Возвращение блудного Зайца

"А ведь такое в нашем поселке не впервой... Помню, лет тридцать назад был похожий случай: так же исчезали ребятишки." Меня зовут Антон Борисович Петров. В прошлом месяце мне исполнилось сорок два года. Только что я с трудом выпроводил хозяйку комнаты, которую я снимаю последние полгода. Я опять не смог вовремя сдать арендную плату, да к тому же, как мне вовремя напомнили, совсем скоро придет зима, а с ней и морозы, и ко всему прочему прибавится цена за отопление. - Или ты не против поморозиться? Сидишь тут в темноте, двери и занавески на окнах закрыл. Гляди и сляжешь тут, как медведь в спячку. Смотри, трупа мне тут только не хватало! - сказала она через плечо, стоя уже в косяке двери. Я посмотрел на нее и натянул извиняющуюся улыбку. Какой-то момент она смотрела в мои глаза, словно ища на моем лице повод дать мне еще время на то, чтобы уладить какие-то свои проблемы, которые не дают мне платить в поставленный срок. Потом, развернувшись ко мне спиной, покинула комнату. Нашла ли она там что-то или меня завтра же выгонят на улицу, я не знаю. Но сейчас меня это мало волновало. Я повернулся к зашторенному окну. Воспоминания, не четкие картины прошлого, а лишь размазанные силуэты, промелькнули перед глазами. Я встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли. В носу уже чувствовался, казалось бы, давно забытый запах хвои, конфет и хлопушек. Звериного меха... гнилостного дыхания... капелек крови, попавших на лицо и руки... Отрывистыми шагами я подошел к сумке и, достав пачку таблеток, отработанным движение закинул в рот и насухо проглотил. Подождав, пока неприятный комок пройдет через горло и уйдет так глубоко, что я перестану его чувствовать, я подошел к кровати и со скрипом опустился на неё. Так как действовать препарат начнет через полчаса минимум, а после этого я стану сонливым и вялым, то и начинать что-то делать просто бессмысленно. Поэтому я начал бродить взглядом по комнате. Окна этой стороны дома направлены на Восток, а потому моя каменная "берлога" вечером освещается только лампой на соседней с кроватью тумбочке. Кровать хоть и старая, но удобная. Впрочем, так можно сказать обо всем, что находится здесь. Включая деревянную раму со стоящим на ней холстом. Несмотря на мрачное настроение, я не смог сдержать улыбки. Кажется, что желание стать великим художником преследовало меня с самого рождения, появилось в тот самый момент, когда я сделал свой первый вдох. Что ж, пусть великим и не стал, но небольшую славу сыскать смог. Однажды даже по телевизору показали. Я сам не видел, но мне хозяйка квартиры поведала. Может быть, потому то она меня и не выгнала сразу. Думает, мол, он не какой-то ненормальный, а местный малевар, а значит деньги достать может. Удачно совпало, что мой небольшой показ проходил в международный день художника. Разумеется, сюжет был не про меня одного-единственного, но пару приятных слов ведущий сказал. "Картины обладают мрачным очарованием. Ни на одной из них не изображены люди, но звери, а потому кажется, что зрители невольно заглядывают туда, куда не смог бы ступить человеческий шаг, туда, откуда не смог бы сойти человеческий взор." Думаю, родители гордились бы. Улыбка сошла с губ. С каждым прожитым годом, с каждой сменой душащей зимы на освобождающую весну, я все меньше стал задумываться о, а если бы я не поступил так, если бы не сказал то и просто молчал, то может быть отец и мать не совершили ту вещь, которую мы с сестренкой даже произносить в детстве боялись - столь ужасающее слово на букву "Р". Повзрослев и поняв некоторые вещи, я почти перестал винить себя в этом. Почти. Вся жизнь у меня идет по такому сценарию. Почти помирил родителей, почти завел преданных друзей, почти стал прославленным художником, почти сбежал из Тайги. Это происходит в одно и то же время. Каждую зиму. Сколько бы я ни старался, какие бы методы ни пробовал, но ничто не помогает мне избежать этого кошмара, который, видимо, почуяв приближение холода и снега, выплывает из глубин моего сознания, с жестоким удовольствием рвя любые стены и преграды, которые я так отчаянно возводил, лишь бы не вспоминать, не чувствовать, не желать. Нет, это не страшные сны. По крайней мере, сейчас не такие частые, благодаря таблеткам. В этот период тишины и мороза, то, что я с таким наивным упорством пытался запрятать далеко и надолго, не дожидается ночи, чтобы незаметно для меня подобраться со спины и в самый неожиданный момент схватить и утащить в Небыляндию. Он никогда не спит, следуя за мной даже днем. Заставляя ходить только по освещенным улицам, со скрытой опаской вглядываться в лица прохожих только для того, чтобы через секунду опускать взгляд, полностью занавешивать окна и запирать дверь. Страх. Когда мы только переехали обратно в город, родители замечали, что со мной что-то не так. "Ты ведешь себя как-то даже...ну знаешь, страннее что ли", - говорил отец, пытаясь придать своему тону былую заботливость, пусть даже теперь это и казалось мне искусственным и неуместным. Но все это приводило лишь к иди сюда, выпей таблетку, иди поспи еще. Наверное они думали, что ситуация с пропажей детей в поселке так меня потрясла, что даже после расставания с ним, я до сих пор не отошел от шока. И опять приходит, а что если бы я им все рассказал? Помогло бы мне это с пожирающим ощущением собственной ничтожности и бессилия? Поверили бы они мне вообще? Конечно же нет. Только один человек не дал мне захлебнуться в чувстве вины и горя. Только ради нее я готов был совершить всё, даже самые страшные поступки. Оля. Моё милое, непорочное солнце. Но какую высокую цену мне пришлось заплатить за то, чтобы просто иметь возможность продолжать греться в его лучах. Но с каждой прожитой зимой мне становиться все тяжелее сражаться за собственное, висящее на одном волоске, душевное спокойствие. Все труднее сдерживать себя. Тени деревьев и свет фонарей за окном не дают мерно жить, а навязчивые мысли не хотят покидают голову. И я готов зуб дать, что они звучат не как мой родной голос, но высокий, девчоночий, игривый и манящий. Антон... То-о-ша... Милый... Зайчик. Улыбка опять озарила моё лицо. Положив очки на тумбочку, я откинулся на подушку и закрыл глаза. Голос все продолжает увлекать меня за собой, обещая жизнь полную чудес и дикой свободы. "Стоит только захотеть. Стоит только попросить. - призрачным эхом разносилось у меня в голове. - Стоит только согласиться..." Чего бы это стоило? Покинуть этот затухлый город с его взрослыми, носящие пустые маски изо дня в день. Живущие запретами, угрозами, наказаниями. Ожидающие старости и смерти. Чего бы это стоило - наконец избавиться от своей собственной маски и обрести столь желанную свободу? Я чувствовал, что меня затаскивает всё дальше и дальше. Моё тело расслабляется, глаза за закрытыми веками закатываются, дыхание и пульс замедляются. А на губах так и стоял невысказанный вслух вопрос. Чего бы это стоило?