the sun and the moon

небеса вечером такие красивые — чуть затуманенные, окутанные светом уходящего за горизонт солнца. облака мягкие и яркие — то розовым пухом переливаются, то оранжевыми нитями пронизаны. а светило, покидая мир до рассвета, нежно гладит лучами золотистыми по волосам — таким же ярким и пышным — и лицу, словно извиниться пытается за свой уход. гензель солнце не особо любит, больше к ночи душа лежит, к звёздам далёким и сумеркам. не для него день, не ему принадлежит. он другое солнце любит: того, что от своего желания отказался, свою душу демону белокурому продал, лишь бы с ним навеки остаться. не устоял перед взглядом, полным очарования, — не смог. аллен винил себя, что сестру не нашёл, а гензель в ответ улыбался и за руку держал, пока сердце погибало. осталось только цветами давиться, думал он, вплотную к чужому плечу прижимаясь. аллен внутри ранимый: его защищать самого нужно. его душа — яркая звезда, чьи концы лезвием обрублены грубо и жестоко. на куски разбитая сердцевина и тусклые обломки, и он не доверит их никому; склеить не даст. гензелевское сердце открытое: помочь желает, весь мир преподнести на блюде хочет, лишь бы счастлив он был. для него ничего более значимого нет, чем улыбку — мягкую и светлую — увидеть и самому улыбнуться в ответ. гензель ближе быть хочет — обнимать крепко-крепко, взгляд отводить, любить и быть любимым. аллен от мира закрытый, ко всему холодный, но в голубых глазах огонёк теплится: надежда молчаливая, безмолвная. совсем разные, словно солнце и луна, но друг к другу притягиваются. день ночь сменяет, а они всё вместе: гензель уйти не позволит, скорее своей любовью до смерти задушит, верёвками к себе привяжет, но не отпустит. конечно, в самом деле, если аллен захочет, то уйдёт. гензель ничего не скажет, с грустью в глазах улыбнётся, а после себя в кровь изорвёт и слезами вокруг всё затопит, однако ни слова не скажет против. но аллен не уйдёт. они контрактом связаны: алленовская душа дороже всего, и гензель его не оставит. он к чужим губам льнёт и едва слышно смеётся, ощущая тепло ладоней на своих щеках. аллен нежный и милый, его имя на языке тает, и хочется пробовать снова и снова. гензель в его объятиях ощущает себя нужным и значимым, неловко краснеет и вновь улыбается. счастье в груди разливается расплавленным золотом, и он с ума сойти готов. кончик языка прикусив, с усмешкой во взгляде смотрит и вновь целует. аллен своим огнём опаляет — солнце, не иначе. гензель, как луна, его свет поглощает и тем отражённым светом сияет. «я люблю тебя», — из уст вылетает внезапно, резко, порывисто, но гензель вздыхает и коротко к губам прижимается. аллену несвойственно свои чувства так открыто излагать, и его это смущает гораздо больше. солнце одинокое, в отличие от луны, окутанной россыпью звёзд на небе, вот только луна от солнца зависима. гензель смеётся звонко, его смех звучит как колокольчик, прогоняя тишину: «я тебя тоже».