Одуванчик

Моросящий, ледяной дождь водопадом окатил город. Легко было поскользнуться на ровном месте и упасть. Легко было утонуть в любой луже и простыть. И такой удачный момент, чтобы упасть с крыши и закончить это все. Ноги обледенели в мокрых носках. Одежда прилипла к телу. А волосы были настолько влажными, что с них можно было выжать целое ведро воды. Антон стоял на крыше самого высокого здания в Москве и смотрел на весь этот город. Он больше не может переносить те чувства, что теплятся в его сердце так долго. Больше не может спокойно смотреть на возлюбленного, зная, что никогда не расскажет о своей любви к нему. Его осудят. В России такое — грех. А как на него посмотрят друзья? Коллеги? Будут ли они общаться с ним, узнав, что Антон уже 7 лет любит только одного человека? Сначала казалось, что это все игра. Это все пройдет, затянется и потушится. Но как же сильно Антон ошибся. Жить так, смотреть на него, и мечтать о совместных вечерах и поцелуях так мучает его… Слезы слились с дождем, стекая по щекам. Руки посинели от холода, но Антону плевать. Он решился спрыгнуть — он спрыгнет. Шаг. Еще один. Еще три. Уже самый край. Еще чуть чуть, и внизу будет мешок из раздробленных костей, крови и человеческого мяса. Давай, Антон, ты сможешь. Нога уже свисала с крыши. Раздался громкий плач, словно у ребенка отобрали желанную конфету. А так и было. Только конфету изначально не дали. Где-то вдалеке прозвучал стук двери, но Шастун заглушил его в своей голове. Ему не хочется думать о том, что кто-то искренне хочет его спасти. Но он не знает, что это не, как обычно, его лучший друг Дима. А тот самый возлюбленный. *** Еще утром было солнечно. Птицы щебетали, а из открытого окна доносились звуки людей. Городская суета была Арсению по нраву. Это все его, это то, о чем он мечтал. Даже в родном Омске не было такого, как здесь. Тут все по-другому. Тут все получается. Как и получилось сняться в крупном кино. И не на заднем плане, а в самых первых рядах. Его счастью не было предела. Телефон завибрировал. Это сообщение от «одуванчик» — именно так Арс подписал Антона. Кудряшки молодого, горячего парня из Воронежа напоминали Арсению одуванчики. Мягкие, шелковистые кудри, которые пахли морским бризом. Сигарета в руках по своему казалась Арсению чем-то прекрасным. И в принципе сам Антон Шастун, такой, каким он был, есть и будет, был для Арсения крашем. Да, местный граф сам по себе хорош, но Антон был, как вишенка на торте — подчеркивал всю утонченность Попова и сам по себе был прекрасным. Арс не сразу понял, что влюбился в него. Понадобилось 5 лет с начала знакомства, чтобы возникли чувства. Знал ли Арс о том, что они взаимны? Догадывался. Но так не хотел все рушить. Это опасно. Как горячий утюг, или раскаленная плитка, которую хоть слегка коснешься — и получишь ожог. Арсения сжигало от любви к этому парню. Очень сильно. Он был готов получить хоть тысячу ожогов, но не оставлять Антона одного. Сердце екнуло при виде его сообщения. Там было простое «как дела?», но бабочки уже рвали и метали внутри. Так сильно Арс любил его. Он набирает: «Хорошо, а у тебя?» Переписка выходит долгой, парни болтают о всяких мелочах, и Арс даже не догадывается, что он переписывается с Антоном последний раз в своей жизни. Он не догадывается о том, что может потерять Антона навсегда. Они никогда не встретятся. Не обнимутся. Не поцелуются. Арс об этом не знает, но знает Антон. Закончив диалог днем, Арс попивает свой давно остывший кофе, глядя на оживленную Москву. Он предается воспоминаниям. *** — Итак, Арсений, хотите познакомиться с вашими коллегами импровизаторами? Стас заводит Арса в студию. Яркая, освещенная и полная декорациями. ТНТ умеет преображать все, что угодно. Внутри слегка шумно, везде движение, и именно это заводит Арса. Он никогда не останавливается. И, кажется, уже уловил кого-то своим взглядом. Худенький парень сидел на кушетке и дрожал. Видеть такое графу не впервой — все волнуются перед чем-то важным. В его голове рождается мысль: «Надо его успокоить». Арс подходит и садится на корточки. — Привет, — весело произносит Арсений, сверкая глазами. — А! — парень одергивается, смотря на новое лицо, — Здравствуйте! Вы тоже на съемки пришли? — Да, все так. Я Арсений. — Очень приятно, я Антон. Парни пожимают руки, и Арс все же встает с пола и садится на ближайшую кушетку. Антон нервно теребит кольца, чем выдает себя перед актером по образованию: — Переживаешь? Понимаю, я тоже волнуюсь. — Но по тебе не скажешь, что ты… — Я всегда волнуюсь. Просто научился не подавать виду. У тебя все еще впереди, и ты научишься этому. Давай пока я помогу тебе успокоиться. Антон поначалу вежливо пытается отказаться. Но Арс настойчив, и уже через 5 минут парни выполняют дыхательное упражнение — Арс и Антон вместе вдыхают, и также вместе выдыхают. Так 10 заходов подряд. Почувствовав, что Антон немного собрался, Арс тепло улыбается ему и хлопает по плечу. — Я всегда так делаю перед съемками. Чувствуешь, как помогает? — Да… Спасибо тебе! До начала Арс успевает познакомиться с еще одним своим коллегой — Дмитрием Позовым. И выясняет, что Антон и Дима оба из Воронежа, и дважды пытались с другими ребятами пробраться на ТНТ, но безуспешно. Антон начинает чувствовать притяжение, но не подает вида. Он не уверен в том, что правильно все понимает, поэтому решает об этом не думать. *** Незаметно круглый, яркий диск скрывается за темными тучами. Надвигается дождь, и он точно будет долгим. Арс, не раздумывая, пишет своему одуванчику, чтобы он был дома, но ответа не получает. «Наверное, занят» — думает Арс. Но осекается. Чем может быть занять человек в выходной? Сердце бешено метается. Уже три часа нет ответа, а дождь уже градом полился на город. Неужели в беду попал? Или еще что? Зазвенел телефон. Арс пулей метнулся к столу, но это не его одуванчик. Это Дима. Придется брать трубку. — Ало? — Арс, ты Шаста сегодня не видел? — Нет, я только списывался, а что? — Тут такое дело… Стас видел, как он поднимался на крышу. Я переживаю за него. Сколько себя помню, он всегда был склонен к депрессии. — Погоди, что значит всегда? — Ах да, ты с ним не так тесно дружишь. Я не хотел тебе говорить, Арс, но Антон любит тебя. Давно. Но ты же знаешь, в России мужчины не могут встречаться. Я боюсь, что он собирается прыгнуть. Чувство неизбежности усилилось. И надо быстрее прервать разговор с Димой, чтобы поймать Антона и отговорить. — Скажи, где его видел Стас? — Арс начал одеваться на ходу, чтобы не терять время. — Говорит, в районе башни на набережной. Как его отговорить не идти туда? Помоги, Арс. Прошу тебя. «Все зависит только от меня». Как ракета, Арс хватает телефон и ключи, закрывает дверь и бежит в сторону башни. Он забыл зонтик, но сейчас ему так плевать на это. Хочется только одного — успеть его поймать. Прижать к себе и не отпускать никогда. Как он мог быть так слеп? Не видеть очевидного? Может, если бы Арс сразу дал Антону понять, что тоже его любит, все не зашло бы так далеко? Вопросы остаются без ответа, а в голове лишь кудряшки Антона. Беги, Арс, быстрее. БЕГИ! В глазах темнеет от бега. Капли попадают прямо в глазные яблоки, но как же ему все равно. Как же ему плевать на себя. Антон важнее. И он успевает. Забегает на крышу башни именно тогда, когда Антон уже начал шагать на край. Хочется кричать «СТОЙ! ОСТАНОВИСЬ!». Но Антон не послушает. И Арс делает только одно. Он хватает его за мокрую, ледяную руку и тянет на себя. Еще бы чуть чуть, и Антон бы упал. Но Арс успел. Парни падают на мокрую поверхность, позволяя дождю схватить их в свои лапы. Антон вырывается, но Арсений сильнее. Держит его изо всех сил. Руки соскальзывают, но Арс не сдается. И побеждает. Антон лежит на нем. Слезы льются сильнее, и их почти не видно на мокром лице. Шаст смог выдернуть руку, но он не собирается бить Арсения. Он закрывает глаза рукой и горько плачет. Он никогда не плакал. Никогда не демонстрировал свою слабость. И тот факт, что первым и последним будет его возлюбленный одновременно радует и огорчает его. Ведь он хотел бы сейчас оказаться один. Хотел бы ничего не чувствовать. Просто лежать бездыханным телом на асфальте, и не видеть своего позора. — Зачем, Арс?.. Горло щиплет от слез, дрожь пробирает до мозга костей. Но физическая боль притупилась. Осталась лишь душевная. Арс отпускает Антона, боясь, что тот побежит от него прочь… Но он больше не убегает. Антон сел на мокрую крышу, продолжая плакать. Слышны лишь всхлипы, рыдания, Антон старается скрыть от графа свои слезы. Но актер не дает ему это сделать. Арс садится напротив, насильно поднимая его опухшее, холоднее и красноватое лицо на себя. Ему больно смотреть на страдания близкого для себя человека, но ему нужно это делать. Нужно отговорить Антона от самоубийства, иначе Арс до конца своей жизни будет жалеть, что упустил свой шанс и бросил все на самотек. Они будто играли в гляделки. Смотрели друг другу в глаза, не опуская их. Глаза щипало, во рту стоял ком, и только рыдания обоих слышались в районе крыши. Увидев, как Арс плачет, Антон сам собой отказался от смерти. Оказалось, он не готов покончить с собой, зная, что Арсений не перенесет это. Но слез не осталось. Только сожаление. — Я все знаю, — все же прервал тишину Арсений, продолжая держать парня за щеки, — почему не говорил? В груди стало теплее, но это не грело. Щеки прижимались к ладоням, но все еще дрожали. — А сам как думаешь? Я боялся. Боялся, что ты отвергнешь меня, и я останусь один. Послышался смешок. Ну вот, Арсу смешно от его влюбленности. Антон почти заплакал, но… Не смог. Губы графа коснулись уголка его глаз. По-своему интимно это было. Так необычно. Казалось, это сон. Но руки были реальными. Там, где осталось касание, полыхало тепло губ, что нежно коснулись его. Никогда такой бури эмоций Антон не испытывал. А Арс улыбался. — Я тоже боюсь. Я хоть и любил женщин, но ты исключение. Я бы и не понял, если бы не узнал, что ты здесь. Одуванчик…. Я люблю тебя. Давно. Пожалуйста, не покидай меня. Дождь перестал литься. Показались лучи солнца. Они осветили трепетный поцелуй, доставшийся от Арсения. Но он был не в щеку. В губы. Нежный, едва ощутимый, такой теплый растопил сердце Антона, не давая пошевелиться. Казалось, сердце уже выпрыгнуло из груди, ибо его звук стал таким приглушенным, словно оно и не стучало. Привкус кофе и дождевой воды смешался в один, который Антону хотелось распробовать. Аккуратно, почти незаметно, Арс снял мокрый капюшон с Антона, приглаживая волосы. Он приоткрыл глаза, лукаво смотря на Антона в ожидании. Откажет ли он сейчас, или даст ответ? Ответ был дан. Арс увидел, как Шаст закрывает глаза, прижимая его к себе. Становилось тепло. Но не на улице, а в груди. Поцелуй оказался кофейным и солнечным, а воды словно и не было. Все грустные мысли улетучились, словно Антон и не хотел совсем недавно покончить с собой и оставить свои чувства внутри. Был только Арсений и солнце на небе. Больше ничего вокруг. Только они. Притяжение усилилось. Парни почувствовали толчок со своих спин, и прижались друг к другу еще сильнее. Мокрая одежда прилипала и холодила, но как же было плевать на все это. Было плевать на лужи вокруг, на холод снаружи, вообще на все. Мир сомкнулся на этих двоих. И все 7 лет переживаний и безответной любви сгинули в поцелуй. Пожар разгорелся еще сильнее, и он стал вечным. Напоминал звезду возле мемориала, где огонь не потухает никогда. Их огонь тоже не потухнет никогда. И так не хотелось все это прерывать. Парни взглянули друг на друга. Снова послышался стук сердца. Снова Москва открылась перед глазами. Но неизменно остались Арсений и Антон. И только сейчас Антон задрожал. — Пора домой. Ты замерз. — Но я так не хочу... — Мой ближе, пойдем. Арс встал на ноги, протянув руку. Это было равносильно выбору к игре — возьмешь руку, и всегда будешь вместе со своим графом. Откажешься — уже потеряешь его и больше не вернешь. И выбор был очевиден. Антон протягивает руку, и встает на ноги. Солнце уже осушило его волосы, и те снова стали кудрявыми. Как раньше. Арс не сдержался, и наклонил Антона к себе, принюхиваясь к его волосам. — Все тот же морской бриз. Славно. Для Арса это было привычно. Но Антон всегда смущался, когда тот так делал. Как и сейчас — он сильно покраснел, как помидорка, и прикрыл лицо руками. Арс засмеялся. Но этот жест уже не казался Антону чем-то неправильным. Напротив — он бы хотел, чтобы Арс снова прижался к его макушке и вдохнул легкий морской бриз. И он обязательно попросит его дома. Не забудет об этом.