Одинокий, но нужный

Когда Игорь возвращается в Башню, он думает, что Олег его убьет. И, судя по взгляду, тот действительно это планировал, а останавливало его только присутствие Серёжи в комнате. Игорь бы вернулся раньше, обязательно, но преступники, к сожалению, не совершают ограбления по расписанию. А последний месяц они только и делали, что пытались вывести майора из себя, умудряясь совершать преступлений в два раза больше, чем за весь прошедший год. Все словно с цепей сорвались. Гром смотрит на Олега извиняющимся взглядом, не знает даже, что может ему сказать. Потому что нечего говорить, наверняка Волков итак все знает, понимает, но все ещё не готов принять. Сложно, когда твоему парню важнее работа, чем отношения. Но когда они только вступали в них, каждый из них был к этому готов. По крайней мере думал, что готов. Сережа, кажется, оказался не готов, а Олег не готов к тому, что придется успокаивать Разумовского, на постоянной основе уверяя, что с их Игорем ничего не случилось. Хотя в голове каждый раз все равно проскальзывали мысли перепроверить новости за последний час-два. В общем, Олег злился. Хотел набить Грому морду, но и от этого его явно останавливало присутствие Сережи в комнате. Присутствие Разумовского вообще как-то сглаживало все острые углы в отношениях Олега и Игоря. Потому что они не могли начать разборки там, где это увидит их Сережа, и будет расстроен, что его парни снова ссорятся, пусть они и будут уверять, что все в порядке. — Привет, — начинает Игорь, в надежде выстроить лёгкую беседу, в которой можно будет свести его пропажу к шутке и вернуть все в привычное русло. — Здравствуй, — Олег смотрит на него так, что Гром понимает — попытка была замечена, но не принята. — Что делал последние три недели? — язвит Волков, сканируя майора своим взглядом на предмет повреждений. А то, зная Игоря, тот может скрывать переломы, и при этом абсолютно спокойно продолжать ходить на работу. Давняя история, возникшая в голове заставляет хмурую маску Олега треснуть и вспомнить, как он когда-то в полном шоке, узнал от Грома, что он ходил к ним и на работу с переломанными ребрами, а никто так и не догадался. И Волкову тогда хотелось понять, это он настолько невнимательный, или Игорь настолько хороший актер? — Работал, — Гром не хочет уточнять. Он никогда и не отличался разговорчивостью. Может, только если считать язык боли, — вот там майор точно приуспел. — Понятно, — Олег не хочет сейчас вести разъяснительную беседу. Не при Серёже. Тому видеть это не обязательно. Волков уходит куда-то в сторону кухни, а Разумовский идёт за ним. И Гром чувствует себя неловко, на самом-то деле. Ему бы извиниться, да он никогда такого не делал, потому и не знает даже как. Мелькает предательская мысль просто сбежать, но тогда он расстроит всех ещё больше, ведь они как никак ждали Игоря домой. И ведь, действительно, Башня за все это время стала ему домом, а Гром продолжает ночевать в участке, даже не пытаясь доехать до своей квартиры, не то что до дома, где его ждут. Удивительно, что его вообще кто-то ждёт. Гром думает, что, скорее всего, недостоин того, чтобы его так ждали и переживали. Но почему-то эти два человека продолжают говорить с ним, обнимать, когда он приходит уставший и злой, объяснять ему, почему люди поступают так, а не по-другому. Олег с Серёжей научили Игоря любить, а тот все ещё продолжает их избегать и пропадать на работе. Наверное, это несправедливо по отношению к ним. Когда Игорь заходит на кухню, ему хочется себя придушить. Потому что даже сейчас, Олег все равно согрел ему ужин, хоть и сам ушел куда-то с Серёжей. И оставил записку, которая, кажется, окончательно добила Грома: «Поешь, пожалуйста. Зная тебя, уверен, что попробуешь отмазаться. Но, Горь, ты достоин того, чтобы просто поесть. Для этого не нужны титанические усилия, которые ты привык прикладывать. Мы с Серёжей не злимся, мы просто расстроены», — теперь майору окончательно и бесповоротно хочется себя придушить. Потому что, даже если он обидел Волкова, тот все равно умудряется своей заботой пробиться сквозь только что выстроенную броню, чтобы Игоря просто разорвало на атомы от нежности, которую Олег вкладывает в свои поступки. В спальню Гром входит осторожно, боясь вообще, что его прогонят. Он бы себя прогнал, на самом деле, будь на месте Олега и Серёжи. Но в спальне Волков лежит на кровати, прижимая к себе Разумовского, и, когда слышит скрип двери, тут же оборачивается, смотря на майора. Кивает ему, подзывая к себе, потому что знает: «Еще десять секунд промедления и Игорь уйдет. Не только из спальни, а из Башни в целом». Гром неуверенно ложится рядом, словно не было между ними всех тех ночей, когда они засыпали в куче-мале, где даже непонятно, кто есть кто. Но Олег притягивает его к себе, переворачивается и обнимает, одной рукой все ещё держась за Серёжу. Игорь продолжает чувствовать себя неуверенно, но через какое-то время расслабляется и засыпает. Наутро они все равно оказываются в одном большом сплетении из рук и ног. За завтраком Сережа, наконец, начинает разговаривать с Игорем. — Может, не будешь больше так пропадать? — сразу начиная с главного, спрашивает Разумовский. А Гром не знает, что ответить, потому что он не сможет так. Постарается, честно, но вряд ли сможет. Волков качает головой, словно читает его мысли. — Я постараюсь, — выдает самый рациональный ответ Игорь, но видимо таковым считал его только он, потому что Сережа обиженно отворачивается. — В смысле... Серёж, ты же понимаешь, что такое работа. Ты своей соцсети времени уделяешь больше, чем нам, а у нас преступники совсем все с ума посходили. — Почему в вашем отделе нет никого, кто может делать хоть часть твоей работы? — Не знаю, — честно отвечает Гром, — но, понимаешь, я не могу допустить, чтобы из-за меня кого-то ограбили или убили, просто потому, что мне нужно отдыхать. Разве это будет важно для людей, которых я не смогу спасти? — Для них будет важно, если ты сможешь их спасти и при этом не выглядеть так, будто со дня на день в могилу сляжешь, — подает голос Олег, скептически осматривая майора, — вчера в темноте не заметил, но когда ты так похудеть успел? И, судя по всему, ты за это время ещё и спал, дай бог, по часа два в день. — Три, — обиженно шепчет Игорь, на что получает подзатыльник от Серёжи. — Вот именно поэтому, Горь, тебе и нужно отдыхать. — Почему: «Поэтому»? — Потому что спать по три часа в день — ненормально. Ты и так на овощ похож, а если бы ещё больше времени прошло, то вообще бы уже не смог никого ловить. Грань, Игорь, должна быть грань между тем, что ты можешь сделать и тем, что можешь, но только если во вред здоровью, — Олег подходит к Грому сзади, опуская руки на напряжённые плечи. Проводит по ним мягко, заставляя задеревенелые мышцы расплавиться под прикосновениями. — И что мне теперь? Каждый день возвращаться вовремя? Не ловить никого? А может вообще переехать к вам домохозяйкой? — раздражённо спрашивает майор, вопреки приятным ощущениям, что расползаются по телу. — Это, конечно, идеальный вариант, но нет. Мы знаем, что ты такой жизни не вынесешь. Но, просто попытайся уходить вовремя, не засиживаться настолько, чтоб ночевать там, — Сережа грустно улыбается. — Постараюсь. И Игорь удивлен, что реально старается. Что проходит время, что ему хватило всего одного разговора, чтобы понять — преступники не уменьшатся и не увеличатся, если он будет спать дома, со своими парнями, а не в участке. Что на самом деле быть идеальным невозможно. Что все может быть хорошо, даже если на свободе разгуливает кто-то, укравший лишнюю жвачку в магазине.