Карамель

      Наруто стыдно. Стыдно до горящих пламенем кончиков ушей и ноющего скрежета в груди. Отец молчит. Ничего не говорит и Намикадзе. И от этого еще хуже. Наруто знает точно - крики она перенесла бы куда легче, чем вот это тягостное и горькое, словно сироп от кашля, молчание. Ночной Токио поражает своей нереальностью. Город словно нарисован безусловно талантливым, но бесконечно одиноким художником - яркие горящие вывески, фонари, гирлянды, рассекающие трассы автомобили. Все это говорило о том, что город не засыпает даже ночью. Но вместе с тем Нару, что беспрерывно смотрела в окно, видела бесконечное одиночество. Одиночество в неоновых баннерах, в одиноком прохожем, стоящим под фонарем у закрытой на ночь пекарне, в которой, вопреки всему, на витрине горела гирлянда. Вероятно, это у самой Намикадзе настроение было далеким от презентабельного. Но даже в самые трезвые дни Наруто видела всю эту тягость - людей много, а ты один. Видела это в соседской бабушке, которая жила хоть и в богатстве, но одиночестве. Видела это в бродячей собаке, которую вряд ли кто-то покормит и приласкает. Смотря на ночной Токио, Наруто не могла перестать терзать свое сердце муками совести. Какая же она дура. Путешествие без визы в полицейский участок окончательно отрезвило ее. Мужчина в форме оперативно разогнал подростков, прихватив в участок Наруто, как зачинщицу, и, почему-то, Кибу. Видимо, за драку. Ее папа, Минато, после первого звонка пересек половину города за двадцать минут, забирая и нерадивую дочь, и ее друга. Девушка старается выкинуть из памяти моменты, когда добрый дядя полицейский, словно на одном дыхании, выложил все ее грехи. Спаивание молодежи, шумное поведению ночью, драка... Наруто видела, как отец поджимал губы, а все его черты лица становились острее. Меньше всего на свете она хотела доставлять ему проблем. Он единственный человек, который, она уверена, будет любить и заботиться о ней всегда и вопреки всему. Как настоящий родитель, в отличии от ее матери. В душе она боялась его разочаровать, получить вместо мягкой улыбки холодный, горький взгляд. Нет, Наруто это не переживет. Отец всю жизнь был для нее светом, направляющим на жизненные тропы. Только он продолжает интересоваться ею, только он заботится. Ее матери, к слову, совершенно плевать. Она бы не поехала ночью за ней в участок, не пыталась образумить и наставить на путь должный. Будь Кушина дома, то все закончилось бы на следующий день. Большим скандалом. При воспоминаниях о маме стало еще хуже. Наруто словно потерялась в своих мыслях, и воспоминания отрезвили ее новым чувством, будто на душе стало еще гаже. - Прости, - все таки говорит Намикадзе, понимая, что не может больше молчать. - Я не хотела, чтобы вышло...так. Минато ничего не говорит. Наруто, не выдерживая, тихонько всхлипывает, низко опустив голову. Маленькие капельки стекают по щекам, падая на сжатые в кулаки ладони. Ее отец вздыхает, на мгновение прикрывая глаза и качая головой. А затем смотрит на сгорбившуюся дочь. - Наруто, ты ведь понимаешь, чем все это может кончится? — мягкий и спокойный голос отца совсем не сочетался с его лицом — строгим, спокойным. Наруто в такие моменты чувствовала себя маленьким ребенком, которого отчитывают за шалость. В целом, сейчас так и было. — Алкоголь одурманивает людей так, что они совсем не понимают, что делают. А уж когда он попадает в несовершеннолетних подростков, у которых гормоны внутри румбу отплясывают, то это чревато последствиями. Неприятными последствиями. Наруто молчала. Минато остановился у светофора. Девушка не осмеливалась поднять голову. - Наруто, я против, чтобы ты пила, - продолжил Намикадзе, чуть тарабаня по рулю пальцами. - Хотя бы до совершеннолетия. Да и потом не хотелось, чтобы ты увлекалась. Алкоголь творит с людьми страшные вещи. Знаешь, скольких я знал, кого погубило влечение к этой гадости? - Прости, - вновь бурчит Наруто, так и не поднимая головы. Минато с волнением смотрит на неё. Его дочь никогда не отличалась усидчивым и послушным характером, но после развода она будто с цепи сорвалась - частые гулянки с друзьями, постоянное окрашивание волос и курение. Наруто до сих пор не подозревает, что он в курсе ее вредной привычки, да и Минато не спешит выдавать себя. И как повлиять на дочь он не знал. Стыд и муки совести у Наруто чувства очень непостоянные. Сегодня плачет и молчит, а завтра все по новой. Нужен был другой подход. Но какой? Действовать радикальными методами он не собирался - Наруто такое не потерпит, а только закроется и от него. Нужно было что-то другое. Да только что? Ущербным себя Минато чувствовать не привык - всегда первый в классе, в университете, на работе. Подобные чувства были для него чужды. И какое же разочарование в самом себе он почувствовал, когда осознал, что он не только никудышный муж, но и отвратный отец. Он должен был понять глубину чувств своей дочери еще тогда, когда все зарождалось и присечь это на корню. Но он, погрязнув в собственных проблемах, пропустил все мимо своих глаз. И то, что Наруто шпыняет из крайности в крайность – его заслуга. Развод с Кушиной действительно значительно перевернул их жизнь. И если с его жизнью все в порядке, то Наруто определенно нуждалась в помощи. Знать бы еще, что ей может помочь. Наруто же поднимать глаза отказывалась, боясь, что увидит полное разочарование. Ей матери хватает, такого же взгляда от отца она не перенесет. Вскоре машина заехала на подземную парковку. Тусклые желтые огни отражают небольшие вскрапления капель на капотах дорогих машин. Минато аккуратно припарковался и, бросив в сторону дочери еще один взволнованный взгляд, вылез из машины. Наруто двинулась следом, вдыхая влажный, прохладный и немного спертый воздух. Сетуя на то, что где-то в участке посеяла свою любимую кофту, Наруто куталась в отцовскую олимпийку, смотря на Минато, который тыкал что-то на брелке, блокируя машину и ставя сигнализацию. Не выдержав, она медленно подошла и прижалась к нему, обнимая. Минато удивленно выдохнул. - Ну, ты чего? - спросил он, однако рука все же легла на золотые волосы. - Соскучилась, - пожала плечами Наруто. В обнимку с отцом они преодолели площадь и зашли в дом, разблокировав двери картой. Охранник, сидящий в небольшой вахтовской бутке, поднял голову, услышав писк двери, но, увидев Минато, скучающе перевел взгляд обратно на монитор ноутбука, смачно зевая. В лифте Наруто разглядывала свое отражение в зеркальной стене. Отцовская олимпийка висела мешком, но согревала лучше самой теплой куртки. Судорожно блестящие глаза и растрепанные блондинистые волосы. В своем отражении она не увидела, к сожалению, ничего нового, хотя ей очень хотелось бы. На девятом этаже распологалось всего две квартиры - Минато и кого-то из его знакомых. Хотя незнакомцев в этом доме, по сути, не было - каждый сталкивался друг с другом в тех или иных обстоятельствах. Ничего удивительного в кругах ее родителей. В прихожей витал знакомый запах отцовского одеколона и чего-то еще, знакомого и родного. Наруто разулась и, не дожидаясь отца, прошла по помещению, сворачивая к одной из двери. Небольшой стол с четырьмя стульями, кухонный гарнитур, холодильник - все было выполнена в минималистическом стиле, от чего свободного пространства было предостаточно. Взяв из шкафа над раковиной стакан, Наруто налила себе очищенной водв из графина, сразу делая несколько глотков. Всю поездку от участка до квартиры она мучалась от жажды и сейчас, избавившись от неприятного ощущения в горле, стала чувствовать себя значительно лучше. Даже настроение поднялось, от чего Намикадзе старательно улыбнулась отцу, выглядевшего очень по-домашнему из-за мягких тапочек. Минато устало потер переносицу. Взгляд его остановился на часах. - Не знаю, есть ли смысл опять ложиться спать, - удрученно сказал он. - У меня в восемь совещание. Улыбка сползла с лица Наруто. Вернулось обжигающее чувство стыда. - Прости, - пробурчала она, цепляясь ладонью за рукав кофты. - Я правда не думала, что так получится. Минато вздохнул. - Да ладно уж, - он потрепал дочь по плечу. - Я просто надеюсь, что ты поняла, почему так лучше не делать. А сейчас иди спать, у тебя же завтра выходной. Я пойду к себе. Отец, поцеловав ее в макушку и пожелав спокойной ночи, вышел из кухни. Наруто, постояв в задумчивости еще минуты две, уверенным шагом прошла до холодильника, открывая его. В свою комнату она зашла спустя тридцать минут, утолив чувство голода недоеденным салатом. Ее комната была значительно больше той, которая находилось в мамином доме. Большая двухспальная кровать, две прикроватные тумбочки, встроенный в стену шкаф с отьезжающими дверцами, небольшой туалетный столик и полки с книгами. На стенах - плакаты с разными музыкальными группами и гирлянды, развешанные с бог знает какого нового года. После развода родителей, когда отец въехал в эту квартиру, он, первым делом, провел Наруто по всем комнатам и сказал выбрать, какая будет ее. Наруто ни секунды не колебалась, а все потому, что именно у этой комнаты было то, чего не было у других - просторный балкон. Балкон отделялся от комнаты стеклянными стенами, которые Наруто во время грозы старательно завешивала шторами. На балконе стояло мягкое кресло, а вдоль балконных окон стояла узкая длинная тумбочка с одной единственной полкой, которую было практически не видно. Наруто, размяв спину, прошла через всю комнату и вышла на балкон, тут же вдыхая прохладный воздух. Из тумбочки она достала спрятанную пачку вишневых сигарет. Открыв настежь окно, она закурила, опираясь о подоконник и любуясь ночным Токио, который скоро озарится лучами рассвета. Интересно, что там с домом? Наруто надеялась, что он, хотя бы, на месте. Забрали только ее и Кибу, остальных же стали в срочном порядке разгонять по домам, но Намикадзе это не видела - в полицейскую машину посадили раньше. А маме уже рассказали? Девушка вспомнила, что во время перелетов Кушина всегда выключала телефон, а потом, бывало, забывала включать, от чего была недоступна куда больше времени, чем должна. Наверное, знатная головомойка ее будет ждать после ее прилета. Это удручало, но Наруто решила не зацикливаться. В конце-концов, это будет не сегодня и не завтра, а там уже придумает что-нибудь. Никотин знакомым ощущением оседал на лёгких и горле. Наруто докурила и, потушив сигарету, вернулась в комнату, плотно закрыв шторы. Раздевшись, она нырнула под одеяло и тут же вырубилась, утомланная "веселым" днем.

***

Проснулась она в три часа дня, когда отец уже давным давно уехал. Голова неприятно гудела, но, к своему счастью, больше симптомов похмелья Наруто у себя не заметила. На тумбочке она увидела блистер с таблетками и высокий стакан воды. Сердце вновь защемило - отец заботится о ней даже после того, как она доставила ему проблем. Почему мама так не могла? Наруто же в первое время старалась вести себя тише воды и ниже травы. Неужели из-за мужика можно так изменить свое отношение к собственному ребенку? Это Намикадзе не понимала. Выпив таблетку и быстро сходив в душ, Наруто лежала на кровати и бездумно листала инстаграмм, паралельно переписываясь с Сакурой и Ино. Ее подруги, после ее фееричного уезда в полицейской машине, выпроводили всех гостей, а утром вызвали клининг. Так что дом Кушины в порядке, а ключи ей отдадут завтра в школе. Наруто, чувствуя благодарность к девушкам, была готова подарить им золотые горы в знак дружбы и вечной любви. На счет Кибы Наруто долго сомневалась. Алкоголь окончательно выветрился из организма и ей вдруг стало очень-очень стыдно. Не разбираясь в ситуации обвинила Инудзука. Решившись, она, все таки, набрала номер, по которому раньше, собственно, никогда не звонила. Пришлось слушать гудки телефона достаточное количество времени, прежде чем Киба ответил. Он явно сомневался, стоит ли брать телефон. Наруто даже подумала, что сейчас ее просто пошлют и сбросят, но Киба молчал, давай ей объясниться. В конце-концов, они оба просили друг перед другом прощения. - Нет, серьезно, это все алкоголь, Киба... - Да ладно, ты тоже извини. И перед Хинатой я извинюсь. Боже, какой же я дурааак.... К концу дня душа Наруто была спокойна. Дом чист, серьёзных последствий полицейский участок не принес, мама из-за перелетов вряд-ли узнает... Что еще надо для счастья? Отец нужен. На часах уже было около восьми, но дома он не появился даже в обед. Это Наруто настораживало и прибавляло большего чувства стыда. Минато и так работает пока солнце не сядет, так еще и она его всю ночь по Токио гоняла. Намикадзе явился почти в десять. Уставший, он быстро перекусил вместе с Наруто и, извинившись, удалился спать, пообещав завтра отвезти ее в школу. Девушка проводила ссутулившуюся фигуру отца взглядом и, тяжело вздохнув, побрела в свою комнату. Неизвестно, что такого случилось в компании, раз отца вызвали в его выходной, но выглядел он действительно уставшим. В комнате Наруто прошлась глазами по высланному Сакурой домашнему заданию и, решив, что утро вечера мудреннее, легла спать.

***

Поправляя неудобную школьную юбку, Наруто вышла из машины, неловко улыбаясь отцу. Ранним утром во дворе школы было мало народу, основная масса школьников приходила к звонку, до которого была добрая половина часа. Намикадзе прикрыла дверь, обошла машину и встала у открытого окна водительской двери. Отец старательно выдавливал из себя самое строгое выражение лица, на которое был способен. Наруто это позабавило - она знала, что долго он не продержиться. Она действительно была очень на него похожа - они одинаково сильно любили улыбаться и смеяться, и в уныние впадали ненадолго. - Веди себя хорошо, Наруто, - сказал Минато, убрав с лица солнцезащитные очки. – Не создавай себе проблем. Я, конечно, не хочу быть тем самым противным родителем из твоих любимых сериалов, но... - Мне еще возглавлять твою компанию, поэтому не стоит позорить себя и свой великий могучий род, - перекривляла Наруто и они оба рассмеялись. Строгая маска на отце сразу же разошлась. Минато солнечно заулыбался. - Именно. Ладно, Наруто, поехал я... Деньги есть? - Деньги есть, - кивнула девушка. Наклонившись, она расцеловала отца в щеки и они разошлись - он поехал на работу, а она - в школу. В школьных коридорах было малолюдно. Наруто, оглядевшись, прошмыгнула по лестнице на крышу. Закурила, сидя на лавочке и разглядывая мирно плывущие облака. На крыше всегда было очень спокойно. Приходя сюда, Наруто ощущала чувство, подобное выезду из города на природу - шум дорог исчезал, наступала бесконечная тишина. Будто лишний шум из головы пропал. И пускай на крыше она отчетливо слышала звуки автомобильных моторов, здесь по-прежнему было тихо. Расслабляюще. До школы наверняка уже дошла информация о ее ночных приключениях. Попадет же... А вдруг вообще отчислят? Об этом думать не хотелось. С позором вылететь из школы Намикадзе не планировала. Да и тут ведь все ее друзья, все близкие люди. Мама живьем после такого съест. Никаких перспектив. Зато Саске обхохочется - это Намикадзе знала точно. Учиха с детства издевался над ее неудачами.. Потушив сигарету, Наруто спустилась с крыши вниз, захлопнув двери. Размышлять про отчисление не хотелось. Однако долго распрощаться с этим вопросом девушка не смогла - по пути в класс ее выцепил Ирука. Косо глянув на ученицу, он едва ли не под белы рученьки потащил ее к кабинету директора. – Это же надо так, – шипел учитель, переодически зыркая на Наруто. – Какой позор, боже! Наруто молчала, чем удивляла эмоционального школьного работника еще больше. Не то, чтобы Намикадзе и до этого была славным ребенком. Вовсе нет. Постоянные стычки с учителями, отвратительное поведение на уроках и глупые шутки над обидчевыми одноклассниками - со всем этим Ирука был знаком с самого их первого появления. Наруто и сама не знала, что заставляло совершать ее те или иные поступки. Понимание было, но вот осознание - нет. После звонка классного руководителя мама выбешивалась - орала на нее, лишала каких-либо благ человечества как, например, сотовый телефон или же ноутбук, на котором Наруто пересмотрела десяток сериалов. Наруто ненавидела такие стычки с Кушиной, но раз за разом, с реакцией бывалого мазохиста делала все, чтобы подобное происходило снова и снова. Гнев лучше равнодушия. Это Наруто знала как никто другой. Кабинет директора находился на первом этаже недалеко от вестибюля. Просторное светлое помещение с большим окном, широким дубовым столом и несколькими шкафами, заставленными папками и какими-то книгами. На стене висела картина в дорогой резной рамке - на полотне яркими масками краски были нарисованы гнедые лошади на песчаном пляже. Наруто всегда нравилась эта картина - исскуство, созданное, кажется, учеником этой школы, у которого нынешний директор был классным руководителем. В кабинете пахло чем-то морским – освежитель для воздуха имел приятный запах. Довольно расслабляющий, если так задуматься. Хирузен Сарутоби, пожилой мужчина с цепким взглядом и десятком морщин на лице, сидел за столом, откинувшись спиной на спинку стула. На одном из табуретов возле стола сидел его сын, по совместительству школьный математик - Асума Сарутоби. Ирука кивком указал на Наруто. – Вот она, господин, – Ирука едва ли не покрывался пятнами от своего недовольства. – Я ее привел. Хирузен размеренно кивнул. Наруто усмехнулась - учитель будто ее силком на казнь приволог, судя по интонациям, ей богу. Директор переложил документы из одной стопки в другую, отложил ручку и поднял на девушку взгляд. – Итак, Наруто, – мужчина наклонил голову в бок. – Ты же знаешь, для чего я тебя позвал? Наруто едва ли сдержалась от ехидного комментария. По существу говорить никто из блюстителей знаний не умел. Важные разговоры в кабинете директора проходили по одному сценарию – сначала тему будут мусолить, чтобы ты сам выдал, в чем виноват, потом будут безнаказанно манипулировать, только бы вызвать чувство вины, а вместе с ним сопли и слезы от унижения и незнания, что ответить на вопрос "а зачем?". Как им объяснить истинные причины поступков? Они ведь действительно не поймут. И дело даже не в подростковом максимализме, когда кажется, будто тебя никто не понимает, а в том, что они даже пытаться не станут. На любое объяснение у них найдётся ответ. Желаешь так привлечь внимание матери? Тебе же не пять лет, чтобы добиваться всего криками. Хочешь заполнить брешь в своей душе? Займись делом, а не хулигань. Наруто и без них все понимала. Однако перестать совершать глупости не могла. – Да, – созналась Намикадзе, даже не думая чего-либо скрывать. – Я устроила в своем доме вечеринку с алкоголем, нарушила закон о тишине в частном секторе ночью и подралась с одноклассником. Ирука, судя по звукам, тяжело вздохнул. Не будь они в кабинете директора, Наруто уверена, еще бы хлопнул ладонью по лбу и отчитал ее. Асума усмехнулся, а Хирузен приподнял брови. – Вот как, - сказал Сарутоби. – Сразу к сути? Что же, поддерживаю. Наруто, ты готова взять ответственность над любым своим решением и словом? Наруто кивнула. Ответственность - одно слово, а придавить тебя собой может не хуже булыжника. Многие боятся ее, потому что банально не справятся. Ответственность слабаков не любит, ошибок не прощает. Не так тяжело держать ответственность за другого человека, как, например, за своего ребенка или младшую сестру. Тяжелее намного брать ответственность за свои поступки и слова. Наруто было приятно думать о том, что она умела принимать решения и разбирать все выходящие из них последствия. Но точно она говорить о себе такое опасалась - каждый, глубоко в душе, готов всерьез петь себе дифирамбы, восхваляя себя как личность. А как на самом деле было могут сказать лишь окружающие, неволей ставшие свидетелями твоей ситуации. – Отлично. Я рад, что ты осознаешь все, что натворила. Беспорно, касаемо алкоголя и вашей сходки вина не только на тебе - силком ты ни в кого ничего не вливала. Но так как ты зачинщик, то наказание понесешь тоже ты. Наруто кивнула. Да, она прекрасно знала эту систему - перестрелять всех не получится. Убьем главного и все затихнет, пока не найдется тот, кто вновь поставит всех на уши. Знакомый метод, действующий во всех сферах мира и во всех коллективах. Нового Хирузен не придумал. – Подобные выходки репутации не делают, Наруто, – сказал Хирузен. – Надеюсь, ты понимаешь это. Намикадзе вновь кивнула. На самом деле, Сарутоби ей очень даже нравился. В покрывающемся пятнами из-за недовольства Ируке тоже была своя прелесть, но непрошибаемое спокойствие Хирузена вызывало восхищение. Он, может, и не был ее любимым педагогом, но тем не менее. Методы давления у него были совсем другие. Будь, например, Ирука директором, так у Наруто лопнули бы перепонки от диких панических визгов. Умино понимающий, добрый, но вспыльчивый до невозможности. Хирузен Сарутоби совсем не такой. Он не станет кричать, не будет нервничать. Даже если вступить с ним в словесную баталию, то он как будто даже не обидется. Но это не так - задавит он при необходимости похлеще бульдозера. – Я больше так не буду, – на мгновение почувствовав себя ребенком в углу, сказала Наруто. Хирузен кивнул. – Оставить без наказание эту ситуацию я не могу, извини, – без какого-либо сочувствия ответил директор. – Итак, Наруто. Мы с Сарутоби пересмотрели несколько вариантов и сошлись на том, что вынуждены запретить тебе посещать клуб борьбы на месяц. Наруто присвистнула. Целый месяц без разбитых костяшек и спаррингов с Неджи? Звучит тоскливо. Хоть она и не появлялась в зале всю последнюю неделю, это место продолжало быть тем, что помогало сбросить весь негатив. На борьбу Наруто записалась в самый разгар развода родителей. Сначала временно, решив просто отвлечься на что-то такое, чем никогда не интересовалось. А затем она втянулась. Ей нравилось сладкое и тягучее предвкушение перед каждым спаррингом, нравилось выезжать с ребятами на соревнования и занимать не последние места. Запрет на секцию удручал и вызывал внутреннее ворчание. Наруто ненавидела, когда ей указывали. Это пошло еще со знакомства с отчимом - тот был тем еще любителем командовать. Ожидаемо, на слова директора Намикадзе ощетинилась, но, увидев предупреждающий взгляд Ируки, промолчала, поджав губы. Наказание было не так страшно, месяц пролетит быстро. А там уже и городские соревнования. Хирузен, почесав подбородок, тем временем продолжил. – Так же совет учителей решил, что пора решать твои проблемы с дисциплиной, поэтому мы выбрали для тебя секцию, которая научит тебя принимать рациональные и взвешанные решения. Наруто нахмурилась. Куда же ее хотят отправить? В клуб литературы? О, это Намикадзе не выдержит – проще отбегать кросс, чем выслушать разбор поэзии эпохи Хэйан. – Шахматы. Следующие два месяца ты будешь обязана посещать данную секцию, а так же принимать участие в состязаниях... Наруто показалось, будто на короткий миг ее сердце перестало стучать. Затихло, чтобы заработать вновь с удовенной силой. Шахматы...? Перед глазами встало знакомое лицо маминого второго муженька. Йоширо Сато, национальный чемпион по шахматам, был раздражающим и являлся тем, кто посеял раздор в семье Наруто. Намикадзе винила его в этом так же, как и Кушину. И девушку всегда передергивало, когда в ее жизни появлялось что–то, что было хоть чуть чуть связано с отчимом. Этот противный мужчина частенько рассказывал про любовь к этой игре и про разные случаи на соревнованиях – мама громко смеялась, а Наруто лишь поджимала губы, искренне желая, чтобы все игровые доски и пешки навсегда исчезли из этого мира. Отвращение поднялось в крови глухой волной. Наруто сжала руки. – Какая связь? – процедила она. – Шахматы и дисциплина типа одно и тоже? – Наруто! – предостерегающе начал Ирука, но Хирузен прервал его взмахом ладони. Темные глаза Сарутоби остались непроницаемыми. Асума сбоку от него усмехнулся в воротник белой рубашки, от которой всегда за километр разило дорогим парфюмом - от чего то не к месту вспомнилась, как Ино вчера за разговором упоминала, что видела его на набережной в компании Куренай Юхи. Ненужный факт, но когда в голове шумит от переполняющих эмоций помогает уцепиться за реальность хоть краешком пальцев. – Почему нет? – Хирузен пожал плечами. – Шахматы часто недооценивают, но многие люди именно в них находят покой. Эта игра вырабатывает умение просчитывать ходы наперед, не торопиться и сохранять спокойствие даже тогда, когда тебя зажали в угол. И это я не упоминаю о развитии разных участков головного мозга... Директор замолчал на мгновение. Поднял взгляд на девушку. – Это временно, Наруто. Твой отец будет очень недоволен, если у тебя будут проблемы в школе. Поэтому давай пойдем на встречу друг к другу? Асума-сан тебе все покажет и расскажет. Ты сможешь влиться в коллектив. Младший сын Хирузена кивнул, с хитрой усмешкой глянув на Наруто. Намикадзе кивнула, понимая, что отвертеться действительно не удастся. Она и так доставила отцу проблем. Неужели он заслуживает дальше разхлебывать последствия ее дурости? Точно нет. Однако все внутри нее протестующе вопило, стоило только подумать о том, чем ей придется заниматься. О, Йоширо Сато придет в полный восторг. Наруто остается надеяться, что он захлебнеться собственной слюной, когда будет биться в экстазе. Сказав еще пару напутственных слов, Наруто отпустили и она, игнорируя вопли Ируки, первая рванула на выход. Пронеслась по коридорам мимо уборщицы и выходящего из учительской Майто Гая. На крышу здания Наруто практически залетела. Дрожащими руками закурив, Наруто подняла взгляд. С крыши открывался неплохой вид на город. По тротуарам прогуливались пешеходы, мимо них по проезжей части проезжали машины. За углом стоял детский сад, со стороны которого играла детская музыка - наверное, какое-то мероприятие. Знакомая картина, отнюдь, не успокаивала, как и горечь сигаретного дыма. Наруто поморщишась, чувствуя, как сердце заходит в неприятии ситуации. В их школе бесконечное количество разных секций, кружков и клубов. Почему именно шахматы? Глупая насмешка судьбы. Наруто проще бы восприняла вязание, хотя с ее усидчивостью она либо повесилась бы на пряже, либо проткнула ногу соседа спицей. Так, веселья ради. Ну даже если и не вязание, то есть еще целая куча занятий, способных выработать дисциплину. Но Хирузен будто чувствовал, куда ее стоит отправить. Хотелось хорошенько ударить по груше. Наруто провела пальцами по своим костяшкам на руках. Кожу прорезала фантомной болью, хотя все раны давным давно зажили. Наруто стало тоскливо. Осенний ветер колыхнул листву в школьном дворе, да так, что шелест крон донесся даже до крыши. Наруто поежилась. Затушив сигарету, взяла сумку и побрела к выходу. Остается, видимо, смирится. У нее не остается выбора.