А на душе моей шрамы...

Движение ветра, и на меня с ветки падают хлопья снега. Пальцы ног быстро мёрзнут, руки давно заледенели. Шмыгаю носом чуть ли не каждые пять минут. Куртка с мехом еле спасает от таких холодов. Никто же не предупредил нас, что люди так ощущают холод. В Сноудине хоть и вечная зима, но кости не становились льдом. Кожа же краснеет и немеет. Если верить местным, сейчас начало января. У народа был праздник, который мы празднуем обычно позже (хах, если вообще празднуем). Всё так и пестрит яркими фонарями, на снег падают блики красного и зелёного. Шапка, найденная братом в дешёвом магазине, приятно греет. Теплые ботинки с высокими стенками крепко держат ногу. Алый свитер до того теплый, что голые ладони и лицо готовы трескаться или щипать от колкости погоды. А ведь прошло несколько месяцев. Наш выход стал новостями в местных газетах и телевидении. Мы более чем удачно прижились, и устроились работать. Поэтому не все так плохо. Но мы скучаем, и боимся вернуться обратно. Нас слишком долго не было на родной земле, а мы могли бы сбежать в плен горы, она сохраняла и оберегала, и была чужим домом. Мы здесь и сейчас, и мы готовы двигаться. Девушки в пальто странно и оглядывают нас. Одна - в тёмном пальто и шарф, вместо шапки. Другая брюнетка с розовыми щёчками и носом. Оба взгляда блестят. Ещё немного, и дрожь пробирает меня. Ежедневно вспоминаю её. Фриск видится везде. Часто представляю: как мы бы вместе шли по улицам между трехэтажными домами, сидели в парке под снегопадом, грелись дома с кружкой чая и коричного пирога - её любимого. Это всё не представляется с моей сущностью. Монстры стали мягче, оставаясь твёрдыми внутри. Настороженные, жестокие, любопытные. Однажды, когда я был один, ещё там, в Сноудине, сломленный скелет дотронулся до цепочки в кармане, в куртке. Я сидел у ножки кровати, положив затылок на одеяло, смотрел в потолок. Одинокие огоньки доставляли свет в комнату. Косточки фаланги вытащили этот символ. В ладони искрились золото. Сердце напоминало душу Фриск. Такое же чистое, яркое, теплое. Мне кажется, в ту ночь моя Душа сломалась несколько раз. Эту боль сложно было остановить. Боль от потери пришлось терпеть и пережидать. Брат долго вытаскивал из такого состояния меня, но сначала дал быть собою. Меня теперь не изменить, надел маску безразличия и не подпускаю к себе кого-либо. Нашлось пару людей, с которыми я познакомился, и рад знакомству. С ними мы организовали мастерскую. А работа дала смысл делать что-то. Помощь другим, отдых жужанию в мыслях, а усталость готовит к физическому перерыву. Прохожу слишком яркую витрину, вижу отражения себя. Останавливаюсь посмотреть на товар, однако всё так и говорит - "ты смотришь на себя двуликого!". Ведь первый я - внешность для людей. Второй я - скрыт внутри и видят знающие или только я сам. Острые скулы, немного впалые щеки от истощения. Кушаю редко, но ем. Приходится привыкать к человеческому организму дольше, чем думал. Белоснежные волосы видно из-под шапки. Глаза... Глаза не имеют смысла. Оболочка, которая страшит людей, на деле выражает вечное страдание. Бардовая, с крапинками рубина, оболочка. И так странный цвет для людей, а тут и вовсе страх. Губы с обыкновенной для себя ухмылки нынче опущены, став неприкосновенностью. Повезло мне также и с формой тела - широкоплечий, не высокого роста, чуть более ста семидесяти, с неплохой фигурой по общему мнению. На меня из отражения смотрит копия, радующая других. Этакий лицемер. Тяжело вздыхаю, и иду дальше, поднимая ботинками снег. Мягкость холодных льдистых капель липнет к жёлтому меху капюшона. Слишком холодно. Слишком одиноко. Слишком много пустоты. Мой путь длился до квартиры, снятую с братом. Правда ночую там один, как и выживаю. Брата служит совместно с полицией людской, и вместе с монстрами отдельную группу создали. Поэтому я тут один. Во всем городе. Я не жалуюсь, мне не плохо. Мне просто одиноко. * * * Скрип металла, лязг, удары железа и инструментов. Этим летом в мастерской слишком частые клиенты бездушные машины. Механизмы, не думающие о людях и мире. Просто выполняющие свою работу. Жарит как в Ядре. Что за бред с температурой здесь?! Не прошло и года, а столько испробовали. Мастерская закрывает от солнца, а вот в гараж попадают палящие лучи. Все руки в машинном масле, ещё и черные от грязи и ползания по полу. Модель такой машинки неплохая. Большой перед, крепкие колеса, комфортные стекла с затемнение сзади. Приличные фары. Минимум вмятин и царапин. И цвет приятный - серебристый. Хлопаю капотом, закрывая его. Поправив лямку компбинезона, достал кусок ткани. В гараже особо не на чего смотреть. Раковина, шланги, множество инструментов, зелёные стены, под тип леса, коричневая плитка на полу. Стекла, пропускающие жару. Всего остального по мелочам. Работы хватает, зарплаты тоже. Подношу к раковине тряпье. Вода, на удивление, чистая. Прохладная. Безумно круто. Опускаю лицо под воду, попутно смываю грязь. Остальное, что надо, протереть руки. Футболка висит мешком на мне, на размер больше, может, на два. Белая, маркая, что нужно для работы. Это чтобы я не забывал, что занят, а не ленюсь. Руки болят. Смотрю на ладони. Вены слишком близко к коже, покраснения на косточках. Как же сложно видеть чужого себя! Малейшая травма - рана и кровь; удар-синяк; неудачное что-либо - перелом или хуже. Промыл волосы. Теперь точно легче. Оставляю машину, защелкнув двери гаража. Иду в комнату отдыха нашего. Мои отношения с работниками хорошие, меня это пугает больше, чем я их. Они нас мало знают, и прошлое говорит лишь плохое. То ли мы, как звери в клетках, интересны, то ли настоящее дружелюбие. Заманчивая мысль, кстати. Во время Фриск люди такими же были? Душа больно сжимается каждый раз, при упоминании милой. Последнее время так вообще разрывается на части. Вот и сейчас, достав Душу, сидя на чёрной коже дивана, рассматриваю её. Мелкие трещины сияют для меня. Инстинктивно сжимаю пальцами под футболкой золото. Напоминание, собственность, любовь. Может быть сейчас внешне - чистое спокойствие и напряжение. Я скажу всем, что задумчивость, но не поверят. Ториель, Азриель и Альфис твердят, что трещины не залечить уже. Слишком хрупкая Душа. Но как, блин, она хрупкая, если один из сильнейших монстров?! Я отдал часть себя Фриск, а она мне себя. Именно это действие помогло немного ей. Именно моё сердце должно разбиться. «А на душе моей шрамы И сердце погасло, Что так дарили мне искры жизни, глаза твои, И всё не напрасно, ведь дала ты мне любовь Ту самую нежную, надёжную и светлую...» Сжимаю челюсть и опускаю голову ниже, прячу глаза. Лгун. Вру сам себе все месяцы. Вру другим. Да всему миру! Магия вокруг поднялась. Злость и обида ни к месту. Хрущу пальцами. Ложь поглощает также быстро, как и зависимость. Хлопает дверь, а перед глазами настолько размыто, что не могу понять, кто пришел. Быстро прячу слабость. Людям лишь дай повод или открытое доверие, и становишься мишенью. - Не надо так горячиться. Самодовольный голос принца. Освобождение настигло и его. Наследник Дриммура, довольный собою, смотрит прямо на меня. И также далеко стоит, оперевшись о косяк. Златовласый, с беглой бронзой, напоминает зверя. Большие запоминающиеся глаза. Сегодня он в сине-зеленой рубашке и серых брюках. «Цвет пепла монстров». Моё настроение ему явно не нравится. Пугает его, но на лице улыбка. - На кой явился? Мимика лица приобретает обиду и настороженность. Вечная надежда увидеть меня в духе опускает его в крах. «Вот же дурень». Он, как и другие существа, не хочет приближаться к скелету. Ах да, ловлю на мысле, что не скелет. Упираю локти на колени. Могу приступать к нападению. Помню монстра ещё мелким. Серебристая шерсть мелькала паутиной по углам Подземелья. Напуганный, маленький, другой. Скалюсь в ухмылке, направляю в его сторону пару костей, удерживая на месте. Признаться честно, плохо помню его до обращения в цветка. Так, отрывки. Интересно глянуть на сегодняшнего монстра. - Что забыл, повторяю ещё раз. - А ты, как и всегда, дружелюбен. Эти слова бьют в самую душу. Знает меня и мои страдания, и всё равно пользуется этим. Кость приблизилась к лицу. Зелено-бардовые глаза горят злостью и обидой. Ну наконец-то я вижу клыки! Большие, упирающиеся в нижнюю губу. Прекрасное зрелище. Рык вырывается из глотки. Не нравится быть униженным и втоптанным. Не всем нам иметь высший статус, всегда будут низшие. - Допустим, я снова приглашаю тебя на совместный ужин. Точнее почти что на все выходные. В наш дом. Подумай хорошенько, возможно, встретишь новых знакомых. Или старых. Двигаю пальцем, крутя кости, и наводя новые к нему. Устал. Так сильно, как собака, что плевать на всё. Мне там нет места. Меня впринципе не ждут там. Какой бездной я им сдался? Здесь не чисто что-то. Кто новый? - О ком речь, сорняк. Тяжёлый вздох, стон, с смесью рыка. - Во-первых - не сорняк, а уже принц или монстр просто... Опустим это... Кхм... Там будут те, кто ждут тебя, потому что... - Ложь! - обрываю его, резко встаю. Жаркий день вовремя напоминает, что станет ещё жарче. Кости отдают теплотой, и температура, вероятно, поднимется ещё. И кто-то пойдет на угольки. Останутся рожки, да копытца. - Азриель, ну ты ведь не тупой монстр! Ну кто там ждёт? Ты? Зачем я тебе сдался. Пораскинь своими полушариями. Мне нет смысла прижимать к стене его. Не тот эффект, он выше меня. Поэтому стою в нескольких шагах. - Возможно, ты прав, - сдаётся он. В его взгляде что-то, что мне не понять сейчас. Тайна, враньё, страх. Он не может убежать, - Санс, тот вечер, надеюсь, изменит что-то в тебе. Просто подумай, и реши. Я не приду за тобою, и не потащу к нам. Понимаю, насколько тебе плевать на всё это. Но так нельзя. Ты не можешь принять её уход. Так дай шанс новой надежде. Казалось, что услышал только конец его монолога. Шёпотом добавлю, что принял, он слышит. Не верит, ведь в это и я до конца не верю. Её уход нельзя принять, время не лечит раны у меня, оно зашило мне серьезные повреждения, но то, что в памяти, нереально отпустить. Это пресслеудет ежедневно. - Пожалуй, мне пора идти, - секунда. Заминка. Опустошение. Своей магией он легко отправляет кости в искры, - если что, увидимся. Я на связи, ты знаешь. Смотрю на него. Чувствую себя измотанным. И он видит меня. Слабо улыбаюсь. Не сарказм, не ухмылка. Просто вежливость, которую ждут от меня. - Азриель, ты ведь знаешь, что я не позвоню тебе. - И все же, друг мой! Он счастливо, бодро и весьма дружелюбно помахал мне. Поправил клетчатую рубашку и отправился обратно. Лишь у окна, наблюдаю за ним, думаю. Ведь он прав. Всегда, хвост его, прав. И убегать будет не он. А я, возможно. Существуют пока три способа реагировать на ситуации. Убежать, сражаться, сдаться. И в скором времени, один из способов станет моим спутником. Солнце ослепяло. Листва вяло покачивалась. Яркие розовые цветы на деревьях отдавали чем-то непонятным. Мыслями, а может быть мечтами. Уже не знаю, о чем думать, и что будет. Раз он пришел, то не просто так. Думай, думай, думай Санс. Неужели не все монстры прогнили? Меня что-то натянуло в душе. Какая-то ниточка. Заинтересованности, надежды, неверия. Мне нужно узнать это. Наверное, солнце напекло так, что получаю иллюзии.