Это всё неправильно!

Холодный, мрачный и мерзкий день снова наступал. Утро понедельника ни для кого не сулило ничего хорошего, да и не радовался этому утру никто. Ну, может только дети, которые всё равно ничем, кроме игр в детском саду с друзьями, или дома и не занимались. Но люди старше.. Вид школьников, студентов, взрослых, бренно идущих на учёбу или работу смиренным строем, словно на эшафот, c понурыми головами, явно не добавлял красок понедельнику. Особенно если этот понедельник наступал в забытом богом посёлке зимой, когда мрак и темнота цепкой хваткой держались за каждый угол, хватались за каждый косяк и столб, окутывая любое существо липким, вязким, тягучим страхом.. Словно липучка для мух. Если кто-то попадётся тьме на глаза, окажется вне своей крепости – дома, то ему не выбраться. Не выжить. Тьма юрким хищник подкрадётся к жертве, облизывая своим шершавым языком «против шерсти» и в конечном итоге - сомкнёт челюсти на шее невинного человека. Спастись можно только на островках блеклого, противно-жёлтого света фонарей, которые хоть как-то пробивают толщу этой тьмы и являются спасением для тех людей, чей путь лежит по ночному посёлку. И всё же, весьма красиво здесь - в посёлке. Ночи звёздные, не слишком шумные, лишь крики каких-то неугомонных птиц, лай цепных, да и не только, собак, и вой вольного ветра. Тайга кругом, лес, свежий воздух.. Благодать. Если бы не страх. Страх и всепоглощающий мрак, тогда это захолустье можно было бы считать раем. Но, что есть, то есть. Маньяка поймали уже как три года. Больше ни дети, ни взрослые не пропадают, а горький осадок остался терпким вкусом на губах и кончике языка. Потому люди до сих пор ночами на улицы и не выходят. Слишком долго жили в страхе. Слишком. И продолжают так жить, хоть опасность и миновала. Слишком привыкли… Ну а дети? Дети выросли. Практически всем из того самого 6 «в» уже стукнуло 16 лет. Школа неизменно впускает 9, выпускной класс, в свои объятья. Практически, спасает их от страшных, холодных улиц, но плохо это ей удаётся. Ученики лучше будут растерзаны в клочья, чем просидят лишние 45 минут на заунывном и скучном уроке. Но смиренно идут в школу, склонив голову пониже, чтобы не встретиться взглядом с необъятной тайгой, или тем, кто скрывается в тени. Хотя многие на уроках присутствую так, платонически, для галочки, учителя это прекрасно видят и понимают, и молча закрывают глаза, рисуя детям оценки. Многие из ребят живут от перемены к перемене. От звонка до звонка.. Так остаётся и в это утро чёртового понедельника. -Ну что, Морозова, не пришёл твой уголовник? Небось колется в туалете школы, знаем мы таких. Язвительно улыбаясь, обладательница светло-русых волос, заплетённых в тугую косу, опёрлась о парту Полины Морозовой бедром и наблюдала за «первой скрипкой школы», скрестив руки на груди. Полина читала учебник по истории и даже не подняла взгляда на ту, кто потревожил её. -Тебе что-то нужно, Кать? Невинный вопрос заставил сердце пропустить удар. И почему эта солнечная девушка никогда не реагирует на колкости. Аж бесит. Самодовольная улыбка медленно сползла с лица, облачив привычное холодное выражение лица Екатерины Смирновой. -Нужно. Хочу увидеть Пятифанова со жгутом на руке. Где же шастает твой дружок? -Я не знаю, Кать. Может, прогуливает, как обычно, он ведь не готовится к истории. Девушка, чьи шелковистые волосы были схожи со смолью, наконец подняла свои голубые и бездонные глаза на Катю. В этот момент, с громким гоготом, в кабинет вваливаются Рома и Бяша. Пятифанов обнимает товарища за плечи, но видя Катю с Полиной вместе, что-то быстро шепчет Бяше и тот уходит на своё место, а Рома подходит к девушкам. От него прямо-таки пасёт дешёвыми сигаретами, а его щёки и нос покрыты лёгким румянцем. Среди зловония можно почувствовать приятный и освежающий запах мороза, но кто будет принюхиваться к такой персоне : довольно высокому парню, со спортивным телосложением, крайне быдловатым видом и горящими, от ненависти ко всем, глазами. С его стрёмной шапкой, которую он не менял с 6 класса. -Смирнова, чё ты тут забыла? Пятифанов обошёл Катю и по свойски отодвинул стул, с грохотом усевшись рядом с Полиной. Катя заметила, что Полина мимолётно скривила нос, но тут же натянула милую полуулыбку, смотря на Рому. -Да про тебя узнавала, интересно было, что ты затеял на этот раз. Поножовщину, или грабёж? Или может что-то более изощрённое? Катя стрельнула взглядом прям в Пятифанова, хищно улыбнувшись. Она понимала, что ходит по очень тонкому льду. Но она не могла так не делать. Не могла так не говорить. -Чем я занят – тебя не касается. Поняла, мымра? А терь катись отсюда, пока я добрый. -Как же, как же, Пятифанов. А не то, нож к горлу приставишь , как было с бедным Петровым? Всё таки по малолетке отсидеть хочешь, да? Тихонов тебя прямо таки заждался. Рома на секунду аж опешил, вспоминая события прошлых лет, бегло оглянулся, посмотрев на рисующего что-то в тетради Антона и с абсолютной ненавистью в глазах повернулся обратно к Кате. Лицо парня скривилось в оскале, он уж было собираясь встать, чтобы поравняться с «язвой» и выслушать всё «в глаза». Но нежная рука Полины еле коснулась предплечья друга и он остался на месте, откинувшись на спинку стула, прямо таки развалившись. -Ром, не нужно.. Тихо прошептала Полина, смотря прямо в глаза хулигану. Она прекрасно знала, что Рома безоговорочно послушает её. Знала и пользовалась этим. -Ребята, перестаньте, пожалуйста. Взмолилась Полина, смотря то на Катю, то на Рому. Когда Пятифанов горделиво вскинул нос, Катя поняла, что на этом их перепалка окончена. Смирнова закатила глаза, продолжая держать руки на груди и отошла от парты Морозовой. Как только Катя уселась на своё место, школу разразила противная трель звонка, которая была такой громкой и долгой, что ещё чуть-чуть, и из ушей пойдёт кровь. Хотя, за следующие 45 минут это вполне может произойти. Их учительница по истории, Анастасия Константиновна, – та ещё змея, так что, урок истории не любил никто. -Так, сегодня составляем таблицы по тексту, будут работы в парах. Морозова, подсаживайся к Смирновой. Так, Пятифанов, отсаживайся от своего товарища, нечего вам вместе на моих уроках сидеть. Садись вон, к Петрову. Дальше.. Пятифанов начал протестовать, но учительница быстро усмирила его пыл. Анастасия Константиновна продолжила пересаживать детей, но ни Полина, ни, тем более, Катя её не слушали. Они лишь, сидя на своих местах, молча смотрели друг на друга секунд 10. После, Полина, чуть смутившись, отвернулась и стала собирать вещи. Она подошла к парте Смирновой и, будто это не было приказом учителя, тихо спросила. -Можно.. Я присяду? -Угу, садись. Будто выбор есть. «Хотя.. Даже если бы он был, я бы позволила тебе сесть рядом» - Пронеслось в голове Смирновой. Катя одёрнула себя, переключив взгляд с Полины на тетрадь. Морозова удобнее уселась на место, разложила свои вещи и, пододвинувшись ближе к Кате, не смотря на неё, спросила. -А где мы читаем? Катя молча тыкнула в учебник. Эти 45 минут пройдут более сладостно.. И мучительно. Аромат ежевики силком вытягивал разум из книги, не давая возможности сосредоточиться. -Мдам, ну и духи у тебя, Морозова. Не слишком громко проговорила Катя, бросив взгляд на Полину. После этих слов, та, кажется, даже немного расстроилась. Девушки продолжили заниматься уроком, разговаривая сугубо на тему истории и таблицы. В один момент, где-то на середине урока, одноклассницы одновременно хотели показать что-то в учебнике и, в итоге, соприкоснулись кончиками пальцев. Они обе резко дёрнулись, будто огня коснулись. Напряжение между девушками чувствовалось физически. Воздух между ними был прямо таки разреженным. Словно девушки находились в своём особом пузыре, который не пропускал ни воздух, ни свет, ничего. Их личная «защитная» оболочка . По телу обеих пробегали не редкие мурашки, их будто било низковольтным током, а ведь они даже толком не смотрели друг на друга, хотя моментами боялись вздохнуть. Смирнова пыталась скрыть это недовольством и привычно холодной гримасой, но по Морозовой было видно сразу – ей жутко неловко. Словно тернистый ком пророс в горле Морозовой, не давая словам выбраться наружу. А если и были потуги заговорить, то сопровождались они жуткой болью и сухостью в горле.. -Кхм.. Кать, ты не видела седьмую дату? Я просто не помню её и в учебнике найти не могу. -Да, на следующей странице. Девушки впервые за урок встретились взглядом. В помещении было так душно, аж голова закружилась, а на щеках появился небольшой румянец. Или это из-за воздуха в их «пузыре».. -Ты бледная какая-то. Тебе плохо, что-ли? Только не грохнись в обморок, Морозова, мне из-за тебя двойки по истории не нужны! -Нет, всё хорошо, просто душно как-то. Полина с трудом сглотнула. Остальная часть урока прошла более спокойно, хоть и с тем же напряжением. Девушки доделали задание и сдали учителю тетради. Анастасия Константиновна бегло оценила работы взглядом и нарисовала пятёрки в журнал. Она знала, что девушки занимаются на отлично, поэтому, толком не вчитывалась. Зато Роме с Антоном, которые цапались пол урока, влетело немало.. Рома улизнул, пока Антона отчитывали, и подошёл к собирающейся Полине. -Полин, а.. Ты же сегодня на херне своей играть будешь, да? Снова закончишь поздно, давай я провожу тебя. Да и послушаю, как ты играешь. Пятифанов стоял с руками за спиной, как робкий первоклассник. Рома сох по Морозовой ещё с шестого класса. Все это прекрасно знали и видели. Из-за его больной ревности они и перестали общаться с Петровым, хотя были они не разлей вода, да и повода для его ревности не было. Полина максимально незаметно выдохнула, взяв свой пенал с парты Смирновой и положила его в портфель, обратив взгляд на Рому. -Сколько раз повторять, Ром. Я не люблю, когда кто-то посторонний наблюдает за моей игрой на скрипке. И если ты так хочешь произвести впечатление, пожалуйста, запомни название инструмента. И спасибо тебе большое, но мы уже договорились с Антоном, что он проводит меня. Полина улыбнулась, от чего по телу Ромы пробежались мурашки. Этот человек мог заставить сердце любого биться чаще. Любого.. «Все так реагируют на Полину. Она просто солнечный лучик в это дыре, ничего такого.» Рома всем своим видом показал недовольство, выругался себе под нос и с фразой «встретимся попозже» отошёл от Полины. Смирнова, убирающая вещи со своей парты, внимательно слушала разговор, но на неё не обращали никакого внимания. Она ядовито улыбалась, хотя изнутри тлело что-то горькое. Словно горела горькая полынь. Нет, всё же, аромат больше напоминал амброзию. «Просто она меня раздражает. Это просто ненависть» -Морозова, сердцеедка ты местная, разберись, кто тебе нравится. Или уголовник, или псих. За двумя зайчиками не угонишься, как ты знаешь. Полина оставила колкость без ответа. Морозова молча собирала свои вещи. Выглядела она такой раздосадованной, как выглядела почти всегда после Катиных глумлений. Смирнова деловито закинула рюкзак на плечи и вышла из кабинета, оставив за собой выраженный ванильный сийяж и внимательный взгляд на Морозовой. Остальные пять уроков прошли мучительно долго. Будто терпкий мёд, не желающий покидать свою ложку, минуты тянулись, липли, заставляли молиться, чтобы стрелки часов хоть немного сдвинулись с места. Ничего интересно ни в школе, ни за её стенами не происходило. Смирновой даже обсудить толком некого было. Морозова молча читала книги и готовилась к урокам, или же просто слушала школьную какофонию. Все были заняты своими скучными делами, которые они считали неимоверно важными. Почти на всех уроках, да и переменах, Морозова ловила на себе взгляды. Взгляды Антона, Ромы и.. Кати. Никто из девушек не мог понять «почему?» . Почему Смирнова так отчаянно пытается унизить Морозову. Почему Морозову оскорбления задевают сильнее, чем раньше, но она не хочет выдавать этого. Почему Смирнова жаждет внимания Полины, но никогда этого не признает.. Вопрос останется риторическим. Витающем в воздухе и оседающем на нёбе еле заметным ароматом. Как букет из ванили и ежевики.. В этот понедельник в классе были не все. Последним уроком была физкультура и учитель решил провести всеми любимую игру – волейбол. Но на разминку вставали парами, а так как не все пришли, класс делился ровно.. -Ну что, Морозова, я смотрю, у тебя пары нет. Смирнова вальяжно подошла к Полине, скрестив руки на груди. Она издевалась над одноклассницей, что у той не было пары, хотя и сама осталась одна. Но её это не волновало. Сейчас она была тем самым человеком, что «у других соринку в глазу разглядит, а в своём и бревна не увидит». Ей было не важно, что её «подруга»-сплетница Лена сегодня не пришла, а другие две уже разбились на пары. Ей было не важно своё одиночество. Ей было важно то, что Полина сейчас осталась одна. И Катя не могла упустить шанса. Ни в каком из смыслов не могла.. -В таком случае, я, так уж и быть, составлю тебе компанию на этот раз. Хищно улыбаясь и показушно разглядывая ногти, Катя наблюдала за реакцией одноклассницы. На лице Полины пробежало смущение, неудобство, дискомфорт и что-то четвёртое, что Катя различить не смогла. -Только если это тебя не затруднит.. Полина могла обратиться к Роме. Или к Антону, и спокойно встать в тройку с ребятами. Или же просто одна у стены, но она согласилась. Не смогла отказать этой, столь сильно похожей на рыжую хищницу, девушке. А может и вовсе не хотела отказывать. Урок прошёл, на удивление, спокойно, несмотря на столь удивительный дуэт. Так же, ко всеобщему удивлению, этот невообразимый дуэт оказался выигрышным. Катя – как атакующий, а Полина – защитник, беспрекословно защищающий спину своего атакующего и подающий ему мячи для атак. На площадке из 6 человек было будто только двое : хищное дуо из юркой ласки, не дающей противнику шанса, и грозной лисы, загоняющей противника в угол своим напором. Они сплетались воедино, кружились, словно в танце, в своём жестоком пируэте, уничтожая соперников. Они, сами того не понимая, слились в единое целое, как тот робот из «Вольтрона», о котором вечно пищала банда Пятифанова. Но это было их личное слияние. Личный, отдельный ото всех симбиоз, о наличии которого они даже не задумывались. Просто игра. Просто хорошо сработались. Просто подходят друг другу. Было бы всё так просто на самом деле.. -Ну ты и атакуешь, Смирнова. Ты прям гроза волейбола. -Да если бы не твои пасы, я бы ни одного мяча не забила. Девушки, впервые за день, искренне улыбнулись. Катя даже не заметила, как под обычным диалогом принизила себя, чего от неё вообще ожидать невозможно. Сердца обеих бешено стучали. То ли от давления после игры, то ли от победы, то ли от чего-то другого, неизвестного. Чего-то тёплого, мягкого, как снег, но не обжигающего, наоборот. Чего-то непонятного.. -Да вы, девки, прям разхерачили нас. Я удивлён, Смирнова, думал ты только языком трепать умеешь. -А ты, похоже, только это и умеешь. Такая дылда, а даже в блок встать не сумел. Улыбка с лица как Кати, так и Ромы сползла. Яркие тона, которые на секунду наполнили школу, вновь стали серыми. Лёд на момент тронулся, но всё вернулось на круги своя, заледенев. Рома скривился, смотря на Катю. Полина же устало понурила голову. -Мдам, умеешь момент испортить. Отрезал Пятифанов и, развернувшись, ушёл, вытирая шею от пота. Все прошли в раздевалку. Небольшие помещения тут же наполнились голосами. Школьная какофония, бессмысленные разговоры, лишняя информация, лишние люди. Здесь всё кажется лишним. Ненастоящим. Неправильным.. Правильным казался лишь тот момент после игры. Те пару минут, когда мир наполнился цветами ярче, чем белый и серый. Но момент канул в небытие серости. Школьный день окончен и все вымученные дети, толпясь и толкаясь, вываливаются из школы. Все спешили домой. Спешили освободить себя от обязанностей, скинуть маски и облачить своё нутро. И лишь некоторые, терпеливые люди, которым было не к чему спешить, ждали, пока давка поутихнет, а после спокойно шли домой. Одной из таких была Катя. Ей было некуда спешить. Да и не к кому. Дома – тоска смертная. Мать вечно на работе, сеть ловила через раз, на улице дубачина, делать попросту нечего. Смирнова прошмыгнула через закрытый чёрный вход на задний двор. Примерная ученица опёрлась спиной о стену. Испустив усталый вздох, Катя откинула голову и, не будь на ней наспех натянутой шапки, наверняка бы приложилась головой о стену. Девушка терзала себя. Ежедневно изматывала физически и морально. Все эти думки, запреты, решения.. Всё это было слишком сложно. Проще плюнуть и пустить на самотёк. Но так нельзя. Это неправильно. Смирнова – не правильная. Катя быстро дёрнула собачку куртки и залезла во внутренний карман. Быстро нащупав зажигалку и неприятную на ощупь пачку, Катя вытащила «Набор Пятифанова». Обычная полу-прозрачная пластиковая зажигалка с кремнем и пачка дешёвых сигарет с минималистичным, приятным на вид дизайном, и надписью «Laser». Не самые лучшие сигареты, конечно.. Да что греха таить, в ближайшей табачке эти были чуть ли не единственные, причём, крайне недорогие сигареты. Другого попросту не было. Екатерина достала из пачки сигарету, зажала зубами и подожгла, несколько раз прокрутив кремневый барабанчик пальцем. Сделав одну глубокую затяжку и задержав дым в лёгких, Катя провела руками по лицу. -Господи, я никчёмна. Протерев глаза, Катя смахнула пепел с сигареты. В этом был один из минусов данной марки. Тлел Laser безумно быстро. Смирнова морщилась, но продолжала втягивать едкий дым и задерживать его в лёгким, чем наносила больше боли и дискомфорта, нежели удовлетворения от табакокурения. Зловоние стояло жуткое. Пахли сигареты как сожженная резина, в перемешку с не самым качественным табаком. Да и на вкус отличалось не сильно : отдавало сыростью и горьковатостью. Как будто вместо табака добавили сухие стебли. Вкус противной плёнкой оседал на нёбе и оставался в глотке. Но это помогало думать. Да, было мерзко, отвратительно от самой же себя, и больно, но это помогало Кате думать. С сигаретным дымом из разума Кати, кажется, уходило всё о плохое, что она днями копила. Те оскорбления, что летели в адрес других, собственные унижения, все недосказанности.. Будто всё улетает. Вместе с запахом ванили и еле различимым ароматом ежевики. И вновь этот чёртов аромат стоит в носу. Даже сигареты не могли перебить его. -Какого, мать твою, хера ты забыла у меня в голове?! Катя сделала ещё одну тягу, прикусив язык. Было громко.. Смирнова больно ударила себя по щеке, стараясь переключиться, но запах стойко витал рядом. -Кать.. Всё хорошо? Смирнову будто током ударило. Она отскочила от стены, уронив окурок в снег и сама чуть было не поскользнулась, но цепкая рука Полины успела схватить Катю за кисть. -Извини! Извинения вышли излишне громкими, от чего и без того раздражённая на вид Катя ещё больше озверела. Но когда та подняла взгляд на Полину, в глазах читался лишь вопрос «Почему». -Почему ты тут? Спокойно спросила Катя, отряхиваясь. Она внимательно смотрела в бездонные глаза Морозовой, которые были наполнены некой тревогой. -Я увидела, что дверь открыта, стало интересно.. Смотрю, а тут ты стоишь с сигаретой, задумалась о чём-то, внимания на меня не обратила даже. Вот и подала голос.. -Да там толкучка такая просто была, я решила тут пока переждать. Ну, за одно и.. Не договорив, Катя указала на потушенную сигарету. -А.. Можно с тобой.. Переждать? Катя издала тихий смешок и улыбнулась. Она снова прислонилась к стене спиной, смотря на одноклассницу. «Пять минут назад ты не уходила из моей головы, а теперь стоишь передо мной и хочешь составить мне компанию. Морозова, ты невыносима.» -Да присоединяйся, я не против. Полина улыбнулась. Эта улыбка была настолько светлой и чистой, что, снег рядом с ней, кажется, даже таять начал. Морозова прислонилась к стене рядом с Катей. Они не чувствовали соприкосновения, но обе знали, что касаются друг друга плечами, пусть и через куртку. Сейчас всё было иначе, нежели на истории утром. Нет этой неловкости, разреженности, наоборот, атмосфера была крайне комфортной.. Девушки будто вышли из образов. Катя из образа хищника, Полина из образа жертвы. Не было больше насмешек, колких взглядов и робких ответов. Вне школы Полина становилась словно уверенней. Рядом с ней она была более уверенной. Обе девушки стали собой. Приятное тепло разливалось по телу, а снег будто ярче заиграл под лучами солнца. Мир снова наполнялся красками, как тогда, в спортзале. Словно раскрашивает кто-то. -И всё-таки, красиво у нас тут. В посёлке. Тихо начала Катя. Периферическим зрением она смотрела на Полину, которая чуть улыбалась. -Даа, но тоскливо. Музыки не хватает. Красок. Всё такое.. блеклое, серое, неприятное. Хотя сейчас, мне кажется, что всё вокруг выглядит поярче. Полина, уже полноценно улыбаясь, повернула голову к Кате. Смирнова же отзеркалила её действие. Пару секунд девушки молча смотрели друг на друга с улыбкой. Свежесть наполняла тело Кати. Словно горный ручеёк, по её венам текло что-то тёплое. Теплее крови, что-то, что грело душу и топило льды. Что-то на букву «л». Между ними была какая-то связь, какая-то шёлковая, незаметная нить, которая связывала два сердца, бьющихся в ускоренном темпе. Момент не был неловким. Он был.. Правильным. Задний двор наполнял приятно-терпкий букет из ежевики и ванили. Ароматы играли друг с другом, сплетались, дополняли и усиливали друг друга. Незабываемое смешение. Полина чуть опустила взгляд и нерешительно начала. -Ты.. Может, скурим одну на двоих? Катя несколько опешила. Девушка свела брови к переносице и меж бровей у неё появилась характерная морщина. Взгляд был полон непонимания, а губы чуть поджаты. -Ты куришь? Такой ожидаемый и весьма логичный вопрос. Но Полину он немного задел. Почему она не может курить? Она что, хуже других? Или наоборот, лучше.. «Из-за тебя курю» Осело в глотке Полины. Девушка лишь неловко улыбнулась, пожала плечами и отвела взгляд на землю. -В таком тоскливом месте и собака закурит. Катя издала пару смешков и достала пачку с зажигалкой. Она знала о небольшом правиле «Одной на двоих», но ничего не сказала. А ведь Полина тоже знала про него. Катя подожгла сигарету и, сделав затяжку, передала Полине. Морозова не морщилась от едкого запаха, или мерзкого дыма, как было с утра с Пятифановым. Она разделяла его вместе со Смирновой. Впитывала яд, который мешался с ароматом ежевики, в свою кожу. Девушки вели какую-то непринуждённую беседу, передавая никотиновую палочку. Почему Катя себя так ведёт? Почему вне школы, получая желанное внимание, она не оскорбляет Полину. Почему она с ней говорит? Почему всё так?.. Девятиклассницы закончили курить. Через небольшое количество времени Полина убежала на занятие, попрощавшись с Катей. Приятное послевкусие осталось на языке после этой встречи. Мир не переставал терять краски. Лёд действительно тронулся. Смирнова постояла ещё минут 5 возле стены, но времени было уже немало. Она медленным шагом направилась к выходу из школы. Выйдя на главный двор, Катя легко нашла взглядом окно в музыкальный класс. А там увидела и Полину, которая быстро двигала смычком, играя какую-то мелодию. За игрой Полина словно светилась.. Катя развернулась и направилась по направлению к дому. Голова её была пуста. То ли сигареты вырвали её из лап отчаяния, то ли тому виной приятная беседа. По приходе домой, Катя крикнула привычное «Я дома», но ответа не получила. Как и всегда. Она быстро разделась и вошла в ванную. Оперев локтями о края раковины, Смирнова смерила девушку в отражении презрительным взглядом. Вместо необычайно освежающего, тёплого и приятного ручейка, по телу стала разливаться раскалённая лава. Разум заполняли нехорошие мысли. Температура вокруг подскочила до пика. Лицо Кати покрылось испариной, а прежняя улыбка превратилась в оскал. -Какая же ты жалкая, Смирнова. Тебе только улыбнулись, а ты и растаяла. Никчёмная дрянь. Это неправильно. Неправильно, слышишь! Катя фактически кричала на отражение в зеркале. На глазах навернулись слёзы. -Ты неправильная! Ты её просто ненавидишь, пожалуйста, просто ненавидишь.. Голос Смирновой дрожал. Слезы начали ливнем капать из глаз. Катя сползла на пол ванны. Она поджала колени и уткнулась в них лицом, часто всхлипывая. Её грудь разрывалась на куски. Будто что-то хотело вырваться от-туда. В горле стоял крик, но она не будет кричать. Не сможет.. Комок несказанных слов застрял в глотке и не позволял выйти наружу. По всему телу будто кровь из разрезанной груди стекала. Горячие слезы с характерным звуком бились о кафель, заставляя с ума сойти от монотонности. Катю била мелкая дрожь. Она свернулась, будто испуганный зверёк, который боится, что его найдут, поймают и растерзают. И ведь этого Катя и боялась. Боялась растерзания. Боялась общества. Боялась быть отвергнутой. Катя боялась себя.. Она не могла принять факт того, что влюбилась в девушку. В её чёртову одноклассницу Полину Морозову, которая единственная дарила краски этому миру. Не могла принять и до последнего отвергала. Но в душе молилась, чтобы Полина обратила на Катю хоть крупицу внимания.. И в голове навсегда осел вопрос «почему». Почему она? Почему всё так? Почему же ей так больно..?