Love is the death of peace of mind

      Личные покои дворца небесного чиновника медленно тускнели и погружались в полумрак. День близился к своему завершению, в комнаты прокрался сумрак, и небожитель, устало протерев глаза, приказал слуге зажечь свечи. В полумраке стало трудно читать иероглифы, а свитков, требующих личного внимания, на его столе лежало ещё много.       Размяв шею, небожитель, облачённый в чёрные одежды, вновь склонился над очередным свитком, пытаясь вникнуть в суть прошения. Раньше он никогда не задумывался о том, сколько на самом деле у небесных чиновников работы. По правде говоря, он мог бы оставить все дела на своих помощников и младших служащих, как это делали другие небесные коллеги. Но для него работа была хорошим прикрытием и способом отвлечься от собственных мыслей.       Небожитель ещё не дочитал и половины свитка, когда в коридоре послышался какой-то шум. Из-за закрытой двери стали доноситься невнятные голоса, в одном из которых небожитель узнал своего слугу. Второй же голос стал отчётливо слышен, когда дверь резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.       — … не нужно формальностей, я могу входить без доклада, — пел незваный гость, вплывая в личные покои без приглашения.       Хозяин дворца хотел было возмутиться такой бесцеремонности, поставить на место зазнавшегося, наглого мальчишку, возможно, даже выгнать из покоев и запретить врываться без спроса. Однако, стоило юноше растянуть губы в счастливой, приветливой улыбке, и резкие слова, уже готовые сорваться с языка, застряли в горле. Небожителю оставалось лишь закатить глаза и раздражённо скрипнуть зубами, когда гость ласково и звонко воскликнул:       — Мин-сюн!       При виде юного и счастливого лица в груди вновь потеплело. Почему? Ну почему именно этот несносный мальчишка сумел пробраться к нему в душу? Тем временем юноша скользящей походкой приблизился к хозяину дворца и, поймав того за упрямый подбородок, приложился к губам в лёгком поцелуе.       — Цинсюань! — сердито буркнул Мин И, отдёрнув голову, однако вызвал своим возмущением лишь звонкий, как звон колокольчиков, смех.       — Мин-сюн, ты такой милый, когда сердишься, — пропел Повелитель Ветров, пропустив между пальцев иссиня-чёрную прядь волос, обрамляющую лицо Мин И.       Тот лишь нахмурил брови и недовольно поджал губы, наблюдая за тем как Ши Цинсюань усаживается на стол, по-хозяйски оттеснив развёрнутый свиток. Всем своим видом юноша будто пытался сказать: «Хватит на сегодня работы, лучше займись мной». Его милые, пухлые губки были изогнуты в плутовской улыбке, мягкая ткань ханьфу выгодно подчеркивала манящий изгиб бедра. От Повелителя Ветров пахло весенней зеленью и свежестью зимнего утра.       Мин И плотнее стиснул зубы, когда его со всех сторон окутал запах Цинсюаня, словно заключая в объятия. Сейчас больше всего на свете ему хотелось опустить голову на колени юноши, обхватить руками его нежные бёдра и почувствовать, как его ласковые пальцы зарываются в волосы.       Почувствовать, как он осторожно гладит его по голове, прогоняя мрачные, тяжелые думы. Только рядом с ним Мин И пусть на короткое время, но мог забыть обо всём, что тяготило его долгие-долгие годы, мог вздохнуть полной грудью, мог ощутить, как нежный трепет охватывает его душу.       Ну почему? Почему именно он? Почему он так проникся к этому мальчишке, которого должен ненавидеть всем сердцем? Который зовёт его чужим именем. Который даже не знает, кто он на самом деле. Ладонь невольно сжалась в кулак, когда внутри того, кого именовали «Мин И» вновь в смертельной схватке сцепились два тигра — две стороны его личности. Одна люто ненавидела Цинсюаня, а вторая по абсолютно неведомой причине любила его. Любила так искренне и нежно, как только могло мёртвое сердце демона.       В каком же он был бешенстве, когда осознал, как глупо и нелепо влюбился в того, кого пришёл убить. Братья Ши виноваты во всех бедствиях, что обрушились на голову несчастного человека и привели его к тому, что он стал демоном. Им обоим нет и не будет прощения. Демон явился на Небеса, чтобы покарать обоих, но с первого взгляда утонул в зелёном ласковом море глаз младшего Ши. Как это могло произойти?       Как случилось, что тот, из-за кого Хэ Сюань лишился всего на свете, стал для него этим всем? И как же ему теперь быть? Как он может воплотить свою месть и убить единственного, кто стал ему дорог? Но как он может отказаться от мести? Ведь всё это время он жил только ради неё, а теперь? Неужто теперь он живёт ради Цинсюаня? Демон не знал ответа. С тех самых пор как их глаза встретились, Хэ Сюань утратил покой и терзался сомнениями.       Он полюбил Цинсюаня и не мог причинить ему вред. Демона невероятно злило, что из-за своих глупых чувств он вынужден отказаться от обещания отомстить, данного перед прахом своей семьи. Но ещё больше злило, что Цинсюань его не любил. Он даже не знал его настоящего имени. Он даже не знал, кто он на самом деле. Мысли Цинсюаня занимал совсем другой человек.       Повстречавшись с ним, Повелитель Ветров тоже влюбился и даже не старался это скрыть. Но любил он небожителя, которого звали Мин И. Настоящего Хэ Сюаня он никогда полюбить не сможет, и это сводило демона с ума. Вот он, тот единственный, которого он любит, так близко, и в то же время он совершенно недосягаем. «Мин И» может разговаривать с ним, слышать его смех, целовать и всю ночь напролёт держать в своих объятиях. Хэ Сюань не может коснуться его даже пальцем.       Демон возненавидел этого «Мин И» едва ли не сильнее, чем ненавидел Ши Уду. Он ненавидел самого себя в другом обличии и смертельно ревновал к нему. Все демоны горы Тунлу! Он, верно, окончательно сошёл с ума, если ревновал мальчишку к самому себе. Внутри него шла бесконечная и абсолютно бессмысленная борьба. Хэ Сюань хотел всё рассказать Цинсюаню, чтобы тот раз и навсегда прекратил его мучения, сказав, что демона никогда полюбить не сможет. Но разве он мог? Ведь тогда он навсегда потеряет его.       Несколько сотен лет душу Хэ Сюаня терзала жажда мести, а теперь её разрывала на части любовь. Какое жестокое и беспощадное чувство. Но в то же время такое дурманяще сладкое и мучительно прекрасное. Демон уже забыл, каково это — испытывать чувства, и сейчас мечтал лишь о том, чтобы утонуть в этой любви. Такой горькой, запоздалой, но такой необходимой. Но именно этого он не мог себе позволить. Он никогда не сможет рассказать Цинсюаню о себе всю правду.       — Мин-сюн? — осторожно спросил юноша, чуть наклонив голову на бок, когда заметил отпечаток тяжёлых дум на бледном лице. — Всё в порядке?       Чужое имя вновь резануло слух. Хэ Сюаню было физически больно всякий раз, когда Цинсюань обращался к нему так. «Почему? Почему именно ты?». Взглянув на сидящего перед ним Повелителя Ветров, демон почувствовал, как что-то в очередной раз перевернулось в душе от обеспокоенного, ласкового взгляда изумрудных глаз. Хэ Сюань хотел бы злиться на мальчишку, из-за которого лишился покоя, но не мог. Он никак не мог заставить себя злиться на него.       — Я просто устал, — ответил «Мин И», приподняв уголок губ в жалком подобии улыбки. С каких пор у него появилось желание улыбаться?       — Ты так много работаешь, — мягко упрекнул его Цинсюань и, протянув руку, коснулся щеки демона тёплыми пальцами. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть.       С этими словами Повелитель Ветров поднялся на ноги и направился к выходу из покоев, однако не сделал и трёх шагов. «Мин И» поднялся следом и остановил его, схватив за руку. Как бы демон не любил поесть, сейчас жажда иного рода взяла над ним верх. Такой милый, такой заботливый, такой чудесный — его Цинсюань. Притянув юношу за талию, Хэ Сюань чуть наклонился, чтобы поцеловать его нежные губки и заметил, как Повелитель Ветров сам подался вперёд, предвкушая поцелуй.       Цинсюань тоже хотел поцеловать, но не его, а Мин И. Стиснув зубы, демон почувствовал, как внутри закипает жгучая ревность. Почему Мин И, а не он?! Как бы он хотел, чтобы Цинсюань поцеловал его.       — Закрой глаза, — прошептал демон в самые губы юноши.       — Зачем? — в зелёных с хитринкой глазах мелькнуло любопытство.       — Закрой и не открывай, пока я не скажу, — немного устало попросил «Мин И».       Он прекрасно знал, как Цинсюань любил игриво спорить и упрямиться, но сейчас надеялся, что тот просто выполнит просьбу. Словно прочитав его мысли или разглядев усталость на лице небожителя, Повелитель Ветров, немного поколебавшись, не очень охотно, но всё же закрыл глаза и подставил своё лицо.       Мягкие, шелковистые волны волос обрамляли нежное, светлое, немного детское личико. Пушистые ресницы отбрасывали густую тень на щёки, высокие, аккуратные скулы расцвечивал лёгкий румянец, тёмные тонкие брови выгнулись изящными дугами. Хэ Сюань мог бы вечно стоять и любоваться им. Почему бы времени не остановиться и не позволить ему остаться в этом мгновении навсегда?       Однако только лишь стоять и смотреть — слишком мало. Цинсюань жаждал поцелуя, и демон не мог ему в этом отказать, но и допустить, чтобы юношу вновь поцеловал Мин И — тоже. Поэтому стоящий перед Повелителем Ветров небожитель исчез, через мгновение уступив тому, кому на Небесах совсем не было места — Чёрному демону Чёрных Вод. Принимать истинный облик на Небесах было весьма опрометчиво и даже опасно, но Хэ Сюань сейчас не хотел об этом думать. Он хотел поцеловать Цинсюаня.       Осторожно придерживая лицо юноши за подбородок, демон наклонился к его губам, обдавая их своим дыханием. Повелитель Ветров коротко вдохнул и приоткрыл рот, сгорая от желания ощутить прикосновение любимых губ. Хэ Сюань коснулся кончиком языка влажной, трепетной плоти. «Хоть раз поцелуй меня, а не его». С этой мыслью демон припал к губам Цинсюаня в крепком, тягучем и очень вязком поцелуе, утягивая обоих в бесконечный, головокружительный водоворот.       Казалось, в истинном облике его чувства обострились, и любое, даже лёгкое касание отзывалось нервной дрожью во всём теле. Цинсюань запрокинул голову и тонко простонал от удовольствия, намереваясь обхватить Хэ Сюаня руками за шею. Однако демону пришлось остановить его, поймав запястья. Он не мог позволить юноше коснуться его, ведь тогда он может понять, что с ним что-то не так. Сейчас лишь закрытые глаза Цинсюаня отделяли демона от разоблачения и полного краха всех его стремлений. Но целовать юношу, будучи самим собой, было слишком восхитительно.       Медленно и неохотно оторвавшись от губ Повелителя Ветров, демон взглянул на его милое, алеющее лицо и почувствовал, как сжалось мёртвое сердце. Больше всего он хотел, чтобы Цинсюань открыл глаза и взглянул на него с той же теплотой и нежностью, с которыми он смотрел на Мин И.       Как бы он на самом деле хотел быть этим Мин И. Не для того чтобы свободно, не скрываясь, жить в роскоши Верхних Небес и пользоваться почётом и уважением, а чтобы быть тем, кого в нём видит Цинсюань. Чтобы быть с ним рядом и вместе с тем быть собой, ничем не тяготиться и ничего не скрывать.       — Мин-сюн… — тихо и заворожённо выдохнул Повелитель Ветров, пребывая под впечатлением от поцелуя.       Его ресницы дрогнули и Хэ Сюань понял, что в следующий миг он откроет глаза, но успел закрыть их своей ладонью.       — Нет, — выдохнул он, впервые за многие-многие годы ощутив, как его тело содрогнулось от страха. — Не открывай.       В этот миг демон готов был обрушить Верхние Небеса или даже разрушить Призрачный город, лишь бы Ши Цинсюань не открывал глаза, лишь бы не разрушал это волшебное мгновение. Хэ Сюань готов был сделать что угодно, лишь бы юноша не узнал правду и не испугался его. Губы Повелителя Ветров удивлённо приоткрылись, когда рука демона накрыла его глаза, и теперь, как магнитом, притягивали к себе взгляд. В этих губах всё было прекрасно, кроме того, что они снова и снова звали не его, а этого Мин-сюна.       Демон вновь ощутил поднимающуюся из глубины злость и припал крепким поцелуем, прежде чем снова услышал бы это ненавистное имя из уст его Цинсюаня. Прижав юношу к себе, Хэ Сюань терзал его губы глубоким, страстным поцелуем, не желая отпускать. Лишь тихий, чуть охрипший голос помог вынырнуть демону из сладостного дурмана. Голос, заставивший его крепко сжать зубы.       — Мин-сюн… — пьяно пролепетал Цинсюань, хватая ртом воздух.       Имя вновь полоснуло по груди острыми когтями. Нет уж, не сегодня.       — Не зови меня так! — рыкнул демон, не сумев сдержать рвущийся наружу гнев.       Закрывающая глаза Повелителя Ветров ладонь едва не сжалась, грозя располосовать юное лицо острыми чёрными когтями. Он устал делиться Цинсюанем, смертельно устал от этого спектакля. С губ юноши вот-вот должен был слететь ненужный вопрос, но демон остановил его очередным поцелуем.       Хватит. Настало время прекратить этот фарс. Хэ Сюань уже понял, что не сможет осуществить свою месть, но и оставаться рядом с Цинсюанем, который любил, но не любил его, было выше его сил. Пора ему просто исчезнуть и забыть обо всём, как о глупом, бредовом сне. Однако он не мог уйти не попрощавшись. Пусть хотя бы сегодня Цинсюань принадлежит не какому-нибудь Мин И, а ему, Хэ Сюаню.       Спешно развязав широкий пояс ханьфу Повелителя Ветров, демон накрыл им закрытые глаза юноши и крепко стянул на голове под удивлённый негромкий возглас.       — Что такое? Что ты делаешь? — спросил Цинсюань, коснувшись пальцами повязки на глазах.       В его голосе не было ни испуга, ни возмущения, только лишь непонимание и немного любопытства. Какой же он наивный и доверчивый. Если бы Хэ Сюань остался верен своей цели, то убить Цинсюаня или причинить ему боль было бы так пугающе просто. Хотелось схватить его за плечи, хорошенько встряхнуть и вразумить наконец. Как он может так беспечно доверять кому-то? Доверять ему? Неужели он не видит, кто такой «Мин И» на самом деле? Неужели совсем не чувствует?       Взяв руки Цинсюаня за запястья, Хэ Сюань потянул его на себя и коротко поцеловал по-детски приоткрытые губы, шепнув:       — Не бойся, доверься мне.       Правда и осознание ждут Повелителя Ветров завтра, когда Повелитель Земли исчезнет из его жизни и с Верхних Небес. Сегодня же пусть он ещё немного побудет в сладком неведении. Удерживая руки, демон потянул Цинсюаня за собой, уводя в другую комнату личных покоев с большой и мягкой кроватью. Юноша не одну ночь провёл вместе с Мин И на этом ложе, но ещё ни разу не делил его с Хэ Сюанем.       Демон бы очень хотел, чтобы глаза Цинсюаня смотрели только на него, чтобы он смог видеть в них нежность и обожание, которыми тот всегда одаривал Мин И. Хотел бы, чтобы его руки крепко обнимали и скользили по телу, но Повелителю Ветров сегодня лучше не знать, чьё тело он обнимает. Поэтому распустив свой пояс, Хэ Сюань связал им запястья юноши, скрепляя их вместе.       — Ох… — коротко выдохнул Цинсюань, и его губы тронула лёгкая, лукавая улыбка. — М… ты… хочешь поиграть?       От демона не укрылась его заминка. Складывалось впечатление, что Повелитель Ветров хотел по привычке позвать его по имени, но, помня о просьбе, старательно избегал этого. Хэ Сюаня очень тронуло каким Цинсюань был внимательным, ведь если бы он не рыкнул на него, то юноша бы уже раз сто повторил: «Мин-сюн, Мин-сюн». Как странно, что он был внимателен к таким мелочам и так слеп, не замечая самого главного. Коротко поцеловав его губы, демон прошептал, отвечая на вопрос:       — Немного.       Повелитель Ветров заметно расслабился, полностью доверившись человеку, которого любил. Хэ Сюань стиснул зубы, осознав, с какой лёгкостью Цинсюань отдал себя в его руки, точнее в руки Мин И, и ощутил, как гнев и ревность начинают затмевать его разум. Хотелось сжать Цинсюаня в объятиях и оставить только себе, чтобы он весь был только его. К демонам Верхние Небеса, Ши Уду и особенно Мин И. Хэ Сюань хотел, чтобы Цинсюань был только его и ничей больше.       Притянув юношу за талию, демон страстно поцеловал его, вырывая у того глухой, просящий стон. Сегодня он не хотел останавливаться, сегодня он просто не мог остановиться. Подхватив Цинсюаня на руки, Хэ Сюань бросил его на кровать и незамедлительно привязал руки концами пояса к изголовью. Юноша слабо дёрнулся, но только лишь от неожиданности, а не от испуга. «Мин И» ещё не позволял себе так обращаться с ним, и теперь демон заметил, как тело Цинсюаня содрогнулось от сладкой дрожи возбуждения.       Дорогое ханьфу цвета цин, лишённое пояса, распахнулось, обнажая гладкую, безупречную кожу на груди и впалом животе. Хэ Сюань не сдержал тихого восхищённого вздоха, обнаружив под собой полуобнажённого, связанного Цинсюаня. Юноша неровно, взволнованно дышал, приоткрыв рот, неловко ёрзал, подёргивая руками и сводя колени, его светлая нефритовая кожа местами чуть порозовела от смущения. Цинсюань был как никогда прекрасен.       Хэ Сюань осторожно коснулся его щеки тыльной стороной пальцев и нежно провёл, опускаясь вниз на шею и дальше, не сумев отказать себе в удовольствии, невесомо провёл когтями по груди, щекоча кожу. Цинсюань подавился вдохом и резко втянул живот, ощутив прикосновение. Демон продолжил скользить когтями вниз по коже, а юноша судорожно глотал воздух открытым ртом, едва удерживая себя от стонов. Даже если он захочет спросить, откуда у «Мин И» вдруг взялись такие когти, Хэ Сюань не позволит ему этого сделать.       Наклонившись, демон посильнее распахнул ханьфу и коснулся языком гладкой, тонкой кожи на груди. Цинсюань коротко охнул и шевельнулся, нетерпеливо ёрзая под ним. Демонический язык, синюшный и по-змеиному длинный, скользнул с груди на шею, оставив за собой влажную дорожку. Хэ Сюань облизнулся, желая хорошенько распробовать вкус Цинсюаня и навсегда запомнить его. Наклонившись вновь, демон коснулся обнажённого живота, заставив его вздрогнуть, и прочертил путь от края штанов нижних одеяний до острых, выпирающих ключиц.       Цинсюань задышал часто и рвано, его губы слегка шевелились, словно он пытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Хэ Сюань знал, что юноша хотел позвать его по имени, но помня о просьбе, не решался это сделать. Как бы демон хотел, чтобы с этих нежных, розовых губ сорвалось его настоящее имя, но Цинсюань лишь выдохнул тихое «Приятно».       Хэ Сюань ещё раз прошёлся языком по его коже, собирая вкус и мелкие мурашки, вызванные прикосновениями шершавой плоти. Демон ласкал юное тело холодными ладонями, скользя по безупречной коже острыми когтями, и чувствовал, как Цинсюань весь дрожит и трепещет в его руках. Юноша всегда был очень чувствительным и отвечал на каждое прикосновение, но сегодня ничего не видящий он, казалось, совсем утратил контроль над собственным телом. Хэ Сюань едва коснулся его, а Цинсюань уже весь дрожал, смущённо сведя колени и кусая нижнюю губу.       Демонам не нужно дышать, но сейчас Хэ Сюань не мог отказать себе в удовольствии, судорожно вдыхая запах возбуждённого тела. В своём истинном обличии он чуял, видел и слышал куда больше, чем обычный человек и даже больше, чем небожитель. Любой, даже самый тихий полустон-полувсхлип не пролетал мимо удлинённого, переходящего на кончике в прозрачный плавник уха и разгонял по телу демона сладкую дрожь.       Посмертная демоническая жизнь оставила на теле Хэ Сюань свои, не добавляющие изящества следы. Его истинное тело было худощавым, если не сказать тощим, мертвенно-бледную кожу покрывали уродливые шрамы, оставшиеся от множества ножей, что пронзали его плоть. Став водным гулем, демон обзавёлся плавниками на ушах, перепонками между длинных, когтистых пальцев и тонкими прорезями жабр на шее. Весь его облик, украшенный парой острых клыков и болезненными жёлтыми глазами, внушал страх и отвращение. Разве он мог показаться таким перед Цинсюанем или хотя бы позволить ему коснуться себя?       Повелитель Ветров был воплощением красоты и изящества, он бы пришёл в неописуемый ужас, узнав, что зловещий, отвратительный демон смел касаться его нежного тела. Хэ Сюань ненавидел себя за это, но не мог остановиться. Не мог перестать скользить ладонями по безупречной коже, ласкать красные бусинки сосков и касаться языком тонкой шеи. Цинсюань в ответ так тихо и тонко всхлипывал, так нетерпеливо подавался бёдрами, что сдерживать себя становилось совершенно невозможно.       Хэ Сюаню казалось, что его мёртвое тело уже давно перестало желать чего-либо, но вот стоило тихому стону сорваться с уст Цинсюаня, и его словно бросили в огонь. Жар пылал где-то внутри, скатываясь всё ниже к естеству, и заставлял едва ли не выть от горячего желания. Ему было мало. Невыносимо мало Цинсюаня. Стянув с юноши штаны нижних одеяний, демон, обозлившись на весь ворох его одежд, рванул искусно вышитую ткань, разорвав красивое, дорогое ханьфу, чтобы освободить из него Цинсюаня.       Повелитель Ветров коротко и негромко вскрикнул от неожиданности, когда его одежды затрещали по швам, но после лишь приподнялся, чтобы «Мин И» было удобнее окончательно выпутать его из шёлковых тканей. Оставшись совершенно обнажённым, Цинсюань шумно сглотнул и сжался в комок, всё ещё смущаясь своей наготы. Глупый. Сейчас он выглядел намного красивее, чем разодетый в шелка и нефрит, окружённый толпой лицемеров с Верхних Небес. Сейчас он был настоящим и весь принадлежал только Хэ Сюаню. Стиснув зубы, демон отчаянно гнал от себя мысль, что на самом деле Цинсюань принадлежал Мин И, а не ему.       Скинув свои чёрные одежды, Хэ Сюань осторожно коснулся стройного бедра юноши и нежно поцеловал острую коленку. Скользнув по бедру, демон неторопливо, словно смакуя изысканный десерт, вылизал розовое кольцо мягких мышц и пару раз на пробу толкнулся длинным языком внутрь, вырвав негромкий стон удовольствия. Ему нравилось играться и таким образом дразнить Цинсюаня, давая много, но в то же время слишком мало, чтобы ощутить пик наслаждения. Будь сегодня обычный вечер, Хэ Сюань бы ещё долго ласкал юношу языком, заставляя хныкать и извиваться от нетерпения, но сейчас он сам едва мог сдерживать себя.       Медленно покрывая кожу поцелуями, он двинулся вверх, ловя ладонями мурашки, пробегающие по телу Цинсюаня. На каждое прикосновение Повелитель Ветров отзывался шумным выдохом и тихим всхлипом. Он понемногу расслабился, забывшись в ощущениях, и развёл ноги, позволяя «Мин И» пристроиться между ними.       Хэ Сюань с упоением лизал и целовал его грудь и шею, не забыв наградить поцелуем каждую веснушку, покрывающую узкие плечи юноши. Демон видел, как бессознательно дёргаются его связанные руки, как вздымается грудь от частого дыхания, как напряжена его плоть. Впившись в приоткрытые губы крепким, глубоким поцелуем, Хэ Сюань наконец обнял Цинсюаня, позволив себе прижаться к нему всем телом, ощутить его тепло. Бледная холодная кожа соприкоснулась с нежной и мягкой, и демон, долгие-долгие годы не знавший тепла настоящего прикосновения, ощутил накрывающее с головой блаженство.       Он уже не помнил, каково это — держать кого-то в объятиях, целовать, прижимать к себе, будучи самим собой. В другом облике всё было не так, всё было ложью. Сегодня впервые он касался Цинсюаня, а не кто-то другой. Вот бы забрать его с собой и держать в объятиях вечность. Горестно усмехнувшись, Хэ Сюань нежно поцеловал алеющую щёчку, мочку уха, затем вновь вернулся к губам, заметив, как юноша успел закусить нижнюю. Ему безумно нравилось, когда Цинсюань закусывал свои пухлые губки.       Сжав объятия, демон впился в приоткрытый рот, целуя всё глубже и горячее. Стройные ноги обвились вокруг его талии, бёдра прижимались всё сильнее, прося, почти умоляя, юноша шептал «больше, хочу больше». Хэ Сюань почувствовал, как его корень Ян заныл, изнывая от желания взять то, что и так принадлежало ему. Цинсюань тяжело, возбуждённо дышал, ёрзая, прижимаясь всё ближе и всё шире разводя бёдра. Стиснув зубы, демон обхватил его ноги, пристраивая тяжёлую, сочащуюся прозрачными каплями головку у нежного, узкого входа.       Цинсюань приоткрыл рот и негромко вскрикнул, когда чужая возбуждённая плоть начала медленно и неотвратимо проникать в его нутро. Хэ Сюань неторопливо наполнял его собой, желая запомнить каждую грань ощущений. Запомнить, как тесно и плотно юноша «обнимал» его изнутри, как он выгибался ему навстречу, приподнимая бёдра, как с его губ срывались короткие томные стоны и просящее с придыханием «ещё, пожалуйста, ещё».       На какое-то время Хэ Сюаню почти удалось убедить себя, что Цинсюань сейчас отдаётся именно ему и, если бы юноша вновь назвал его «Мин-сюн», демон сошёл бы с ума от ревности. Сейчас наконец их было только двое, и Мин И больше не стоял между ними, мешая Хэ Сюаню наслаждаться близостью с Цинсюанем. Таким нежным, податливым, самым прекрасным.       Демон медленно двигался внутри него, ловя губами протяжные стоны. Юноша выгибался всем телом прося бо́льшего, шёлковый пояс, связывающий его руки, натягивался как струна гуциня, нефритовая кожа стала влажной от пота. Хэ Сюань старался сдерживать себя, но это было выше его сил, поэтому уже скоро он задвигался быстрее, проникая так глубоко, как только мог. На каждый толчок Цинсюань отзывался стоном наслаждения и просьбой не останавливаться. Его голос стал необычайно нежным и томным, он отдавался так смело и открыто, что демон не мог поверить, что это происходит наяву.       Ладони с чёрными когтями скользили по влажной коже, не больно сжимая её, бёдра всё сильнее ударялись друг об друга, возбуждённая плоть двигалась всё быстрее, пронзая едва ли не насквозь. Цинсюань метался и стонал от наслаждения, совершенно потеряв голову. Его собственный корень Ян, зажатый между телами, тёрся о горячую кожу, заставляя юношу кусать губы, и он шептал срывающимся голосом словно в бреду:       — Ещё, прошу тебя ещё.       Хэ Сюань рычал сквозь зубы, клыки чесались от желания впиться в тонкую нефритовую кожу на шее. Демон задвигался ещё быстрее, срываясь на бешеный темп. Раскалённое удовольствие разливалось по венам, сжигая изнутри мёртвую, холодную плоть. Тело наполнилось жаром, и, казалось, даже сердце вновь забилось в груди, разрываясь от наслаждения и ощущения упоительной близости. Хэ Сюань даже мечтать не смел, что когда-нибудь сможет вновь ощутить столь яркие и сильные чувства.       Разве он мог подумать, что именно любовь легкомысленного, взбалмошного мальчишки заставит трепетать его мёртвую душу? Никогда прежде он не ощущал себя таким живым, как сейчас, сжимая Цинсюаня в объятиях, целуя его, каждым движением доставляя ему удовольствие. Юноша сжимал его ногами, покорно принимая и полностью отдаваясь. Он кричал, почти задыхаясь, и шептал, едва ли не плача:       — Не оставляй меня, пожалуйста, — Цинсюань закусил губу, явно проглотив почти сорвавшееся имя, а после весь подался вперёд, натянув шёлковый пояс до предела и залепетал. — Любимый, прошу, будь со мной… Хочу ещё…       С его губ сорвался очередной томный стон. Хэ Сюань сильнее стиснул юношу в объятиях, готовый дать ему всё, что он только пожелает. Твёрдая, возбуждённая плоть быстро и мощно вбивалась в горячее нутро, разгоняя по телу волны наслаждения и сливая двоих в одно целое. Демон глухо стонал сквозь зубы, чувствуя, как приближается пик ощущений, как накатывают всё более мощные волны, норовя утянуть его в пучину. Его — самого хозяина Чёрных Вод!       Цинсюань выгнулся и громко застонал, явно испытывая те же ощущения. Что ж, вместе с ним Хэ Сюань готов был отправиться куда угодно, хоть в Диюй. Впившись в его губы, демон толкнулся особенно мощно, отправляя их обоих за край, сталкивая в пропасть. Цинсюань закричал, плотно сжав Хэ Сюаня внутри, пачкая его живот и запрокинул голову, полностью отдаваясь ощущениям. Почувствовав его удовольствие, демон тоже отпустил себя, простонав ему в шею и излившись в горячее нутро.       Голова шла кругом, перед глазами плыло, словно в тумане. Не помня себя, Хэ Сюань осторожно вышел из расслабленного, обессилевшего тела, но не нашёл в себе сил выпустить его из объятий. Демон желал бы вечно находиться в этом пьянящем, блаженном мареве, однако тихий стон, сорвавшийся с искусанных губ, заставил замереть неживым камнем. Цинсюань тяжело дышал, обнимая его ногами и тихо-тихо шептал, едва шевеля губами:       — Хэ Сюань…       Демон вздрогнул всем телом, утратив над ним контроль. Цинсюань не мог этого сказать, не мог назвать его имя. Этого не может быть. Однако в следующий миг с губ юноши вновь сорвалось тихое:       — Хэ Сюань…       — Что? — ошарашенно выдохнул демон, когда понял, что ему не послышалось.       Цинсюань назвал имя. Его имя! Жёлтые глаза лихорадочно бегали по юному, румяному лицу. Повязка всё также плотно закрывала глаза, он не мог его увидеть! Повелитель Ветров виновато свёл брови и часто прерывисто дышал, но теперь уже от явного волнения, отразившегося на лице. Хэ Сюань был рад, что его глаза закрывала повязка, иначе он бы не смог посмотреть на него, боясь встретиться взглядом. Демон совершенно не представлял, что ответить, превратившись в неподвижную статую, а Цинсюань, неловко поёрзав, вновь заставил его вздрогнуть, признавшись:       — Я знаю, кто ты, — тихо выдохнул он и шумно сглотнул. — Тебя ведь зовут Хэ Сюань.       — Нет, — выпалил демон, выпутываясь из объятий.       Ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от волнения, хотя оно уже давно перестало биться. Страх сковал тело. Как Цинсюань узнал? Этого не может быть.       — Я знаю, — прошептал юноша столь мягким и понимающим тоном, что Хэ Сюаню захотелось зажать себе уши.       — Нет.       Откуда он знает? Этого не может быть! А если он знает, то почему всё ещё не отсёк гнусному демону его уродливую голову? Хэ Сюаню казалось, что он сходит с ума. Всё его представления о Цинсюане рухнули, словно хлипкий бамбуковый мостик смыла волна. А ведь он считал, что хорошо знает Повелителя Ветров и хорошо притворяется. Выходит, его игра не стоит ничего, и, возможно, уже сейчас все небожители Верхних Небес идут сюда, чтобы расправиться с ним…       — Прошу, дай мне взглянуть на тебя, — прошептал тихий, ласковый голос, и по спине демона побежали мурашки.       — Ты не понимаешь, что говоришь, — бросил он, пожалуй, решив, что Цинсюань сошёл с ума, но юноша вновь пригвоздил его пролепетав:       — Я не боюсь тебя, — даже со связанными руками и закрытыми глазами он выглядел смело и решительно, а губы тронула привычная лёгкая улыбка. — Если бы Чёрный демон Чёрных Вод хотел убить меня, он бы сделал это уже очень давно. Ведь так?       На последних словах смелость Цинсюаня иссякла, и голос дрогнул, выдав его сомнения и неуверенность. Повелитель Ветров боялся, но у демона было ощущение, что боялся он, действительно, не его. Бред! Этого не может быть. Едва увидев демона, он придёт в ужас или в ярость, поэтому Цинсюань ни в коем случае не должен видеть его настоящего. Нельзя этого делать, иначе он потеряет его прямо сейчас. Однако вопреки всему, Хэ Сюань медленно сел на краю постели, словно тело двигалось против его воли, и потянулся к поясу.       Острый ноготь в одно движение распорол шёлковую ткань, освобождая руки. Хэ Сюань думал, что Цинсюань тут же рванёт повязку с глаз и, убедившись, что перед ним тот, о ком он говорил, закричит или попытается напасть. Однако руки Повелителя Ветров вздрогнули, почувствовав свободу, и он медленно опустил их, потирая запястья. Демон молча наблюдал, как юноша неторопливо сел на постели и только после этого потянулся к повязке, закрывающей глаза.       Хэ Сюань резко отвернулся, не в силах увидеть в любимых глазах страх и презрение, но и сбежать он тоже не мог. Не от Цинсюаня. Послышался шорох лёгкой ткани — Цинсюань снял повязку, и дальше время замерло, превратившись в мёртвый пруд с затхлой, стоячей водой. Целую вечность Хэ Сюань ждал, зажмурив глаза, что Повелитель Ветров попытается сбежать или убить его. И в том, и в другом случае, демон не стал бы ему мешать. Однако вопреки всем ожиданиям, руки Хэ Сюаня очень осторожно коснулись тёплые пальцы.       Демон вздрогнул всем телом. Он был готов к чему угодно, только не к робкому прикосновению любимой руки. Цинсюань легонько касался его, словно проверяя, не видение ли сидит перед ним, отвернувшись и завесив лицо чёрными волосами. Хэ Сюань так растерялся, ожидая в следующее мгновение чего угодно и желая, чтобы ласковая рука продолжала лежать на его плече и никогда не покидала его.       Пальцы, осмелев, невесомо погладили струящиеся по спине волосы, а то место, где лежала ладонь, обжёг поцелуй. Хэ Сюань едва не потерял самообладание и не подскочил на месте, когда его кожи коснулись горячие, сухие губы. Что это значит? Слегка повернув голову, демон поднял взгляд и содрогнулся, столкнувшись с бездонными, изумрудными озёрами. Разве он не должен бояться или ненавидеть? Почему он смотрит сейчас также нежно и любяще, как смотрел прежде?       Рука осторожно коснулась холодной щеки и, подавшись вперёд, юноша чуть боязливо коснулся губами плотно сомкнутых губ демона. Сначала те оставались без движения, но, когда Цинсюань прижался смелее и крепче, Хэ Сюань сдался, приоткрыв губы и целуя так нежно, как он только мог. Не может быть, чтобы Повелитель Ветров не боялся его, чтобы сам хотел поцеловать его сейчас. Однако его губы продолжали трепетно и чувственно целовать, а рука продолжала ласково касаться щеки.       Отстранившись, Хэ Сюань закрыл глаза и опустил голову, не желая смотреть на Цинсюаня. Он так мечтал об этом, но лучше многих знал, что мечты не сбываются. Он с обречённостью безумца не хотел открывать глаза и столкнуться с реальностью, в которой Повелитель Ветров никогда не посмотрит на него с любовью. Однако лежащая на щеке ладонь заставила приподнять голову и очень нехотя открыть глаза. С трудом подняв веки, Хэ Сюань вновь увидел перед собой лишь чистые озёра, полные нежности и странной тоски.       Демон совсем не понимал, как такое возможно. Почему он так смотрит на него? Такими глазами Цинсюань смотрел только на Мин И, но сейчас перед ним был не его любимый. Небожителя, которого он любил, никогда не было, неужели он этого не понимает? Хэ Сюань уже открыл рот, чтобы объяснить юноше, что он ошибся или не так всё понял. Но Повелитель Ветров лишь нежно положил палец на его губы, призывая к тишине и заговорил сам:       — Я знаю, зачем ты здесь, — в жёлтых глазах демона отразился немой вопрос и, разгадав его, Цинсюань продолжил говорить мягко, будто с ребёнком. — Брат узнал тебя и рассказал всё мне. Он просил держаться от тебя подальше, сказал, что сам разберётся, — губ юноши коснулась грустная улыбка. — Но разве я мог?       Хэ Сюань ловил каждое его слово, чувствуя, как тело инстинктивно напрягается всё больше. Значит, его узнали, и смысла во всём этом маскараде не было никакого. Ши Уду признал его, надо же. Но почему тогда он всё ещё ходит на свободе? Может, Повелитель Вод не уверен, что справится с непревзойдённым Князем Демонов? Или Цинсюань уговорил его… Так выходит, Цинсюань всё знает? Даже то, зачем Хэ Сюань явился на Небеса? Но почему?...       — И что ты намерен делать? — демон не узнал собственный тихий, севший голос.       Если Цинсюань всё знает, то почему сейчас он здесь и смотрит на него так ласково и нежно? Юноша погладил бледную щёку тёплыми пальцами и скользнул взглядом по всему облику демона. Хэ Сюань ощутил себя неуютно под этим взглядом, но не смел пошевелиться, позволив Цинсюаню рассмотреть его повнимательнее. Повелитель Ветров огладил взглядом черты его тела и, мягко улыбнувшись, ответил:       — Всё, чтобы Хэ-сюн никогда меня не покидал, — Цинсюань так нежно заглянул в жёлтые глаза, что у демона кольнуло сердце, однако в то же мгновение улыбка сползла с юного лица и в голосе появилось сомнение. — Если, конечно, Хэ-сюн захочет…       Слова повисли в воздухе, оборванные крепким отчаянным поцелуем. Хэ Сюаню не было никакого дела до всех трёх миров. Он просто хотел, чтобы Цинсюань тоже любил его и позволял быть рядом. Отстранившись, он заглянул в изумрудные глаза, убедившись, что Цинсюань не врёт. Такие глаза не могут лгать. Он и правда любит Хэ Сюаня. Не Мин И. Хэ Сюаня. Обхватив ладонями любимое лицо, демон легко усмехнулся, вспомнив с чего начался этот вечер.       — Я ведь всего лишь хотел, чтобы ты поцеловал меня, — прошептал он, понимая, как глупо себя повёл.       Однако Цинсюань лишь нежно улыбнулся, заглянув в его глаза.       — Я всегда целовал только тебя.       Хэ Сюань вновь припал к его губам в чувственном поцелуе, решив, что расспросит его обо всём позже. Сейчас он просто хотел насладиться уютной тишиной и покоем, хотя понимал, что с этим мальчишкой ему точно никогда не будет покоя.