Детские травмы

По возвращению домой Маринет стала хорошо общаться с Лукой, Адрианом и Натаниэлем, а также с другими ее бывшими одноклассниками. Они часто собирались вместе гулять, общались каждый день, проводили время. Маринет сдружилась заново со всеми и тепло ко всем относилась. В один из дней ее пригласил Натаниэль в гости. Она была не против так как давно хотела посмотреть коллекцию его картин.        Придя в роскошный особняк, Маринет удивилась, в каком огромном доме живет Нат. Картины висели по всюду, словно она пришла в музей. — Привет, — встретил ее Натаниэль. — Привет, у тебя столько картин, у меня голова закружилась. Я тебе принесла чизкейк, надеюсь, ты ешь сладкое? , — протянула угощение Маринет хозяину дома. — Не стоило готовить ради меня, спасибо большое, я съем конечно, — забрал Нат пирог и отнес на кухню.       Они пили чай, Нат рассказывал про картины и как он раскрутился. Маринет ушла домой наполненная искусством и хорошим настроением. Натаниэль закрыл дверь и сел на диван, смотря в потолок. Он закурил сигарету и выдохнул облако дыма вверх. — Маринет, Маринет, — протянул он ее имя, — знала бы ты как я ждал твоего приезда.

***

Натаниэль еще и в школе увлекался творчеством. Он рисовал прохожих, здания, животных и птиц. Взрослея, он оттачивал мастерство, рисовал всем, чем под руку попадется. Однажды, он решил нарисовать человека, а именно девушку. Но ему никто не давал согласия, так как считали его странным. Одним вечером Натаниэль сидел в своей комнате и пытался нарисовать девушку с билборда из рекламы духов. Она как раз была во весь рост для полноценной картины. Выпив немного вина, он нарисовал лицо, волосы, и нужно было уже переходить к телу, как он остановился. — Не могу так, я не могу так рисовать, мне нужна реальность, рисовать с картинки для меня это чушь и полная несопоставимость с реальностью. Натаниэль отбросил кисточку встал и прошел к окну. Он залпом выпил всю бутылку и сел на место, смотря на холст. — А что если… — проговорил Нат и взялся ошпарено за кисть. Натаниэль нарисовал ее голой, опираясь на знания из головы и фантазий. Закончив каритну, Нат все же был не доволен. — Не то, не то все, это моя фантазия, мое воображение, она не реальна, — злобно швырнул он краски и кисти в угол комнаты, испачкав ламинат. Натаниэль ушел в себя. Он не выходил из комнаты, много пил и закурил.       Однажды, заснув за очередной картиной, ему приснился сон, что он рисует обнаженную Маринет, которая ему позировала. Он проснулся в поту и возбуждении. Почему именно она? Почему именно голая? Мысли сидели в голове и не давали опять вернуться в сон. Маринет уже как 2 года была в Италии и мысли о ней за это время не проскакивало, а сон решил Натаниэля погрузиться в эти раздумья. После этого момента, Нат решил рисовать голых девушек только с реальной жизни, а не опираясь на свое воображение. Только вот ему никто не разрешит это сделать, по этому он пришел к тому, что будет подглядывать за ними, пока они дома, и начал он с одноклассниц, потому что знал, где они живут. С крыши, соседнего балкона, с дерева Натаниэль брал с собой все, что нужно и шел рисовать. В его коллекции были и Хлоя, пока она мерила одежду, Роуз, пока та мылась, ее окно из ванны как раз всегда было открыто, Джулека, пока та спала голой в жаркую ночь. Натаниэль находил в этом свое утешение и, возбуждение. Его привлекало не как сама модель для позирования, а как процесс рисовки деталей. Время шло, его коллекция пополнялась, его мастерство улучалось. Натаниэль перешел на новый уровень. Он рисовал новых девушек, и даже повторял старые картины только уже не кистью, а своим членом. Он возбуждался на столько сильно, что не смог сдерживаться и чтобы не прерывать процесс, Нат однажды высунул свой орган, нанес краски и продолжил. Его работы никто не видел, о его действиях никто не знал. Но в его коллекции не хватало лишь одной — Маринет. А случай подвернулся на столько удачно, что Маринет вернулась в Париж, и начала с ним общаться.

***

— Маринет, Маринет, — протянул он ее имя, — знала бы ты как я ждал твоего приезда. Нат спустился в свой подвал, где стояли те самые картины, и по середине комнаты стоял холст, подсвеченный лампой и накрытый вуалью. Он стащил ткань. На холсте была нарисовано лицо Маринет. Наталиэль натянул довольную улыбку и произнес: — Пришло время.