Дорогая Система

— Тьма зовëт… — Чувственный шëпот разносится по комнате и разбивается о стены. Мягкая ткань скользит вдоль холодного лезвия катаны, в чьëм блеске отражается туманный взгляд серых глаз. — зовёт, — Взгляд хмурится, как только мимолëтно касается вскрытого письма на столе, рука скользит в такт песни — сверху вниз. — зовëт, — Прохладный ветер колышет занавески и пробивает на озноб. — зовëт. — Рука дëргается и неаккуратное движение оставляет за собой неглубокий порез. Рури выходит из долгих размышлений и, удивлëнно вскинув брови, откладывает катану и смотрит на свои руки. Алая жидкость медленно, малыми каплями очерчивает дорожку вдоль ладони и останавливается, не желая упасть на чистый пол. — И долго ты так сидишь? — Отзывается только что влетевший в окно Хосеки. Он оглядывает хозяйку и склоняет голову в бок, ожидая ответа. — Только не говори, что ты учишься заживлять раны взглядом. — Я, если честно, не знаю, что мне делать… — Раздосадованно шепчет Рури так, что ворон еле различает её голос, а затем пытается что-то сказать, но не успевает. — Эм, то есть, я очень хочу спать, поэтому иногда клюю носом. — И беспечно пожимает плечами, принимаясь за обработку ранки. Хосеки внимательно следит за девочкой и не находит слов ни для своим нравоучений, ни для подколов. Переводит взгляд на письмо, после вновь на зевающую компаньоншу и цокает. — Ложись ты уже спать. Тошно смотреть на тебя. — Внезапно выпаливает Хосеки и наблюдает за реакцией. — Сначала мне нужно написать ответ на письмо сестрицы. — Поэтому ты делаешь всё, но только не садишься за письмо? Хочешь за тебя напишу, хотя в моё случае я могу лишь диктовать. — Задумался ворон и посмотрел на свои крылья, неспособные к письму. — Нет, спасибо. Я сама. Не хочется, чтобы от меня отказались или приняли за сумасшедшую. — Заулыбалась Рури и повернулась лицом к Хосеки. В её глазах ненадолго промелькнуло бессилие, после чего оно быстро скрылось за весëлыми огоньками. Скептически изогнув несуществующие брови, ворон тактично промолчал. — Не волнуйся, все уже давно знают, что ты того. — Хосеки взмахнул крыльями в жесте, мол, поехавшая. — Эй, ничего такого! — Показав усмехнувшейся птице язык, девочка показательно обиделась и села за стол, подготовленный для написания письма. Проходит минута. На белой бумаге красуется лишь тëмная точка. Рури хмурится, прикусывает нижнюю губу, впиваясь глазами в чистый лист. На пятой минуте Хосеки начинает нервно дëргать одной из лап. Спустя десять минут ожидания ворон вспыхивает и недовольно клюëт Ру в макушку. Девочка тяжело вздыхает и игнорирует действия птицы, хныкая от досады и лëгкого раздражения. — Нет, правда, что с тобой не так? Напиши уже хоть что-нибудь. Тебя обычно не заткнуть, а сейчас с обычным ответом справится не можешь! В следующий раз, когда я узнаю, что тебе пришло письмо, я просто разорву его. Рури посмотрела на Хосеки, а затем уткнулась лицом в сложенные на столе руки: — Если письмо снова попадёт на стол к Муичиро, у тебя это не получится. — Промямлила истребительница, повертев головой. — Не недооценивай меня. — Хосеки задрал голову и хмыкнул. Если он захочет ни один истребитель ему не помешает. — Конечно-конечно, сделаю вид, что не знаю о твоём страхе перед ним. Ворон медленно повернул голову в сторону Рури и в удивлении широко раскрыл глаза, начав издавать какие-то звуки, которые никак не хотели сливаться в полноценные слова. — Я?! — Воскликнул Хосеки так громко, что девочка быстро осознала то, что только что сказала, и резко выпрямилась на стуле, с испугом глазея на птицу. — Я не боюсь какого-то мальчишку! Он просто не нравится мне, особенно его эти глаза, такие безразличные и пустые, как у мертвеца! — Прости-прости! Я просто сказала, не подумав. Конечно великий и неповторимый Хосеки-сама никого не боится! — Идея быть заклëванной до смерти Рури не привлекала от слова совсем, потому размахивая руками в жесте говорившем о том, что она сдаётся, девочка рассчитывала на пощаду. — Так кто, глупая девчонка! — И всё-таки ворон позволил себе клюнуть Ру. — Лучше пиши своё письмо. — Это я и собиралась сделать. — Улыбнулась Рури и поскорее вернулась к листу бумаги. Она бы завилисто рассмеялась из-за этой ситуации, но решила, что вернуться к письму будет безопаснее для неё же. На самом деле письмо из поместья Бабочки было не одно: первое, написанное самой Кочо, второе от Аой ну и третье от Канао. Письмо Шинобу Кочо было сдержанным, от него веело нотками дружелюбия и скрытым недовольством, которое заставило пройтись холодку по спине. Она интересовалась здоровьем Столпа Тумана и самой Рури, рассказывала о своём сотрудничестве с Тамаë, а также делилась рецептом, о котором её просила девочка. Ру в точности, как её учила Шинобу, предоставила отчёт о здоровье Муичиро Токито и своего собственного. Выдвинула свою кандидатуру на поиск трав и прочих ингредиентов, которые были нужны для осуществления планов и задач Кочо и Тамаë. В конце она поблагодарила Кочо за рецепт, немного рассказала о том, что она успела сделать, а что нет. «Не перетруждайся.» От письма Аой так и разило беспокойством, нравоучениями и сестринской любовью. Она задавала кучу вопросов в духе «Нормально ли ты питаешься?», затем напутсвовала о том, чтобы Рури обязательно ложилась вовремя и не забывала про завтрак. Волновалась о её отношениях с рабочими поместья Столпа Тумана. Рассказывала о своих делах и жаловалась на прожорливого Иноске. Канзаки-младшая хихикнула после упоминания Иноске и принялась писать дальше. Она ответила на все вопросы и уверила сестру, что точно не пропадёт от недосыпа и/или голода. Конечно умолчав о том факте, что поспать нормально Рури не успела. Поделилась своими отношениями со здешними людьми, сказала, какие они хорошие и дружелюбные, а ещё забавные. Пожелала удачи с Иноске, нарисовав в конце предложения смеющуюся рожицу. «Не волнуйся сильно, у меня всё хорошо.» Письмо от Канао было самым коротким, но от этого не стало менее значимым. Цуюри написала, как изменилась жизнь в поместье, о немного нервной Аой и задумчивой Шинобу. Упомянула о случае с Танджиро и монеткой, с явной растерянностью и какой-то лëгкостью, словно огромный груз упал с её плеч, что дышать стало легче. Рури заулыбалась. Кратко ответив на первую часть письма, она принялась писать, что рада за Канао, надеясь на то, что в её жизни не будет монеты, которая будет всё решать за неё. «Ты справишься.» Когда Ру закончила, она потянулась и сладко зевнула, прикрывая глаза. Ничего от Рую и Михо не было, возможно у них много работы, но от неё для них давно готовы письма. Потому, как только она закончила с ответами, девочка всё запечатала и положила на стол в стопку, чтобы после передать тем, кто ответственен за отправку. — Делов то, а ты сидела не пойми сколько. — Закатил глаза Хосеки. — Я же говорю: я слишком хотела спать, чтобы думать. — А выглядело так, будто бы ты чего-то боялась. Рури отвернулась и подошла к кровати, желая закончить разговор и, наконец, заснуть. Хосеки покачал головой и цокнул, расправив крылья. — Сегодня ты страннее обычного. — На последок взглянув на Канзаки, Хосеки вылетел в окно. Почти сразу снаружи послышался спор двух воронов, Ру весело хмыкнула и пожелала удачи Хосеки выбраться из лап Гинко, а после повернулась на бок и закрыла глаза. Сегодня сил на веселье не хватало. ___ Настойчивые стуки в дверь и крики снаружи устрашали. Грохот заставил девочку вжаться в кровать всем своим маленьким тельцем, спрятаться под одеялом и сильно-сильно зажмуриться, прислушиваясь к каждому звуку, даже самому незначительному шороху. Чьи-то шаги донеслись из глубины коридора, прибижаясь к комнате всё ближе и ближе. Голоса за окном в момент заглохли и растворились в небытие, словно их и не было. Только тяжёлое дыхание пришедшего не давало девочке расслабиться. Монстр придëт и за ней? — Всё будет хорошо. — Знакомый голос прорезал тишину. — Скоро всё закончится. Девочка не дрогнула. Дышать стало сложнее. ___ На следующий день. Поместье Столпа Тумана. — Мне правда интересно, чем ты обычно занимаешься? То есть, у тебя есть что-то вроде хобби? Кроме того, чтобы делать решето из демонов. Муичиро вздохнул и после очередного неуместного вопроса от Рури, наконец, оторвался от своего занятия — наблюдение за облаками. Его тяжёлый и многоречивый взгляд лëг непосильной ношей на плечи девочки, без слов и уговоров заставив понять, что ответы она не получит. Рури сомкнула губы в тонкую полосу и отвела взгляд в сторону, приняв своё поражение или, скорее, осознав ошибку. Некоторое время она сидела молча, почти не двигалась, лишь теребила пальцами край рукава и задумчиво, впрочем как и сам Муичиро, пялилась куда-то вдаль. Облака мирно плыли по небосводу, каждое из которых имело свою неповторимую форму. Одно напоминало огнедышащего дракона из старых сказок и легенд, другое пухлого кролика, недалеко от которого расцвёл невиданный миром цветок. Рури игралась со своей фантазией и не заметила, как сама отстранилась от окружающих, однако и тут хватило её ненадолго. Внезапный порыв прохладного ветра раскачал ветки деревьев, отовсюду послышался шелест листвы. Ру переключила своё внимание на одиноко кружащийся в воздухе лист. Он медленно, пританцовывая, летел на землю прямо на изумрудную, под стать ему, траву. Возможно, образ того, как совсем недавно девочка залезла на дерево в целях развеять скуку, а после почти сразу упала, немного отличается от элегантного падения листа, однако именно это пришло в голову и отозвалось ментальной болью в спине. Канзаки покачала головой, желая забыть ту неловкую ситуацию, но как на зло в след за этой начали всплывать и другие. «И почему я такая… Такая какая есть.» С досадой заметила Ру. Не в силах остановить свои же мысли, она попыталась переключиться на что-нибудь другое или кого-нибудь. Рури вновь взглянула на Токито. Юноша всегда был ей интересен, ещё до того, как они встретитись лично. Ей любопытно, какого это жить буквально в тумане — не помнить и не запоминать практически всё и всех. Хочет ли он вернуть свою память и перестать забываться? Ру бы хотела. Временами не уверенна, но никогда не отказывается от мыслей о забытом прошлом. Муичиро? Она не знает. Может, если он ответил ей на этот вопрос, Ру найдёт и свой ответ тоже? «О чëм он думает?» — Резко в голове всплывает вопрос, который тут же теряется в личных догадках, потому что знает: он не скажет. Она смотрит на него, так пристально, что кажется, скоро прожжëт в нëм дыру. Чуть наклоняется вперёд и по-птичьи склоняет голову в бок, её взгляд медленно скользит вверх от подбородка прямиком в тусклые, отрешëнные от окружающего мира глаза. Они — единственное, что осталось у него из прошлого; они — те, кто видел тот кошмар, и те, кто скрывают за собой пылающий глубоко в сознании гнев. Каждый раз, когда Рури по неволе окунается в его бирюзовую бездну, всё остальное испаряется и остаётся только он и то, что она хочет выудить из пучины его очей. Отклика на её поиски незримого никогда не следовало, лишь бесконечная пропасть, или скорее лабиринт, выхода из которого не существовало. Раз угодил — тебя больше никогда не увидят. Токито чувствует на себе чужой взгляд и не сразу, однако утыкается в её пленëнные глаза. Ничего не говорит, только вопрошающе смотрит в ответ. Терпеливо ждёт какого-нибудь признака жизни со стороны завороженной девочки, но она не двигается — не теребит край свой кофты, не болтает ногами и непривычно молчит. Муичиро складывает руки на уровне груди и щурит глаза, в этот момент где-то недалеко раздаëтся карканье, и Рури дрогает. Удивлëнно хлопает своими серо-голубыми глазами, приоткрывает рот и не находит, что сказать. — А. — Глухой звук вырывается наружу, после чего быстро прерывается. — Я пойду. Мне нужно… Нужно. У меня дела! Хорошо поговорили! — Неловко улыбается и уходит, почти бежит и совсем не понимает от чего. Муичиро остаётся на месте и глядит за удаляющийся фигурой девочки, с неозвученным вопросом. Ру вновь борится с собственными мыслями и с непониманием своих же действий. Почему ушла? Отчасти из-за беседы, что никак не строилась и была монологом и то, который скоро заткнули; от подступающей скуки. Из-за упрямого разглядывания, словно благодаря этому она узнает, о чём думает Токито. Возможно он ни о чëм и не думал. А Рури думает постоянно. Видимо это ей и мешает. Её голова постоянно занята разными мыслями, она никогда не сосредоточена на одной и вечно перебирает их все. «Хочу купить какую-нибудь безделушку. «, «Что предпримет Кагая Убуяшики, имея мои знания?», «Скоро кончатся мои любимые конфеты. «, " Мне нужно начать делать что-то стоящее.» Скроясь за дверью в свою комнату, Рури выдохнула и плюхнулась на стул. — Ну и что это было? — Спрашивает в пустоту и берёт в руки колбу с бесцветным содержимым, чтобы отвлечься. — Я тоже бы хотел знать. — Хосеки появляется неожиданно, от испуга девочка почти роняет колбу и оглядывается по сторонам в поисках обладателя голоса. Ворон как обычно сидит на подоконнике, настроение у него приподнятое, о чём говорит весëлая улыбка, которую увидеть было редкостью. — У меня чуть сердце не остановилось! — Недовольно буркает Рури и возвращается к начатому делу, поглядывая на список с нужными ингредиенты. — Так что это было? Давно я так не смеялся. — Хохочет Хосеки, чем вызывает соответствующую реакцию Канзаки. — Ничего смешного не было. Я просто зависла и всё. Будто бы у тебя такого не бывает. — Такого? Нет, не бывает. — Неужели? А как же твои подглядывания за Гинко? — Сощурив глаза, парирует Рури. — Это не подглядывания, а стратегическое наблюдение за противником! — Ты же недавно говорил, что она недостойна быть даже твои врагом. Несколько секунд в комнате царит тишина. Разговор с вороном немного расслабляет девочку, и она победно улыбается. — Времена меняются. — Прочистив горло, заявляет птица. — И не меняй тему! — Что говоришь? Я не слышу. — Ру скрыла улыбку и изобразила негодование. — Я говорю: не меняй тему! Оглохла что ли? — Начинает сердиться птица. — Что-что? Совсе-е-ем не слышу. Помещение залилось девичьим смехом и недовольной бранью ворона.