Еорийский кумихо или ночь на склоне горы Еори

Путь был долгим, но приятным. Седжин решил провести трехдневный отпуск подальше от друзей, города и суеты. Недавнее расставание с человеком, который ему нравился, слегка подкосило его. Что может быть хуже, чем безответная любовь, длящаяся долгие годы? Молодой человек не знал ответа на этот вопрос и не хотел знать. Он отправился в лес и горы, надеясь обрести там покой и потерянное душевное равновесие. До нужного места пришлось добираться четыре часа, но это имело смысл. Стоило ему покинуть рейсовый автобус, доставивший до конечной точки его продолжительного путешествия — остановки «Национальный парк Еори», как тут же свежий воздух природы наполнил легкие кислородом. Живописные леса и горы Еори в летнее время года выглядели куда привлекательнее, чем зимой, когда все вокруг покрывалось многосантиметровым слоем белого снега. Летом природа преображалась. Оживала и дышала. Зеленые склоны, казалось, простирались на несколько километров глубоко вглубь, вплоть до горизонта, а деревья в лесу были покрыты листвой, которая переливалась на солнце сочными красками зелени. Среди зеленого полотна, отдельными яркими вспышками, словно по неосторожности пролитой мастерами краски то тут, то там выделялись ярко-красные вкрапления. Краснолистные деревья росли исключительно в Еори. Но не только одними деревьям и растительным миром славился это заповедный участок. Гребни вершин, увенчанные беспорядочными нагромождениями зубцов, были похожи на зубы дракона. Склоны усеяны редкими цветами и съедобными дикорастущими травами. И, конечно же, ущелья и сами скалистые массивы столбчатой формы. Горные ручьи здесь были подобны хрустальным бусам, перекатывающимся по горной породе. Водопады — как шелковые нити, тянулись с высоты, от шума которых никогда не устанешь. Несущиеся сверху потоки ледяной воды, стекающие по камням, образовывали в некоторых местах лазурные озерки. Но большая часть воды, сбегающая по отвесным каменным стенам, впадала в реку Сыльходан*. Сыльходан — горная река Еори, длина которой составляла несколько сотен километров. Это самая длинная река, которая протекала через горы. И самая красивая из-за ее необычной формы. Настроение у молодого человека было хорошим. Он с большим азартом предвкушал завтрашний день, который обещал быть насыщенным. Несколько дней отдыха наедине с природой — что может быть лучше! Седжин поднялся на холм и остановился на вершине, чтобы сделать несколько снимков и насладиться видом. Для городского жителя, родившегося и выросшего в каменных джунглях, очутиться в таком месте было все равно, что оказаться далеко в прошлом, когда города состояли из нескольких десятков невысоких домов, окруженных крепостной стеной. Именно такая деревушка виднелась с холма далеко на востоке. Сделав достаточно много интересных снимков местности, Седжин принял решение углубиться в лес, а затем подняться в горы. Следовало найти место для ночлега, собрать и установить палатку, развести костер и немного перекусить. * Насыщенный горный воздух кружил голову. Тишина, спокойствие, умиротворение. Казалось, что все неприятности остались далеко позади. Седжин сидел на плоском камне возле разведенного костра, всматриваясь в разноцветные переливы неба. Время быстро близилось к закату. Место, которое он выбрал для временного привала, находилось на возвышенности, окруженной с одной стороны густыми зарослями деревьев. Оно было идеальным еще потому, что прямой скальный выступ открывал потрясающий вид на горы и пропасть между ними, которая к вечеру заполнялась туманной дымкой. На огне грелась вода для чая и банка рыбной консервы. Он прикрыл глаза и прислушался к тихому шелесту листьев за спиной. В воздухе витал аромат хвои, и он признался сам себе, что это один из самых прекрасных запахов, которые когда-либо вдыхал. Кедровые сосны, растущие отдельными участками в смешанном лесу, создавали неповторимый дух хвойного леса. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему доводилось вдыхать такой чистый и свежий воздух. Лес, словно живой организм, дышал, впитывал солнечный свет, отдавая взамен свой аромат. За неспешной трапезой и любованием летним вечерним небом молодой человек не заметил, как стемнело, а над лесом и горами забрезжили первые звезды. Полная луна, светившая на темном полотне, освещала горные пики, окрашивая их в серебристо-белый цвет. Огонь в костре угас, и только раскаленные головешки все еще пыхали жаром. Подкинув большое количество крупных веток в костер, в надежде, что здешний зверь побоится подходить ночью к месту его скромного ночлега, без каких-либо опасений, Седжин уснул. Он не стал залазить внутрь спального мешка, а лег поверх него, по привычке уснув на спине, оставив гореть ночной фонарик внутри палатки. Через час недалеко от места ночлега послышалось шуршание, а затем звук хрустнувшей ветки. Летний ночной ветерок колыхнул материал палатки. На ненадолго все стихло, но через несколько минут все повторилось. Проведя большую часть времени в засаде, покусывая ноготь большого пальца, юноша не осмеливался сунуть свой любопытный нос в палатку. А так хотелось. Хотелось еще потому, что навязчивые феромоны самца дразнили чувствительный лисий нос. Все девять хвостиков находились в некотором беспокойстве. Между ног, в промежностях становилось влажно. Живот тянуло от желания. Сердце громко стучало, разгоняя кровь по жилам. Как же ему хотелось поскорее ощутить внутри тягучий страстный огонь и первую боль от укуса. Накатившее состояние вызывало больше любопытство, а еще больше волнение сроди помешательству. Юноша присел совсем рядом и практически потянулся рукой к бегунку молнии, но вдруг замер. Приятный древесный кедровый запах не давал покоя юному лису. И он сильно отличался от того запаха кедровых деревьев, растущих в округе. Феромоны альфы он почуял еще днем, стоило молодому человеку вступить ногой в его владения. Чувственный, неповторимый, свежий смоляной кедровый аромат будто нарочно дразнил омегу, неожиданно осознавшего, что пришло время взрослеть и познать прелесть взрослой жизни... — Что я творю? — тихо прошептал лис, прикусив нижнюю губу. — Нужно успокоиться! Подумаешь, запах обалденный, а вдруг это ловушка?! Юль, не ведись, не будь слабаком! Возвращайся в пещеру! По-хорошему ему стоило покинуть это место немедленно. Борьба между инстинктом и разумом могла сильно потрепать нервы и отнять силы. А Кумихо, как известно, существа импульсивные, наполовину демоны, наполовину божественные создания. Ну, еще чуть-чуть — подобны людям. Но разве теперь он мог остановить то, что уже началось? Царапающее чувство дискомфорта просто убивало. Человек, разбудивший в нем течную омегу, безусловно, заслуживал наказания. От негодования острые коготки лиса вонзились в подол пхо*, а предназначались горлу наглеца, скрывавшегося в палатке. Поразмыслив немного, лис принял наимудрейшее решение на время забиться в какой-нибудь дальний уголок Еори. И у него это практически получилось, если б не странное чувство, подобно магниту, неожиданно активизирующееся у него внутри. Стоило ему отдалиться от навязчивого фимиама, как тут же вернувшего его на исходную позицию. На самом деле все очень просто. Не было никакой магии. Феромоны человека, которые поймали лиса в ловушку, когда-то принадлежали его возлюбленному. Было ли это просто совпадением или провидением Небес, лис не знал. Он не помнил свою прошлую жизнь. Воспоминания были украдены и запечатаны Сангуном, повелителем гор, много столетий назад в месть за то, что Юль отказался становиться его супругом. Рассерженный Сангун разлучил возлюбленных и наказал каждого по-своему. В качестве проклятия тело Юля сохраняло молодость, оставаясь юным столетия подряд. Впрочем, как и омежьи инстинкты, которые были отключены до этого времени. Поэтому юный лис и переживал сейчас все заново, будто он семнадцатилетний подросток в период полового созревания. По словам Сангуна, только возлюбленный Хёнсу (с которым он расправился на глазах у растерянного лиса, сбросив раненого и лишенного лисьей бусины с обрыва в ущелье), мог вернуть ему как воспоминания, так и полноценную жизнь омеги. Но для этого они должны встретиться (если переродятся) и полюбить друг друга заново. А до этого времени оставаться ему, Юлю, в облике Кумихо, лишенного права на счастье. Фыркнув от негодования, Девятихвостый без зазрения совести вторгся в палатку к незнакомцу. Поза, в которой спал городской наглец, была весьма удобной и располагающей к приятному отдыху. Сон его был сладким и глубоким. Свежий воздух и легкая усталость сделали свое дело, заставив Седжина крепко уснуть в горах. Появление незваного гостя он даже не почувствовал, продолжив спать. Прищурив лазурного цвета глаза, юноша втянул глубоко в легкие кедровый амбре. Внизу живота снова скрутило, защекотало, не думая даже отпускать. Добрая порция смазки потекла по бедрам. В глазах лиса загорелся нефритовый огонек, а кончики пальцев стало покалывать. В груди все сжалось, обдавая жаром. Молодой человек, забредший в Еори, был довольно хорош собой, а его блестящие волнистые волосы цвета темного шоколада привлекали внимание. Осторожно, почти невесомо, Девятихвостый сначала коснулся пальцами, а затем губами холодной щеки. Лис вздрогнул и застыл, не шевелясь, боясь спугнуть это трепетное ощущение. Что-то до боли знакомое, щемящее сердце до такой степени, что слезы сами наворачивались на глаза. Он смотрел на лицо молодого человека, словно пытался вспомнить, почему тот так знаком, но никак не мог вспомнить. Лис медленно перевел взгляд на его руки, ожидая увидеть хоть какую-нибудь подсказку. Но нет, окромя пары браслетов и дорогих часов ничего приметного он не обнаружил. Глубоко вздохнув и посчитав, что разум пытается его отвлечь от приятного, заставляя вспоминать невспоминаемое, Юль приказал себе сосредоточиться на вытекающей из дырочки смазки. Лисы не только хитры, но и очень любопытны. А Юль так вообще просто ходячее недоразумение. Стараясь не разбудить потенциальную жертву безумной лисьей идеи, юноша, не делая резких движений, зацепил коготками футболку молодого человека. То, что на футболке был принт с изображением Кумихо в образе прекрасной девушки, Юль не придал значение. А вот красиво оформленный живот с кубиками пресса и смуглой кожей заставили его невольно улыбнуться и смутиться. Во рту сразу набежали слюнки. — И это все для меня? — восторженно произнес он, тихо хихикнув себе под нос. Проведя теплым языком по коже спящего, пробуя на вкус человека, он принялся спускаться ниже. Его пальцы гладили упругую кожу живота. Ему нравилось то, что он чувствовал и видел. Человек спал, позволяя трогать себя. Смоляной кедровый аромат самца кружил голову, заставляя забыть обо всем. В том числе и об осторожности. Пуговица, а затем молния на ширинке джинс сдались без боя. — Как интересно? — облизнувшись, прошептал Юль, оголив с левой стороны бедро спящего молодого человека. — Ого! — воскликнул он, увидав небольшой шрам, сбивавший с толку. Как на таком идеально красивом теле могут быть такие ужасные отметины? Пройдясь по нему языком, зализывая рану, он двинулся дальше. Больше всего его интересовало то, что скоро окажется глубоко внутри прохода, истекающего смазкой. По всем габаритам тела у человека должен быть приличных размеров член. И Юль не ошибся в своих догадках. Стоило ему приспустить джинсы вместе с нижним бельем еще больше, как внушительных размеров орган показался прямо перед его носом. Мошонкой лис заинтересовался не меньше, даже принюхался и потрогал. Делал он все украдкой, пребывая в диком волнении. Его первый раз будет удачным, судя по тому, что он видит. — Подумать только, какой огромный! — восторженно произнес Юль, погладив спящего мужчину. — И это он еще не возбужденный! Ох, как же волнительно… Потерев радостно ладони от такой находки, Девятихвостый прикоснулся к члену. Обхватил его ладонями и, зажмурившись от предвкушения, стал совершать поступательные движения. Через какое-то время молодой человек завозился и простонал. Приятные ощущения не могли обойти его стороной, даже если он видел приятный сон, а в это время тело рефлекторно совершало конвульсии. Юль старательно возбуждал орган, беря его в рот, смачивая слюной. Дразнил и лелеял языком, посасывал головку, издавая при этом бесстыдные звуки. Тесная дырочка сочилась секретом омеги, который заполнял пространство в палатке своим легким шлейфом эстрагона. Не желая более терять время, лис развязал шнурок на поясе, сдерживающий полы пхо, оголил себя немного и взобрался на человека. Усевшись поудобнее, он направил твердый член к мокрому благоухающему отверстию. Делал он это впервые, поэтому руки слегка дрожали. — Ты идеально подходишь на роль самца, который одарит меня своим здоровым семенем. У меня будет самое сильное потомство, — с восторгом произнес Юль, насаживаясь на член человека. Лис широко раскрыл глаза, а хвостики задрожали, когда член человека полностью поместился в его пульсирующем, щедро увлажненном жарком проходе. Острые коготки впились в кожу собственного бедра, словно пытались удержать жертву, если бы та только захотела вырваться. Большой размер давил на стенки, создавая впечатление переполненного сосуда. Юль на мгновение забыл, как дышать, но не забыл, как говорить. — Возможно ли такое? — выдохнул он. И замер, боясь спугнуть это чувство, не зная, как реагировать на случившееся, что сказать или сделать, чтобы не нарушить хрупкую гармонию. «Нужно двигаться!» — пронеслось в лисьей голове, и он качнул бедрами, совершив первое движение, от которого прокатилась судорожная волна по всему телу. Через несколько минут его движения стали более размашистыми и агрессивными, а дыхание сбилось. Седжин, городской неудачник на любовном поприще, лежащий на спине и которого оседлали без спроса, как дикого жеребца, открыл глаза и с непониманием посмотрел на восхитительно красивого светловолосого юношу. Юношу с бледной белой кожей, лазурными глазами, светящиеся в данный момент дикой животной одержимостью, пухлыми алыми губами и аккуратным носиком. Молодой человек вздрогнул и замер. На него, тараща глаза, смотрел практически малец, а за его спиной пушистым веером подрагивали белые роскошные лисьи хвосты. — Ты кто? — выйдя из ступора, спросил Седжин, оценив ситуацию. Порция волнующего наслаждения щекочущей волной прошлась по каждой клеточке его тела. Неизвестный ему парнишка с хвостами и лисьими ушками, воспользовавшись его спящим положением, трахал сам себя. Причем нисколько не стесняясь, даже когда на него вопросительно смотрели и ждали ответа. Судя по движениям, останавливаться он не собирался. Юль игриво улыбнулся, накрыл ладошками рот проснувшегося человека. В этот момент Седжин разглядел чудесные длинные ресницы и сияющие, подобно мерцающим звездам, глаза. — Как же ты не вовремя проснулся, Человек, — хмыкнул Девятихвостый, совершив движение бедрами. — Я тебя не звал, ты сам пришел ко мне. — Очередной подскок вверх-вниз. — А теперь потерпи и дай мне закончить. Позволь насладиться и получить твое семя. С омегами такое случается, когда приходит время познать альфу. — Что? Альфу? Ты о чем? — пробухтел Седжин, через прижатые к его губам лисьи ладони. — Неважно… Как только мы закончим, после, ты все забудешь. Даже не вспомнишь об этом. Поэтому не порти момент, Человек. Раз такое дело, и воспоминания все равно сотрут, чего он теряет? Видимо, одиночество и неимение пары дают о себе знать. Даже такой правильный во всех смыслах человек, как Хо Седжин, решил позволить случиться маленькому безумству, уступив странному существу, взобравшееся на него сверху. К тому же зажатый в жарком лисьем лоне член поддерживал идею продолжения близости, а не спешного окончания. Седжин был близок к разрядке, но также он ощущал насколько приятно чувствовать себя живым. Он намного был крупнее и сильнее этого хрупкого юнца. Большого труда не составило бы скинуть его и прекратить бесстыдство, которое тот устроил, но почему-то руки сами тянулись к развратнику, скачущему на его члене. Молодой человек догадался, кто перед ним. Сбегая от людей из города, он никак не думал, что встретит Кумихо. В его мире все мифологические существа существовали лишь в легендах, на экранах ТВ и рисунках в книжках. В живую их никто никогда не видел, а если кто и видел, таких знакомых у Седжина не было. Виднеющийся участок тела юноши соблазнял не хуже самого процесса и полураскрытого рта, из которого постоянно вырывались стоны. Коснувшись плеча, Седжин стащил шелковистый материал двойного пхо. Кожа лиса оказалась такой бархатистой и мягкой. Розовый сосок с правой стороны груди выглядел так соблазнительно, что Седжин не удержался и поцеловал его. В ответ лис лишь ахнул от накатившего наслаждения, запустив коготки молодому человеку в руку. Пришлось стащить шелк и с другого плеча, захватить розовую жемчужину зубами, а потом зализать укус. Юль не мог сдерживать стонов, Седжин стонал в ответ, чувствуя, как обоих обдала горячая волна желания. Без раздумья он сменил положение, оказавшись нависающим сверху. Молодой человек видел, как блестят глаза юнца, как он жадно ловит ртом воздух. Видел его лицо, искаженное страстью, и понимал: он никогда не сможет насытиться этим существом. Тепло на кончиках пальцев щекотало грудную клетку. Цветущая улыбка на лице лиса окончательно взяла в плен взгляд Седжина. Теперь двигался он, а Девятихвостый цепко держался за крепкие плечи, царапая и дырявя коготками футболку. «Какой же он красивый!» — отметил про себя Седжин, резко вогнав член. — В животе так горячо, — слетело с губ задыхающегося омеги. — Человек, ты… такой сильный… Не останавливайся… — Седжин. — Что? — Мое имя Хо Седжин, Лис. — А мое Юль… — Вот и познакомились, — с улыбкой сказал молодой человек, на мгновение, прекращая двигаться. Густой запах эстрагона забился в ноздри, пропитал палатку и все, что было надето на них обоих, и забрался глубоко под кожу. Седжин раньше никогда не придавал значения запахам, но не в этот раз. Лис пах чем-то знакомым, родным и близким. Касаясь его влажной кожи на шее, он подался вперед. Прикрыв глаза от наслаждения, он уткнулся носом в быстро бьющуюся венку и, сам того не понимая, почему-то укусил. Юль вздрогнул и широко распахнул полусонные глаза. Только было он хотел оттолкнуть человека, как почувствовал горячий шершавый язык там, куда укусил любовник. Седжин открыл глаза и посмотрел на него. В них было столько нежности, что омеге стало не по себе. Он тут же отвел взгляд. Руки скользнули по спине, задирая мешавшую все это время футболку, и вцепился в нее, ожидая продолжения. Седжин чувствовал, как пульсирует кровь в члене, обжигая кожу, и как Девятихвостый лис, прикрыв глаза, медленно, но уверенно двигается, доставляя удовольствие. Не выдержав, он простонал: — Юль! Остановись… Я сейчас… Он не смог досказать, предпочтя кончить, скрепляя соитие глубоким страстным поцелуем. Лису не хотелось, чтобы человек вот так быстро все закончил. Юль хотел чувствовать волны наслаждения, которые раз за разом накрывали его, когда задевали бугорок удовольствия. Однако все хорошее имеет свойство заканчиваться. Седжин шумно выдохнул, уткнувшись в плечо, и Юль понял, что это было далеко не последнее, чем они займутся этой ночью. Он просто поцеловал его в висок, ощущая, как тот дрожит от напряжения, не до конца отпустившего его. * — Знаешь, я сегодня встретил того, кто спас мне жизнь, — прошептал Седжин, обнимая Юля и вдыхая его безумно успокаивающий аромат. Тот, в свою очередь, прижался ближе, положил голову на крепкую грудь, позволяя себе наслаждаться этим интимным моментом. Вроде не возлюбленные, но уже и не чужие друг другу. — Агась, — отшутился Девятихвостый, серьезно обдумывая насчет стирания памяти человеку. Он получил то, чего хотел. На ненадолго успокоил проснувшуюся сущность омеги. Горячее семя самца нашло свою цель. Лис чувствовал это. Зимой, не дождавшись весны, на свет появится малыш Кумихо. А если повезет, то и не один. Юль был счастлив, думая о таком. — Ответишь на вопрос? — поглаживая по спине, спросил Седжин, надеясь на честный ответ. — Смотря какой… — Почему я? — Что, почему ты? — Почему выбор пал на меня? — Ты пах очень привлекательно, вот и я возбудился, — Юль отвечал холодно, словно для него все было игрой. Истинную причину он и сам не мог бы назвать, почему действительно Седжин, а не кто-то другой. Память так и не вернулась. — Часто ты так с людьми развлекаешься? Девятихвостому не понравился вопрос. Человек посчитал его ветреным и распутным, готовым раздвинуть ноги перед любым, чей запах заставит течь его чувственную дырочку. Седжин почувствовал напряжение в мышцах лиса, сжатые кулачки юнца и нервно задергавшиеся хвосты, явно говорили о недовольстве. — Я сказал что-то не то, что обидело тебя? — быстро решил исправиться молодой человек. «Не то! Не то!» — мысленно завопил лис, но вслух ничего не сказал. Он лишь посмотрел на человека, лежащего рядом с ним долгим и тяжелым взглядом. — Юль? — Седжин коснулся лисьего уха, проведя кончиком пальца по самой кромке. — Не ответишь? — Не боишься, что за такие слова я съем твою печень? — для наглядности своего преимущества перед человеком, Юль изменился в лице, сменив цвет глаз с лазурного на глубокий карминовый. Рассерженный взгляд, возможно, кого-то и напугал бы, но только не Седжина. — Ха-ха-ха, насмешил. Если хотел ей полакомиться, давно бы распотрошил, а не полез в штаны. Юль как-то отстраненно посмотрел на молодого человека, проигнорировав его шутливое настроение и вернул лазурь в глазах. — Скоро рассвет, Человек, и больше мы не увидимся. Это все, что могу тебе сказать… После произнесенных слов Девятихвостый потуже затянул пояс на пхо, склонился к губам человека, чтобы навсегда стиреть воспоминания о пережитой страстной ночи любви. Не дав себе времени на сожаление, лис выскочил из палатки человека, с которым недавно переспал, и, стараясь сдерживать слезы и ком, давящий ком в горле, бросился прочь от этого места. * Остаток ночных часов до рассвета пришлось провести в полном недоумении. Как только Девятихвостый юнец исчез, Седжин ощутил внутри полное опустошение. Нет, его память была в полном порядке. Он все прекрасно помнил. И то, как его отверг друг, которому он признался в чувствах, и то, как поступил с ним Кумихо, воспользовавшись им как средством удовлетворения своих животных потребностей. — Получается, меня за последние двое суток уже два раза кинули? — горько усмехнулся Седжин, смотря на расстегнутую ширинку и выдоенный досуха член. — И почему же у меня такое чувство, что это несправедливо? Я что настолько плох? Вроде не урод на лицо... Тц! Просто охренеть от везения в этой жизни… Однако, несмотря на внутреннюю борьбу и болезненные воспоминания, он почувствовал себя переродившимся заново. Отчего возникло желание найти Юля и вытрахать из него весь его лисий дух. Заявить о своих правах и потребовать компенсацию. В конце концов, Кумихо сказочное существо, может чего и выгорит! Теперь впервые за долгие годы он понял, что такое любовь. Она была совсем не такой, какой он ее себе представлял раньше. Его чувства были наполнены чем-то мистическим, больше похожим на магию. Было стойкое ощущение, что он давно связан чем-то невидимым с этим любителем ночных приключений. И только после ухода Юля он осознал всю горечь потери. Как злая насмешка над его израненной душой. Прекрасный аромат эстрагона преследовал его. Не хватало тепла лисьего тела, звука бьющегося сердца, всех тех стонов, которыми сопровождалось их соитие. Собрав свои пожитки и потушив слабо тлеющие угли, он поспешил на поиски сбежавшего вора. А почему Юль — вор? Да потому, что украл самое ценное, что есть у человека — его сердце. И вообще, Седжину показалось, что раньше он уже переживал подобное. В голове на мгновение всплыло «лисья бусина» и быстро исчезло. Тряхнув головой, он отогнал наваждение. В какой стороне искать лиса, пахнувшего эстрагоном, Седжин не знал. Запаха он уже не чувствовал так остро, как ночью. Лишь в памяти четко стоял ускользающий шлейф зеленой травы. Потратив целый день, а после и второй на поиски, он так и не нашел того, кто сбежал от него той ночью. Оказавшись рядом с местом первого привала, он без каких-либо ожиданий поднялся на гору, чтобы в последний раз запечатлеть в памяти горные красоты. Солнце уже садилось за горизонт, когда он достиг выступа. Он застыл на месте, боясь спугнуть заходящегося в нервном плаче того самого девятихвостого лиса, который нагло вторгся в палатку и оседлал его член. Свернувшись калачиком, Юль лежал на том самом месте, где три дня назад стояла палатка. На том самом месте, где он отдавался весь, без остатка, соблазняя и побуждая на активные фрикции. На том самом, которое навсегда запечатлело их запахи. А еще это было то самое место, которое больше семьсот лет назад разлучило их. — Вот так дела! — тихо проговорил Седжин, глядя, как лис скребет коготками землю, что-то шепчет и поскуливает. Просит вернуться и не умирать. — Ты? Но почему? — единственное, что изрек удивленный лис с красными от слез глазами. — А сам не догадываешься? — Я же стер тебе память? — Выходит, твои чары на меня не действуют, Лис! Я помню каждое мгновение, проведенное с тобой. Помню твои жаркие объятия, острые коготки, впивающиеся мне под кожу, твой нежный стон и жаркое лоно, которое держало в своем плену. Пока Седжин говорил, он подходил все ближе и ближе, а когда оказался возле шмыгающего носом мальца с пушистыми белыми хвостиками, то крепко обнял, не позволив вырваться. Даже наточенные коготки, вонзившиеся в руку, не отпугнули и не заставили отказаться от того, что он задумал. — Я думал, ты давно покинул горы… Как ты меня нашел? — прижимаясь всем телом, поинтересовался юноша. — Просто кое-что забыл, вот и вернулся, — жмуря от удовольствия темно-карие глаза, ответил Седжин. — Забыл? — удивился лис. — И что же? — Тебя! — серьезным тоном заявил Седжин, чем вызвал еще большее удивление. Юль часто заморгал, переваривая сказанное человеком. — Ты поедешь со мной? — С тобой куда… в город? — Прости, — неожиданно до Седжина дошло. — Я не подумал о том, возможно, тебе нельзя покидать это место. Ты привязан к нему… а я… — Вовсе нет! Я не лесной дух, которому запрещено покидать место его силы, — как-то энергично выпалил Юль, боясь, что человек передумает его забирать с собой. — То есть ты свободен в перемещении? Юль кивнул и скромно улыбнулся в ответ. — Тогда почему ты живешь здесь? — Это мой дом с рождения, — пожал плечами Девятихвостый, вполне довольный своим проживанием в горах и лесу Еори. — Я другого и не знаю. Иногда захаживаю в деревню, что к востоку отсюда, чтобы побыть среди людей. Но не долго. — В таком виде? — усомнился в словах лиса молодой человек. Если б Кумихо захаживал в деревню к людям, то наверняка те уже донесли куда следует, и его отловили, как редкого пса на радость нации. — Я что, по-твоему, совсем глупый в таком виде показываться перед людьми?! — устало качнув головой, выдал Юль. — Но мне же показался, — развел руками Седжин, не до конца понимая, в чем разница. — Ты — это другое! — Какое такое другое? — Ты пахнешь иначе. Ты что-то навроде моего истинного. — Кого? — нахмурился молодой человек. — Ну, … — лис задумался. Седжин его не помнит, да и он сам только начал вспоминать, поэтому стоило начать издалека. — У каждого живого существа есть вторая половина, которая идеально ему подходит. Которую любят и с которой создают потомство. Теперь понятнее? — Суть я уловил, — улыбнувшись, ответил молодой человек. — Получается, ты можешь менять облик? Юль закивал головой, уже полностью успокоившись, забыв про недавние душевные страдания, что больше не увидит своего альфа-самца, человека, своего Хёнсу. Так же, как и Седжин, он не смог забыть волнующих воспоминаний. Одинокое проживание в горах начало тяготить, взывать к разуму, проситься к человеческому теплу. Он отошел на пару шагов, устремил свой взгляд прямо в глаза Седжину, и пока тот смотрел на него не отрываясь, как завороженный, Юль полностью преобразился в человека. Все девять хвостов исчезли. Не было ни лисьих ушек, ни острых коготков. Перед городским человеком из Кёмджу стоял обычный семнадцатилетний паренек с удлиненной прической светлых волос, в том же дымчато-белом с карминовым рисунком по подолу и рукавам пхо. — Как я тебе в таком облике? — Теряюсь в ощущениях, который Юль красивее, — задумчиво протянул Седжин, честно признавшись. — Я один, — улыбнулся Юль, протягивая руку и касаясь щеки Седжина. — И ты мне нравишься, кем бы ты ни был! * На следующий день, как только солнце поднялось над вершинами гор, Седжин вышел из пещеры, в которой было убежище лиса, и направился к реке, чтобы умыться. Проходя мимо небольшого водопада, он остановился и залюбовался искрящейся на солнце водой, бегущей вниз по камням. Ее шум смешивался с шумом ветра, падая в пропасть, где она разбивалась о скалистые берега. Седжин долго стоял и смотрел на воду, пока не почувствовал, как кто-то смотрит на него. Не оборачиваясь, он тихо сказал: — Готов оставить эту красоту и поселиться в каменных джунглях Кёмджу? — Теперь у меня нет выбора, я должен следовать за своим мужчиной. К тому же растить одному ребенка было бы обременительно и сложно, — погладив живот, разумно заметил Юль. — Точно, про эту часть твоего плана я и забыл, — смеясь, ответил Седжин, зачерпывая в ладони прохладной воды, которая через секунду оказалась на потешающейся хитрой лисьей мордашке паренька. — Ай, Хёнсу, подожди… она же ледяная, — завизжал Юль, уворачиваясь от брызг. — Хёнсу… Седжин быстро остановился, недоуменно посмотрев на переполошившегося лиса. — Как ты меня назвал? — Хёнсу, — пятясь назад, очень тихо промямлил Юль, понимая, что сказал что-то неправильное. Седжин смотрел на него настороженно, будто в чем-то подозревал. — Откуда ты узнал мое настоящее имя данное при рождении? Я не говорил тебе об этом или ты умеешь мысли читать? Лис затряс головой. — Не знаю, оно само вырвалось. Юль боялся признаться сам себе, а Седжину тем более, что уже видел этот момент в своих воспоминаниях. Только тогда Седжин был одет иначе, и у него были длинные волосы, собранные с боков в хвост малахитовой атласной летной. — Ты просто что-то с чем-то… — Если Хёнсу твое настоящее имя, тогда откуда взялось Седжин? — осторожно спросил Юль. — Так назвали меня приемные родители, посчитав, раз они берут мальчика из приюта, то и имя у него должно быть то, которое они хотели бы дать своему родному сыну, — ровным голосом ответил молодой человек, не имея привычки скрывать о своем прошлом. Быть усыновленным было, конечно, не очень приятно, но все же это лучше, чем провести время до совершеннолетия в приюте. — И как ты хочешь, чтобы я тебя называл, — невеселым голосом произнес паренек. С вечера он не менял облик, предпочтя остаться в человеческом теле. — Любое из двух имен произносимое этим ртом, будем звучать для меня как "любимый". С этими словами Седжин коснулся губ парня, а потом нежно поцеловал его. На этот раз, поцелуй был долгим и сладким. * Дорога в город уже не была такой утомительной и скучной. Рядом на соседнем сиденье в автобусе сидел счастливый до нельзя Еорийский Кумихо. Пхо пришлось сменить на привычную современную одежду, которую Седжин смог приобрести в деревушке на восточном склоне гор. Немного немодно, но для путешествия до столицы вполне было пригодным. Впрочем, поселившись в доме Седжина, гардероб Юля заметно разнообразился, а стремительно растущий живот только вызывал счастливую улыбку у будущего отца. Чтобы не сильно пугать своего альфу, хитрый лис до самых родов скрывал, что носит тройню. А когда все случилось и на свет появилось трое шустрых малышей, Юлю пришлось долго задабривать муженька. П.с. Желаю всем встретить свою второю половинку, даже если она окажется необычным существом. :) Мы все не те, кем кажемся!