Сегодня

В спальне прохладно и полупрозрачные занавески надоедливо колышутся каждый раз, когда очередной поток ветра заглядывает через незапертый балкон. Пахнет здесь холодом и наркотиками. Чем-то порочным и грязным. Простыни теплы и ужасно измяты. Влажные волосы на подушке разметались и колют Сказителю покрасневшие щеки, но он продолжает в них зарываться, чтобы впитать в себя её аромат. Рей же плевать на всё. Ей просто весело и осточертевшая реальность не убивает безжалостно, ведь сатива всë ещë в прокуренных легких и горчит на губах при жадном поцелуе. Она оттягивает корни его волос и слышит звон пустоты внутри. Сказитель вжимает её в себя и не хочет думать о завтра. Им двоим сейчас хорошо. Сказитель пьëт довольство от обжигающих прикосновений к ней, а Рей слишком не в адеквате, ведь запивала дурманящий дым крепким виски. Всë это сегодня. А завтра мир на двоих рухнет. Она снова полезет в петлю или полоснет красным по венам, а он снова будет вместо чертового психолога, который в качестве лекарств выдаёт траву, алкоголь и жар сплетающихся тел. Плевать, что страдать они будут друг от друга. Только так она будет рядом и остальное – совсем ничего. — Всë такая неправда, да? — вдруг говорит Рей, стеклянным взглядом уткнувшись в потолок. Она совсем не моргает, точно сломанная кукла, покрасневшие глаза и без того обжигает сухостью. — Мхм? — Сказитель приподнимается на локтях, не хотя отлипая от нее. Между плечом и шеей, на плавном стыке, цвели алые пятна – его следы, и чуть выше, где начинается рост волос, там пахнет сладко и неуловимо самой Рей. Сказитель всë никак не может ей надышаться. — О чем ты? — О чувствах, — Рей заливается звонким хохотом, прикрыв длинными пальцами рот. Сказитель обнимает её поперёк тела крепче и вновь утыкается в волосы, на миг задумываясь о своём. — Это ведь неправда. Нет у человека души. Разум, личность и тело – это есть. А душа, где она? Никто не знает, потому что её нет. И чувств нет и эмоций. Всë результат дея.. Детильн.. — она вздыхает тяжело, давится глотком воздуха и снова взрывается пустым смехом, чувствуя боль от гематом, которые он задел руками. — Гормоны, короче. Не существует души. Сказитель совсем не понимает о чем толкует Рей. Она же уже ползёт пьяно, заваливаясь на бок. Снова встаёт и, покачиваясь, сползает с кровати на четвереньках, стянув с собою и половину простыни на пол. Смеётся. Такая красивая и вся в его отметинах, даже полурастегнутая рубашка на ней – Скарамуччи, но сама она слишком далека. Исхудавшаяся аптечка тому показатель. Она ведь столько раз пыталась его бросить, пыталась вскрыть запястья и уйти. Он столько же раз бил по рёбрам и головой о кафель, обрабатывал все раны и зацеловал порезы, не отпуская. Он говорит ей, что не любит её, что это даже не влюблённость и сама она худшая из всех. Но всë равно выкручивает Рей запястья и кусает еë губы до крови, не позволяя даже говорить о расставании. — Ты ведь любишь меня? Ты ведь влюблена, да, Рей? — пытливо всматривается в её лицо Сказитель. Он тоже выпил того элитного виски, но пьян от другого. Её вид сносит башню абсолютно и мысли все испаряются. Только он и она. Только ожидание ответа. — Я влюбилась в наркоту, Скарамучча. К сожалению, не в тебя, — в гранёный стакан льёт янтарный виски. Руки Рей, все в бинтах, трясутся и что-то проливается мимо, что-то на неё. Она смеётся истерично и поломано, резким движением смахивает стакан со стола. Он вдребезги, по стене течёт виски и битое стекло. По натянутым в кривой улыбке щекам Рей – горячие слезы. Вот так просто. Она ему с боем позволила забрать тело, но не душу. Ах да, души ведь не существует, как он мог забыть? Но что тогда сжалось в груди и болит? — ...Почему? — Потому что всë не по-настоящему, Скарамучча.