Пленник

И всё бы ничего, генерал к нему всё так же холодно строг, он сам всё так же язвительно невыносим, всё как и должно быть. Было, как должно. Пока им не приходится встретиться с этими тварями. Блэйд сильный, но когда на тебе нападают восемь существ сразу, не получить пару порезов трудно. Одними порезами не обходится, спину в какой-то момент обдаёт жар, и от любимого наряда остаются обгорелые клочья. Краем глаза Блэйд замечает, что генерал замер. Черт его дёрнул обернуться… Цзин Юань стоял неподвижно несколько долгих секунд, впившись в него взглядом. Вернее не в него, а в оголившийся участок усыпанной следами спины. Эмоции в этом взгляде отличались от привычных Блэйду. Он так и не смог их распознать, а пока размышлял об этом чуть не заработал новых отметин. Окончательно его из душевного равновесия вывел случай, произошедший через три дня. Они временно разобрались с проблемой и команда позволила себе небольшой перерыв на горячих источниках. Черт знает, что Блэйл забыл с ними, почему его вообще не заперли сразу по окончанию боя… Фактом оставалось то, что в какой-то момент они оказались одни, потому что младшему первопроходцу стало плохо из-за жары и Вельт, с Яньцином в качестве проводника, потащил его в комнату. Оставаться с Цзин Юанем было. сложно. Слишком многое их связывало. Это не слишком заботило во время боя, но удавкой душило сейчас. А может дело было снова во взгляде генерала… Он смотрел, пристально, изучающе, словно пытался разгадать какую-то загадку. Блэйд отвернулся, опираясь о бортик. Он бы в жизни не признался бы, что отвернулся из-за этого взгляда, но это было так. Было в нём что-то неясное, неуловимое, а Блэйд не любил непонятных вещей. Они пугали его, но в этом он опять-таки же никогда никому не признается. Он отвернулся, а зря. До этого он хотя бы видел Цзин Юаня, а теперь мог лишь ощущать его прожигающий взгляд, легкое движение воды… Блэйд чуть не выскочил из воды, почувствовав, как чужие руки осторожно убирают волосы со спины, помешало ему лишь оцепенение каждой мышцы. Удерживать дыхание ровным было трудно, ещё труднее было подавлять в себе желание скрыться от этого взгляда, что теперь был в упор. Одной рукой генерал держал его волосы, не позволяя тем упасть и снова скрыть кожу. Второй же осторожно прикоснулся к крестообразному шраму на шее, очертив его контуры. Блэйд впился пальцами в бортик, боясь выдать дрожь. Вода была горячей, но прикосновения казались и вовсе обжигающими. Хуже стало, когда к ощущению чужой кожи добавилась влага, совсем не связанная с горячим источником. Маршрут пальцев повторил язык генерала, после чего он укусил мечника прямо в загривок, оставляя поверх шрама ещё один след, который не сойдёт ещё несколько часов. От этого уже не получилось не дёрнуться, правда почему-то не вперёд, а назад, натыкаясь лопатками на грудь Цзин Юаня, а спиной на его же желание. Его не отпустят, о нет. Точно, он же здесь пленник, пойманный преступник в полной власти этого человека, к которому Блэйд поклялся никогда не приближаться. Теперь он наконец-то вспомнил почему. Генерал ничего не сказал, что мужчина нутром почувствовал, что нужно выходить. Ему позволили дойти до полотенец, но вот воспользоваться ими уже нет. Не самостоятельно. Цзинь Юань вытер ему волосы, обтёр плечи и не стал волноваться об остальном, просто обвернув полотенце вокруг подтянутых бёдер. Сам, гад, накинул на плечи халат, после чего положил ладонь меж выступающих лопаток и повёл «заключенного» в «тюрьму». Комната генерала находилась не там, где помнил Блэйд, зато внутреннее оформление почти не поменялось. Впрочем оценить убранство комнаты он не успел — помешала встреча лица с подушкой. Мечник глубоко дышал, лежа на животе в темноте и ожидая следующих действий Цзинь Юаня, но тот словно нарочно медлил, ходя где-то в стороне, но умудряясь каждый раз надавить ему на загривок, когда мужчина пытался поднять голову. Наконец-то кровать чуть продавилась под чужим весом, но Блэйд не мог сказать, что было хуже: длительное ожидание или последовавшее за ним истязание. Генерал вернулся к изучению шрамов на его спине, тщательно вылизывая каждый белый след и оставляя поверх новый, не столь долговечный, но вызывающий куда больше ощущений. Словно перекрывая старые раны. Блэйд помнил происхождение каждой из них, но сейчас воспоминания словно начали сливаться, теряя чёткость. Единственным явным ощущением оставались зубы, вновь и вновь впивающиеся в плоть. Не до крови, но до синяков. Несколько линий он метить не стал. Уже позже, когда были пропущены и несколько мест на животе, Блэйд понял почему. Это были те шрамы, что оставил ему сам Цзинь Юань. А тот тем временем закончил с поясницей, оставил один единственный укус на ягодице и двинулся ниже, вдоль левого бедра. Каждое следующее прикосновение пускало разряды по позвоночнику, заставляя судорожно цепляться за простыню. Когда же генерал оставил очередной след у самого колена, мечник, не сдержавшись, глухо простонал в подушку. У него было ещё много шрамов, но он действительно не знал, напоминание о скольких из них ещё сможет вытерпеть. Закончив с левой, генерал продолжил тщательное изучение уже другой ноги, от щиколотки и до самой ягодицы, после чего одним движением перевернул Блэйда на спину, лишая того возможности заглушать скулёж подушкой и незаметно, как тому казалось, тереться пахом о простыни. И снова тот же маршрут, вниз, до голени, по правой ноге, и обратно по левой до самой тазовой косточки. Блэйд помнил все свои шрамы и знал, какой будет следующий. Он ждал, но даже это ожидание не помогло ему, когда горячий язык прошёлся по ложбинке у самого паха. Кусая, Цзинь Юань впервые за вечер посмотрел ему в глаза, вызывая очередной фейерверк где-то внутри. Так близко… Блэйду хотелось потереться о его щеку, и, поддаваясь этому наглому порыву, он сделал короткое движение бёдрами. Чего он не мог ожидать, так это реакции генерала. Тот с каким-то неудовлетворением во взгляде оглядел не тронутый им ещё узор шрамов на груди и животе, после чего провел языком по всей длине, так, что Блэйд даже испугался, как бы не укусил. Укуса не последовало. Зато случилось то, что полностью уничтожило мысли, что ещё оставались бледными тенями в голове мужчины. Из Блэйда вырвался очередной, уже не заглушаемый подушкой стон, когда генерал внезапно обхватил его ствол губами и принял всю длину, утыкаясь носом в пах. А затем не стон даже, скулёж, когда он вновь пустил в ход язык. Мечник непроизвольно вцепился рукой в волосы мужчины, второй держась за изголовье. Не направлял, просто держался, пока Цзинь Юань делал лучший в его, Блэйда, жизни минет. И до того будучи на грани уже минут десять, мужчина невольно потянул на себя волосы генерала, почувствовав приближение разрядки. Зря… В последний момент Цзинь Юань отстранился, заставив Блэйда разочарованно проскулить. Он хотел было прикоснуться в себя сам, но рука остановилась, стоило только прозвучать холодному «Нельзя». Тут то Блэйд понял, что целью происходящего изначально не было его удовольствие. Наоборот, это было наказание, которое он получал взамен прозябанию в холодной камере. Подтверждением тому стали следующие действия и слова генерала. Он потянулся за чем-то за спину, после чего глазам мужчины предстал лаконичный вытянутый футляр, в каких обычно хранят инструменты для каллиграфии. Содержимое тоже оказалось очень похоже на тонкую кисть, витую, переливающуюся энергией в темноте. Только вот самих ворсинок на конце не было видно, лишь округлый край. — Это твоё наказание, — холодно начал объяснять Цзинь Юань, параллельно обливая «кисть» маслом. Пара капель упала Блэйду на живот, — За то, что бросил нас десять лет назад. За то, что сбежал от меня. Очень быстро до мечника доходит, что же из себя представляет странный инструмент. Примерно в тот момент, когда генерал поливает маслом его член, особое внимание уделяя головке. Тонкий конец палочки очертил круг, после чего плавно скользнул в уретру. Блэйд в смешанных чувствах наблюдал, как орудие мести миллиметр за миллиметром исчезает внутри. Больно не было, буж был тонким, но проникновение всё равно приносило ощутимый дискомфорт. Особенно на фоне того, что ему только что обломали оргазм. Когда палочка полностью оказывается в нём, а на виду остается лишь украшенная энергетическим камнем верхушка, генерал сжимает ствол у основания, пару раз двигает рукой вверх-вниз. Всё ещё не больно, но… Блэйд прикусил губу, отворачиваясь и жмурясь. -Смотри на меня. Всё тот же тон, которому нельзя не подчиниться. Блэйд смотрел на лишённое каких либо эмоций лицо Цзинь Юаня, пока тот выливал остатки масла ему на промежность и собственные пальцы. Наказание только начиналось. Генерал, словно дразнясь, несколько томительно долгих мгновений просто поглаживал ложбинку меж ягодиц, едва касаясь колечка мышц, после чего осторожно толкнулся внутрь одним пальцем. Больно всё ещё, черт подери, не было. Больно сегодня было только от зубов, следы от которых покрывали почти всё тело. Лучше бы было больно… На боли можно сфокусироваться, отвлечься от тягучего чувства, узлом сворачивающееся внизу живота. Свободной рукой Цзинь Юань поймал оба его запястья и поднял над головой, на что Блэйд послушно ухватился за изголовье кровати. Лишь бы держаться хоть за что-то. Пальцев в какой-то момент становится два, но мечник не замечает этого, пока генерал слегка не разводит их в стороны. Мягко, но всё ещё чертовски ощутимо, особенно когда костяшки погружаются на всю длину, задевая чувствительный бугорок внутри. К тому же мужчина внезапно решает продолжить прошлое занятие. Не изменяя ритма кисти, генерал снова начинает кусаться. Тазовая косточка, у самого пупка, под рёбрами слева… Пальцев внутри уже три, а то и четыре, Блэйд не может ощутить разницы, но даже этого скорее всего будет мало. Зубы смыкаются уже на ключице, когда Цзинь Юань наконец-то достает пальцы. В растянутый вход утыкается горячая головка, которую Блэйд до того уже чувствовал в купальне. Мужчина невольно сглотнул: он мог дать фору многим, но сравниться в размерах с генералом казалось чем-то немыслимым. Цзинь Юань его реакцию почувствовал, прикусил легонько скакнувший кадык, после чего толкнулся медленно. Всё ещё, всё ещё не больно… Блэйд издает очередной слишком громкий стон, на грани скулежа, когда после пары толчков генерал наконец-то проникает в него полностью, растягивая совсем уж до предела. Пара минут, что Цзинь Юань не двигается, кажутся Блэйду мучительной вечностью, однако когда тот наконец-то подаёт бёдрами назад, становится лишь хуже. Охотник мелко дрожит, чувствуя каждый сантиметр чужой плоти внутри себя. К тому же очень скоро становится понятно, зачем палочка в его уретре была инкрустирована энергетическим камнями. Сперва он не обратил на это внимание, но вскоре вибрация стало довольно ощутимой, что доставляло ещё больше удовольствия дискомфорта. Цзинь Юань тем временем во всю вылизывает его шею, словно готовя холст к будущим укусам. Блэйд невольно вспоминает, что нетронутыми остались ещё руки, на которых шрамов чуть ли не больше, чем на торсе. Вскоре мысли вновь покидают его разум, оставляя лишь желание не то поскорее закончить, не то продлить процесс на как можно более длительный период. Генерал постепенно увеличивает темп, вместе с тем усиливается и ток энергии в буже. Первое желание всё же пересиливает в Блэйде, потому что если сейчас это не кончится, он точно окончательно свихнётся. Ни на что особо не надеясь, он тихо шепчет сквозь стоны: — …хватит… Возможно это игра его воспалившегося от возбуждения разума, но генерал кажется чуть замедляется, склоняется ближе, словно прислушиваясь. Он не перестанет, Блэйд это точно знает, но с губ всё равно невольно срывается тихая мольба. — прошу, прекрати… прошу, А Юань… И всё же это работает. Цзинь Юань замирает окончательно, подушечкой большого пальца стирает слюну с его губ и мягко целует в скулу. Блэйд не может поверить, что генерал действительно его послушал, пока тот не выходит плавно, оставляя после себя тянущую пустоту. Проводит рукой по бедру от колена, после чего кладёт ладонь на болезненно уже пульсирующий член своего пленника. — Дать тебе кончить? — спрашивает вежливо, словно действительно интересуется ответом, словно то не очевиден из без того. Охотник всё же отвечает, не то промычав, не то проскулив что-то утвердительное. Адская палочка наконец-то перестаёт дрожать и медленно покидает его тело, однако оргазм, который казалось бы должен был взорваться сразу после этого, не наступает. Разочароваться в этом Блэйд не успевает, генерал уже держит в руке оба их члена, прижимая их друг к другу. Нескольких движений кистью хватает, чтобы мужчины почти синхронно излились. Блэйд чувствует себя выжатым до капли, дышит глубоко и даже не думает шевелиться, пока генерал бережно вытирает его от пота и смеси их семени. Уже погружаясь в благословенный сон, он чувствует поперёк груди горячие руки и слышит глубокий голос: — Ты всё ещё не прощён. Его не отпустят. Теперь уже точно никогда не отпустят…