Феникс

В связи с безвременной кончиной лидера секты Ланьлин Цзинь по неизвестным причинам, пир быстро свернули. Бледные, чуть ли не бледнее самого покойника, Цзысюань и Цзысюнь гоняли слуг и врачей, пытаясь узнать причину смерти, но единственной зацепкой было выпитое вино. Однако ни в кувшине, ни в кубке не было следов ни одного известного яда. Шень Цзылулан покинула залу в компании братьев Не и Лань, сетуя на пропущенный день рождения Лань Чжаня и обсуждая предстоящее празднование собственное шестнадцатилетия и передачу ее титула. Естественно, все четверо были приглашены. - Вэй Усянь!, - раздалось за спинами неспешно прогуливавшейся по коридорам пятерки. Лань Ванцзи и Не Хуайсан вздрагивают и первые оборачиваются к Цзян Ваньину. На лице второго можно прочитать замешательство и толику печали - Цзян-сюн, - зовет его наследник клана Не, - почему ты сейчас зовешь Вэй-сюна? До тебя ведь должны были дойти новости о его смерти, - Хуайсан раскрывает свой веер, - или ты решил, что у Вэй-сюна был какой-то коварный план, согласно которому во всеуслышание было объявлено о его смерти? - Так давайте у него и спросим! – прорычал человек в пурпуре и замахнулся Цзыдянем на девушку в черно- золотом. Шень Цзылулан, на которую и была направлена атака нахмурилась, внутренне паникуя, и достала Баньхуа. Со вспышкой красно-золотой ци, которая раньше была просто красной, она отклоняет атаку. - Глава клана Цзян, - нахмурив брови, говорит бывшая старейшина, - разве ваш бывший ученик не был мужчиной? – она смотрит на кивающих глав кланов Лань и Не, - Вот, - она указывает рукой на них, - знаете, ваше нападение на меня, главу клана, может быть рассмотрено как акт агрессии. В таком случае я имею полное моральное право приостановить любую помощь, оказываемую моими адептами вашим. В том числе - медицинскую. - Да что ты несешь, Вэй Усянь? – еще громче предыдущей реплики проорал он. Лань Ванцзи своей спиной загородил пятнадцатилетнюю девушку. - Главе клана Цзян нужно проверить зрение, - только узкий круг лиц уловил усмешку в его словах и тоне, - дева Шень не может быть Вэй Ин. - Так давайте проверим! – лицо младшего из присутствующих парней по цвету стало очень сильно напоминать одеяния его клана, - давайте притащим собак, и вы увидите что я прав и эта тварь – Вэй Усянь! – он указал на спокойно стоящую Цзылулан. - А причем тут собаки? – абсолютно спокойно спросила девушка, поглядывая на толпу зевак, собравшуюся на крики. - Ты же их до трясучки боишься! – не понижая голос продолжает орать Ваньин. - Ну давайте, - абсолютно флегматично отвечает дева, - я собак не боюсь ни капельки, - и спокойно пожимает плечами. Только сейчас Цзян Ваньин начинает задумываться, но все еще подозрительно смотрит на Цзылулан. - Хватит строить из себя непонятно что! – но продолжает орать, - или ты решил переквалифицироваться в постельные грелки? – да еще и речь свою не контролирует, - Ты – простой слуга, и должен оставаться на коленях перед истинными благородными! Впервые за этот разговор Цзылулан хмурится и, не выдержав потока обвинений, просто накладывает на орущего заклинание молчания. Отличие силенцио от аналогичного заклятия клана Лань в том, что оно лишает активности конкретно голосовые связки. Так что глава клана Цзян стоял и бесшумно открывал рот, но лицо при этом у него продолжало копировать цвет его же одежд. - Цзян Ваньин, - медленно, как будто объясняет ребенку прописные истины, - меня зовут Шень Цзылулан. Я – дочь покойного главы клана Шень, Шень Цинсюаня и его законной супруги. Я – ДЕВУШКА! И я ни коим боком не Вэй Усянь! Вы хотите проверить меня его страхом? Прекрасно! Девушка достает из рукава пустой талисман и рисует на нем заклинание иллюзий. Через несколько секунд талисман загорается золотом и из него выскакивает довольно крупная собака. Не известной в этих краях породы. Немецкая овчарка – одна из аниформ Цзылулан. В этот же момент из-за поворота выглядывает Цзян Янли. - А-Чен, - хоть голос ее и был, как говорится, подобен журчащему ручейку, но многие не могли не отметить, что глаза у нее были блеклые, как у мертвой рыбы, - почему тут собака? Ты ведь знаешь, как А-Сянь их боится, - практически все наблюдатели насмешливо посмотрели на юную девушку. После этого дева Цзян переводит взгляд на главу Шень, - А-Сянь, почему ты так долго? Шицзе волновалась за своего Сянь-Сяня. Давай же, сними этот маскарад и поедем ко мне в палатку. Я приготовила ваш любимый суп. Все это время Цзылулан поглаживала по холке иллюзию собственной аниформы и безэмоционально смотрела на девушку, которой раньше была готова поклоняться. Вот только сейчас, пропуская все ее действия сквозь призму всех психологических практик, изученных в другом мире, бывшая старейшина отчетливо видела эмоциональную манипуляцию. И не могла не задуматься, а когда именно это началось? Однако, откинув эту мысль на задворки сознания, она начала свою речь. - Дева Цзян, скажите пожалуйста, разве я похожа на юношу? – она указала на себя правой рукой, оставив левую в иллюзорной шерсти, - Я слышала, что Вэй Усянь – четвертый в списке самых завидных холостяков нашего поколения. Разве же стали бы туда вносить девушек? Ваш брат утверждал, что ваш главный ученик… - Бывший главный ученик, - вставил Не Хуайсан и послал твердый взгляд бывшему однокласснику. - Бывший главный ученик, - с кивком приняла поправку та самая «бывший главный ученик» и продолжила гнуть свою линию, - до дрожи боится собак. Однако я прямо сейчас глажу одну. И пусть она на самом деле всего лишь иллюзия, это не отменяет того, что она может вести себя как самая настоящая собака. Какие еще вам нужны доказательства, чтобы перестать сравнивать меня с погибшим парнем? – она перевела тяжелый взгляд на главу Цзян. И как ответ на ее слова, в коридор очень быстрым шагом вошла ее помощница. - Глава клана, главы, мастера- она поклонилась сначала собственной главе, потом остальным, - у меня срочное сообщение от главной целительницы. В Зазеркалье требуется ваше присутствие. Цзылулан подняла брови. - Ну давайте понадеемся, что тан-цзе меня не прибьет, - она чуть склонила голову в направлении брата и сестры Цзян, - вынуждена откланяться. Не приятно было иметь с вами дело. И с такой откровенной грубостью она просто повернулась к ним спиной и пошла к выходу. Братья Лань и братья Не, смерив Цзянов кто укоризненным (старшие), а кто презрительным (младшие) взглядами, присоединились к Сиван-джихуа. Как только спины ушедшей пятерки скрылись с глаз, Цзян Ваньин наконец смог вернуть свой голос. И под смешки окружающих начал поливать грязью Вэй Усяня, а Цзян Янли молча стояла рядом с братом и задумчиво смотрела вслед ушедшим. - Что здесь происходит? – хриплый голос будто бы оглушил всех зрителей и даже заставил заткнуться орущего главу клана. Из банкетного зала вышел словно повзрослевший разом на десяток лет Цзинь Цзысюань. - Тебя то не касается, - грубо рыкнул парень в пурпурном. - Тогда не голоси в общественном месте, - новоиспеченный глава клана Цзинь смерил холодным взглядом оппонента. И даже не показал хоть какого-то узнавания на счет девушки, стоящей рядом с братом. Но Цзян Ваньин пропустил мимо глаз грубое игнорирование его сестры, потому что в этот момент из толпы выпрыгнул один из культиваторов Цзинь. - Глава клана, - он согнулся в низком поклоне, - глава Цзян сначала оскорбил покойного Вэй Усяня, потом начал утверждать, что глава клана Шень и есть Вэй Усянь, а после ее ухода снова начал оскорблять Вэй Усяня. - Ты серьезно? – Цзысюань устало посмотрел на Цзяна, - дева Шень ни капельки не похожа на Усяня по характеру и темпераменту, это раз. Дева Шень – признанная по крови глава клана Шень, а Вэй Усянь, что бы не говорили о нем слухи, был сыном двух бродячих земледельцев, это два. А если кто-то сомневается, - он послал острый взгляд на перешептывающуюся толпу, - спросите у своих старших как выглядел Вэй Чанзе, который в свою очередь стоял в линии наследования ордена Цзян даже выше Цзян Феньмяня… - Да что ты несешь? – очередной раз вспылил Ваньин, -этот слуга не может стоять выше моего отца! - А ты своих старших спроси, - ехидно произнес вконец вымотанный Цзысюань, - а еще лучше – старших из другого ордена или изгнанных, до которых у твоей матери руки не дотянулись, чтоб прикрыть их рты. И третье, - вернулся парень к первой теме, - у девы Шень меч, идеально ей подходящий, и называется он Баньхуа, а не Суйбянь. После этих слов Цзысюань еще раз смерил Ваньина холодным взглядом и ушел. Новость о том, что Суйбянь забрал Лань Ванцзи, он решил не распространять. Ему еще вести дела с орденом Лань. *** Утомленно потерев висок, Цзысюань рухнул на свою походную койку в палатке. Он хотел сейчас побыть в тишине, поэтому активировал заглушающий талисман. Из секты Шень. Посмотрев на деревянную дощечку с вырезанным на ней заклинанием, он хмыкнул и погрузился в собственные мысли. Он скорбел по погибшему отцу, но в то же время какая-то часть разума отчаянно радовалась тому, что погиб человек, годами унижавший его мать. Так позорно для единственного законного сына. Он любил своего отца. Или предпочитал думать, что любил. Но в то же время прекрасно понимал, что как человек, Цзинь Гуаншань был той еще скотиной. И большинство людей вздохнут спокойно, узнав о его кончине. А кто-то может даже спляшет. От мыслей об абстрактном человеке, танцующем на похоронах, Цзысюань плавно к перешел к тому, кто действительно не постеснялся бы такое сделать. К Вэй Усяню. - И с чего это Цзян Ваньин решил, что дева Шень – это Усянь? – спросил он в пустоту. Ему, естественно, никто не ответил. Он помнит Вэй Усяня, еще маленьким застенчивым ребенком, только что привезенным на Пирс Лотоса. И он помнит как он рос. Их нельзя было назвать такими уж хорошими друзьями, но Цзысюань думал, что знает о нем побольше, нежели остальные. Он даже считал, что Усянь – самое близкое к другу, что есть у него. Да, они никогда не сходились во мнении относительно Цзян Янли. Цзысюань просто не мог понять, что именно видел в ней Усянь. А с началом войны он получил весть о том, что Вень Чао сбросил Усяня в могильные курганы. Он знал, что оттуда никто не выбирался. Всю войну он тайно носил траур по погибшему другу. А на счет девы Шень – он пересекался с ней пару раз. Главы Не и Лань были очень настойчивы, чтобы не пускать девушку в бой, и он их понимал. Ей всего пятнадцать! Да, ему самому восемнадцать исполнилось не так уж давно, но все равно! Он попытался понять, что именно натолкнуло Цзян Ваньина на мысль, что Шень Цзылулан и Усянь – одно лицо? Из схожести разве что форма лица. Да постоянный поиск Лань Ванцзи. Цзысюань снова улыбнулся – его друг был влюблен во второго нефрита Лана, но так и не понял этого. А потом горько хмыкнул – совершенно очевидно, что Лань Ванцзи на чувства Усяня не отвечал, а вот на чувства девы Шень ответил. По характеру. Усянь озорной, бывает…был серьезным очень редко, практически исключительно на ночных охотах. Скрывает боль за улыбками. И обожает семью Цзян до фанатичности. Шень Цзылулан осмотрительна, может повеселиться, но только, как он заметил, в узком кругу. Может свободно пролить слезы и не устраивать из этого концерт. И не далее чем час назад столкнулась с семьей Цзян и, кажется, полностью проигнорировала ее…