепительных лучей тёплого солнца, что прорываются сквозь неплотно закрытые, тёмные шторы, ничем не отличается от всех предыдущих. Крейг, до этого лёгший в кровать под рассвет, с нежеланием привстаёт. Мягкое одеяло скатывается в ноги, заставив дёрнуться от пробирающего холодка по спине. Он точно знает, что сейчас пойдёт в ванную комнату, но не торопится – мысли заполонили другие планы и кое-кто, кто ещё сам не решил, кем он является для Крейга: Его имя – Кенни Маккормик.       Его внешность, словно произведение искусства, вбивается в голову копьём. Блондинистые патлы, спадающие на острые, узкие плечи, идеально сочетаются с тёмными, почти каштановыми, тонкими, прямыми бровями, которые отлично подчёркивают харизматичную мимику лица. Пухловатые губы так и хочется зацеловать – пирсинг, сверкающий, как капля росы на рассвете, делает желание нестерпимым. Глубокие, карие глаза, словно щенячьи, передают всё, что происходило с Маккормиком в прошлом. Всё, что будет происходить в будущем – заложено на его запястьях. Старые шрамы, поверх уколы шприца и свежие, почти бордовые порезы. Его порезы, при объятиях, оставляют кровавые разводы на чужих вещах. Веснушчатого это не смущает – он лишь тихо посмеивается, махая головой в стороны. Как знак отсутствия понимания, что делать в такой ситуации.       Утренняя рутина была окончена с мыслями о Кеннете. Такер аскетично обращает взгляд на вещи в шкафу, не имея понятия, что сегодня стоит надеть. Он не зацикливает на этом внимание – берёт первое, что попалось под руку. Тёмно-синие джинсы, что почти обтягивали бы ноги, будь он потолще и яркую, синюю толстовку со значком "NASA" в правом верхнем углу, около плеча. Натягивает излюбленную, базовую в его гардеробе шапку с жёлтым помпоном и выходит, на плечо набрасывая черный рюкзак, собранный со вчерашнего вечера. Крейг, увлеченный космосом с раннего детства, посещает кружки по астрономии и вовлечённо рассказывает об этом Маккормику, который заправду слушает, изредка комментируя.              Заходя в школу, парень первым делом здоровается с Клайдом, который сразу же убегает к Бебе. Их отношения длятся уже чуть больше года, и глупый, наивный Донован не понимает, что им пользуются ради красивых туфелек на каблуках, которыми Стивенс хвастается подружкам, а те ахают, мол, «какой крутой у тебя парень!», не понимая, что чувств к Клайду она не испытывает, и никогда не испытывала. Конечно, Клайд – красивый, даже очень-очень красивый, только вот, не во вкусе Бебе. Единственное, что она любит в Доноване – это то, что парень не отказывает в просьбе о деньгах или новой одежде, и кто бы ему об этом не говорил, будь то лучший друг, он не слушает. Впрочем, это только его проблемы, верно?       Проходя в кабинет, где сегодня урок алгебры, парень садится за парту, разглядывая весь класс в поисках блондинистых, длинных волос, которые не находит ни на первом, ни на втором уроке. Видимо, Кенни сегодня не будет, банда Стэна тоже не знает где он, говорят: «небось опять сбежал», куда сбежал – неизвестно никому кроме самого Кенни. И Крейг постепенно начинает волноваться со сдавленным, потерянным ощущением пустоты в груди, отдающим тревожной болью, переходящее в живот. Конец уроков наступает очень медленно, идет как улитка, тянется до бесконечности долго, и когда звенит звонок, – парень быстро встает с места, кидает вещи в рюкзак и, почти переходя на бег, быстрым шагом идёт домой, не дожидаясь автобуса. «Чертов Кенни, как я тебя ненавижу» Крутится раз за разом в мыслях Крейга, поочередно осознавая, что тот врёт сам себе. Сигареты на такой случай лежат под матрасом.

Самый отстойный день.

Парень поджигает первую, делая это спичками – так же, как и сам Маккормик. Длинные пальцы открывают окно. Локти, опираясь на подоконник, слегка дрожат от напряжения. Пока Крейг высовывает в окно голову, постепенно выдыхая едкий, сигаретный дым, стряхивая пепел.

Город похмельно сопит за окном, пока каждый переживает свой трудный вечер, пока Крейг, испытывая давящую, почти болезненную тревогу, сдерживая рвотные позывы от беспокойства.

             Следующие два школьных, долгих дня, проходят без излюбленной белой, растянутой футболки в поле зрения.

≠≠≠

      На следующей неделе Кенни вдруг появляется. Он непринуждённо опирается локтями на деревянную, проверенную временем школьную парту, разглядывая своих одноклассников карими глазами. На его лице смесь умиротворения и усталости.

И уроки вдруг начали идти стремительно, пока рядом веснушчатое лицо.

       Парни сидят на заднем дворе школы, где кричат младшеклассники. Это не мешает слышать звонкий, завораживающий голос Маккормика, который рассказывает о рыбалке, на которой был неделю назад с пацанами. Крейг иногда посмеивается, но в основном взгляд его падает на правильные черты лица, которые кажутся ярче, чем когда-либо. На солнце его глаза сверкают, а веснушки становятся чётче.       – Не хочешь меня проводить? – блекло, почти стеснительно произносит блондин, незаметно сглатывая слюну. Крейг лишь кивает, привстав с прохладной земли. Их путь недолог – Кенни никогда не позволяет дойти до дома. Они останавливаются на переулке.       – Кенни, – Говорит Такер и отводит взгляд медных глаз. Через несколько длинных секунд молчания продолжает: –Ты мне нравишься. – Его руки охватывает тремор, пока сердце, почти выпрыгивая из груди, болезненно стучит, отдаваясь беспокойству. Ноги подкашиваются от напряжения, охватившего его в тот миг.       – Не молчи.. – едва дрожащим голосом произносит Такер, но в ответ получает оглушающую тишину, говорящую громче любого слова.

Маккормик разворачивается и уходит.

≠≠≠

      Крейг проходит множество незнакомых ему домов.

      И каждая его мысль заставляет Такера саморазрушать себя всё больше.

      Садясь на лавочку, парень вытаскивает из кармана новенькую пачку сигарет, но долгожданного расслабления не ощущает. Молчание Маккормика повисло в воздухе тяжёлым, ядовитым газом. Им невозможно было дышать – каждый вдох обжигал лёгкие, а в голове, выжженной дотла, оставался лишь один вопрос, гвоздём вбитый в череп: «Почему?». Этот вопрос был больнее любого крика, любого оскорбления, что могло быть обращено в его сторону. В нём было полное уничтожение, растворение.

Он не просто получил отказ – его не удостоили даже им.

Искусанные ногти выглядят неаккуратно и противно – тем не менее, сил на то, чтобы привести себя в порядок, Крейг не находит. Это было единственным, что он мог контролировать, на фоне этого хаоса. По руке проходит холод, и сразу после появляется нечёткий, блеклый порез заливается бордовой, густой жидкостью. Через пару-тройку таких Крейг переходит на запястье. Резкая сонливость застигает его врасплох.       ≠≠≠       Школьный двор встретил брюнета в полном эмоциональном выгорании. Уроки даются тяжело – каждую чёртову перемену Кенни пытается с ним заговорить. Крейг находит это бессмысленным. География проходит оглушительно – весь защитный барьер, выстроенный Такером в течении его отсутствия, рухнул в одно мгновение.       – Совместный проект назначаю Крейгу Такеру, – Учительница интригующе молчит, вглядываясь в список, – и Кенни Маккормику. – Сердце, казалось, замирает в приторном чувстве тошноты и ослепляющей тревожности. Кенни снова проявляет инициативу.       – Мы пойдем к тебе? – дожидается короткого, безразличного кивка и идет вперед Крейга, заставляя догонять себя.       – Где ты был все это время? – обеспокоенно спрашивает Маккормик, смотря снизу вверх. Его взгляд почти вынуждает посмотреть в ответ, но этот импульс игнорируется брюнетом.       – Тебя ебет? – кратко, пренебрежительно язвит в ответ парень и обгоняет Кенни, невербально показывая, что на этом неудачный разговор окончен.        Уже дома Крейг садится на край кровати в своей комнате, совсем не думая приступать к проекту. Меж его губ сигарета, ожидавшая, пока зажжётся зажигалкой.       – Прости. – Маккормик незаметно разрушает мнительную атмосферу между ними, аккуратно делая шаги в сторону хозяина дома.       – Я тебя ненавижу. – Отвечает брюнет, пожимая плечами. В голосе его слышится лишь напускное безразличие.       – Я знаю, – шепчет блондин. Он слегка приоткрывает губы, готовясь сказать что-то важное, но не может найти в себе силы начать.       – Блять, ну говори уже, – он слегка встряхивает головой, чтобы убрать чёрные, как сама смоль, волосы с глаз.       – Ты мне нравишься, – На лице блондина расплывается широкая улыбка.       Брови Крейга сходятся на переносице в раздражении.       – Ну, ты будешь, – Кенни почти стесняется, – моим, типа, парнем? – Щёки заливаются румянцем, несвойственным ему. Крейг молчит. И это молчание говорит больше, чем слова.

«Это, наверное, один из самых отстойных дней и я не хочу никуда идти».

Боль не закончилась, она просто приняла другую форму, и они проживут её вместе.