Bad guy, good cop

— А вы всегда такой серьёзный, господин офицер? Парень откидывается на стуле с прямой спинкой — у полицейского офицера напротив спина такая же прямая и ровная, как у этого стула — слегка наклоняет голову к округлому плечу под чёрной плотной кожей косухи и улыбается расслабленно, выставляя на обозрение идеальные зубы, белоснежные и ровные. — На Джемин, вас задержали за акт вандализма и нарушение общественного порядка, — полицейский смотрит в бумаги на столе, его лицо спокойно, густые аккуратные брови слегка сведены, пока он заполняет графу каких-то данных в протоколе своим безупречным почерком. Солнечный луч вечернего солнца бьёт из-за его спины в глаза Джемина, тот слегка щурится — игриво, дерзко, и не сводит взгляда с молодого человека, сидящего за столом в каком-то полуметре от него. — Это уже не первый раз, когда вы оказываетесь в участке, господин На, — он выделяет последнее слово и наконец отрывает взгляд от документа и смотрит на Джемина ясными, цвета горького шоколада, глазами. — Вандализм, хулиганство, нарушение порядка… — Но вас я вижу здесь впервые, господин офицер, — перебивает Джемин, мелко покусывает губу и опирается локтём о спинку стула. — Перевелись из другого участка? Стажёр? Ли Джено. Его поблёскивающий дерзостью, самонадеянный, весёлый — словно он не в полицейском участке, а на встрече с другом в непринуждённой обстановке за стаканчиком выпивки, — взгляд смотрит пронзительно на крупный, прямой нос, гладкие скулы, красивый овал лица и лишь потом мельком скользит по вышитому на тёмно-синей униформе имени. — Гордиться тут нечем, — строго говорит Ли, деловито шурша бумагами, — вы уже несколько раз отделывались штрафом и небольшим условным сроком, если будете продолжать в таком духе, однажды окажетесь в тюрьме. Или тюрьма, по-вашему, это шутки? Мы здесь не играем в игры. — Вы так и не ответили на мой вопрос, офицер, — Джемин откидывается на спинке стула так сильно, что передние ножки отрываются от паркетного пола, и ерошит чёлку. Джено невозмутимо поднимает на него взгляд, смотрит долю секунды, затем утыкается в шкаф с папками у противоположной стены поверх плеча Джемина: — Если уж вам так интересно, господин На, то да, я недавно перевёлся. Но это не относится к делу. Свои права вы знаете, протокол составлен, поставьте свою подпись здесь, — он пододвигает лист чуть ближе к краю стола и кладёт на него ручку с лёгким стуком, прозвучавшим громче ожидаемого в тишине кабинета. — Вы признали свою вину, теперь ожидайте решения суда. Вам грозит либо штраф с условным сроком, либо исправительные работы сроком до полугода, либо даже, в случае если судья окажется не таким снисходительным, лишение свободы сроком до трёх месяцев. — Офицер Ли, я погляжу, вы очень хорошо знаете свои обязанности и с блеском выполняете свою работу, город точно может спать спокойно, пока такие порядочные и старательные полицейские как вы ловят таких плохих парней как я, — Джемин берёт ручку, небрежно, практически не глядя, ставит внизу листа закорючку и кидает пишущий предмет на стол, прячет руки в карманах кожаной куртки и касается высунутым кончиком языка верхней губы. — Перестаньте паясничать, — сухо произносит Джено, забирает документ и ручку, роется в каких-то очередных бумагах в выдвижном ящике стола; льющийся из-за оконного стекла за спиной солнечный свет играет бликами в его коротко подстриженных чёрно-каштановых волосах. — Я и подумать не мог, что ты станешь копом, Джено, — внезапно говорит, отбрасывая в сторону формальности, Джемин, подаётся корпусом вперёд и всматривается в бесстрастное лицо Ли. — Только не говори, что ты меня не помнишь… я не поверю в твою ложь. Посмотри на меня. Не можешь? Ты так спокоен, невозмутим, но я то знаю, что это только снаружи, что это напускное. Готов поспорить, твой пульс сейчас участился и сердце гулко бьётся о рёбра, хоть ты и бровью не ведёшь. Но я то знаю. Он откидывается обратно, вальяжно укладывает щиколотку правой ноги со стоптанным белым кроссовком на колено левой, зачёсывает назад блондинистую шевелюру и горящим взглядом больших ореховых глаз откровенно пялится на Ли. Тот задвигает ящик и ставит локти на стол, укладывает массивный подбородок на переплетённые пальцы и наконец смотрит долго и пристально прямо в круглые пылающие глаза Джемина. — Отчего же, лгать я не буду, я помню тебя и наше время в старших классах. Но ты выбрал скользкую дорожку отморозка, а я — карьеру честного полицейского. Прошлое осталось в прошлом, незачем вспоминать былое, — чеканит он. — Не скрою, ты очень нравился мне тогда, но сейчас я — коп, арестовавший тебя, и я обязан проводить тебя в камеру временного содержания, где ты будешь ждать приговора судьи. Мы больше не семнадцатилетние юноши, прошло восемь лет с момента, как мы были вместе, сейчас я лишь, как ты верно заметил, выполняю свои прямые обязанности. — Ты никогда не умел врать, Джено, и сейчас я вижу, что ты всё ещё неравнодушен ко мне. Детка, у нас был потрясающий секс и крышесносная химия, ни до тебя, ни после, мне ни с кем не было так хорошо, — На выпрямляет ногу и стопой касается колена Джено под столом, ведёт чуть выше и упирается в пах, облизывает нижнюю губу с почти высохшим клубничным бальзамом и толкается языком в щёку, с триумфальным блеском в глазах замечает, что выдержка Ли наконец даёт сбой: он тихо вздыхает и впивается зубами в полную нижнюю губу. — Чёртов ублюдок, — шипит Ли коротко. Джемин победоносно улыбается, сияя самодовольством, и, дразня, почти ложится корпусом на стол, опирается на локти, заглядывает снизу вверх в потемневшие глаза полицейского, в его лицо с сжатыми, слегка подрагивающими губами. — Я должен отвести тебя в изолятор, — говорит тот строго, но Джемин лишь улыбается от того, насколько фальшиво звучит этот суровый, профессиональный тон. Парень хватается за воротник униформы Ли и притягивает к себе, их лица разделяет всего несколько сантиметров — участившееся мятное дыхание Джено приятно обжигает кожу, заставляет покрываться тысячами волнующих мурашек. — Тебе чертовски идёт эта грёбаная форма легавого, — развратным голосом шепчет Джемин. Джено тяжело сглатывает, отрывает его руку и резко встаёт со стула, огибает рабочий стол и хватает На чуть выше локтя, на вид полный решимости прекратить это. — Неужели мысль разложить меня на своём рабочем месте не возбуждает тебя, офицер Ли? — голос На садится до хрипоты, рука тянется к поясу Джено и поглаживает чёрный кожаный ремень форменных брюк. — Я соскучился по тебе за эти годы, Джено, вот уж не думал, что очередная поездка в участок сведёт нас вновь… и что мы встретимся лицом к лицу вот так, в ненавистном мне участке, а ты будешь писать дурацкий протокол в своей дурацкой форме хорошего парня. Джено не выдерживает и резко припечатывает Джемина к стенке, прямо возле шкафа, забитого уголовными делами, их бёдра соприкасаются, а ладонь полицейского упирается точно в стену возле светлой макушки, пальцы чуть сжимаются, сверкая белеющими костяшками и царапая тонкие обои. — Сюда может кто-нибудь войти в любой момент… мой напарник вот-вот вернётся с пакетом пончиков для ночного дежурства… — со свистом выдыхает Джено, прикрывая глаза и не сводя глаз с влажно блестящих нежно-розовых губ парня перед собой. Джемин прерывисто вздыхает, судорожно сглатывая, так, что его острый выпирающий кадык дёргается, опускает вниз пушистые дрожащие ресницы. — Блять, это возбуждает ещё сильнее, — его горячие ладони с длинными изящными пальцами упираются в крепкую, вздымающуюся грудь полицейского и теребят ткань его формы, гладят очертания мышц. — Джемин… это неправильно… — Джено склоняется к самому уху юноши, упираясь лбом в стену. — Ты нарушитель закона, а я при исполнении… — Пускай, кого это волнует, Джено, ты всё ещё нравишься мне… — Блядский На Джемин, ты лишаешь меня рассудка, — он впивается губами в так и манящие дерзко покусанные губы со вкусом клубники, с напором проталкивает язык в горячий рот, скользит рукой выше по стене, в то время как вторая рука опускается на талию На под курткой и с силой сжимает через ткань рубашки. Тот глухо мычит в поцелуй и жадно отвечает, обхватывает руками торс полицейского, перебирает ладонями по спине, поднимается выше и цепляется за широкие плечи. Джено прижимается ещё ближе, тихо стонет от того, как пах Джемина касается его паха и уже обеими руками заползает под рубашку. Джемин прикусывает его нижнюю губу посередине, нагло улыбается в поцелуй, и Джено впивается ногтями в его лопатки, ещё крепче прижимая к себе, и хозяйничает языком во влажном рту парня, целуя мокро и грязно. Он хватает запястья На и заводит ему за голову, не разрывая поцелуя и упирается коленом в пах, где уже виднеется заметная выпуклость, чуть надавливает, и Джемин несдержанно, жалобно стонет, а выпуклость в джинсах твердеет ещё больше. Джено ухмыляется краешком рта, затем вдруг резко разворачивает блондина лицом к стене и утыкается ему в шею, всем весом прижимается к спине На, цепляет зубами мочку уха, одной рукой придерживая запястья Джемина над его головой, второй сжимая ягодицу, туго обтянутую светло-голубой джинсовой тканью. Тот едва удерживается от очередного стона и тихо смеётся: — Твоя выдержка, твоя полицейская стойкость вся испарилась, детка… ты хочешь меня, признай уже, скажи это вслух… Джено облизывает кончиком языка изгиб шеи На, заводит его руки за спину, широкой ладонью по-прежнему оглаживает и стискивает ягодицы. — Прости, но я должен выполнить свой служебный долг… — на запястья с характерным щелчком опускаются наручники, обдавая тонкую кожу с узором голубых венок холодом металла. Джено оставляет тёмно-бордовый засос на плече Джемина и поправляет его куртку. — Ну ты и сволочь, детка, — отрывисто смеётся Джемин, тяжело дыша. — Ты не трахнул меня, когда я весь изнываю от желания, я это тебе ещё припомню. — Уверен, ты выйдешь меньше чем через двое суток, отделавшись очередным условным сроком и штрафом, не волнуйся, мы наверстаем всё упущенное, — Джено мажет губами по скуле, целует в уголок губ. — Ненавижу тебя, чёртов коп, — хнычет Джемин, тёмными от вожделения глазами уставясь на держащего его за предплечье Ли, который медленно тянет его к дверям, и дует губы. — Ненавижу, чёртова легавая сучка! — Ты никогда не умел врать, На Джемин. Просто скажи, что я тебе нравлюсь и дико тебя возбуждаю. И ты прекрасно знаешь, что это взаимно.