Орган чувств

•

Два года назад.

      На вопрос «у кого достаточно сил, имущества и власти, чтобы создать морскую блокаду?» звучал всегда один ответ от любого моряка, торговца, кука и просто прохожего, живущего в портовом городе. Штурмхонд.       Так и начались ее поиски некого «молодого, амбициозного корсара-капитана, жуткую рыжую проеду», и какова же была удача, что уже в течении нескольких дней пара суден без флагов были встречены под всеобщие восторженные, либо же, наоборот, испуганные взгляды людей, наслышанных историй об этой оранжевой макушке, спускающейся по трапу, притянув многие пары глаз.       Сначала ей в голову взбрело встретить его с предъявлением о незаконном обороте товаров, но государственная печать ее остановила, — эти команды выглядел точь так же, как и обычные пираты и бандиты, — он же корсар. Ходил он без флага, но подчинялся законам Равки, а и большую часть товара сплавлял туда же, либо в Новый Зем, предпочитая избегать Кеттердам с его толстосумами, на которых, с их прожорливостью, не наживешься.       Словить его в баре за прослушиванием игры на рояле оказалось лучшим решением, самым лёгким, мирным и даже приятным. Сомнения вызывало только одно - почему же он не в захудалом трактире с кружкой эля и под пьяную игру убогой виолончели. В принципе, сомнения вызывало всё в нем.       Да, присев за соседний от него стул, она вполне могла за даму, что просто хотела поиметь новое знакомство: в зелёных шелках и фатине, плотной дорогой накидке, расшитой золотом, она просто выглядела, как зажиточная каэлка, пришедшая точно также послушать восхитительную игру не инструментах. Она могла бы прийти и в своей обычной форме, в родном фиолетовом кафтане, но уж так довелось, что западная часть страны уж не так приветствовала гришей, вернее, в таких местах. — Капитан Штурмхонд? — закинув ногу на ногу, тем самым обнажив своё бедро, спросила девица вместо приветствия. — Он самый, — на лице сразу приглянулась хитрая высокая ухмылка, — с кем имею удовольствие общаться?       Да, он тоже любил это сочетание. Зелёный, выделанный из толстого качественного велюра с золотыми запонками камзол отлично сочетался с рыжими прямыми волосами и чуть отпущенной молодой щетиной. Парень чуть одернул свою верхнюю одежду и прочистил горло, после закрыв всё глотком скотча. — Арабелла Морозова. Фабрикатор. Ищу вас по королевскому указу. — на ее лице расцвела мягкая, но столь же хитрая улыбка, которая идеальна сочеталась с ее спокойным, даже нежным голосом.       Кажется, его сердце чуть ли не остановилась. Может, на секунду, максимум две. Если она знала чуть больше, наверняка заметила бы замедлившийся взгляд и то, как сжалась его челюсть. — Какая честь! Моя слава разошлась по миру столь стремительно и уже дошла до, да длится его здравие, аж самого короля Равки? — он будто бы мог запускать чертенков в своих глазах по кнопке механизма, таких же игривых, как и его голос. В прочем, как и всего, — Я польщен.       Музыка продолжала звучать в стороне. Им обоим казалось, что они почти шептались, говорили так, что едва друг друга слышали, хотя, в самом же деле, их голоса были достаточно громкими, чтобы мелодии рояля не перебивали их. Может, атмосфера сего заведения на них так повлияла, а может что ещё. — Увы, король пока не удосужился узнать про вас, да и слава ваша не такая уж и блистательная, — хмыкнул девушка, подцепив зубочисткой лимон с блюдца, которое, наверняка, было принесено для предыдущего напитка моряка, — но, судя по всему, вы единственный, кто может помочь. Прежде мелодичный женский голос стал суровее, в принципе, как и лицо. Его же лицо, наоборот, обрело новые краски - от сердца отлегло и спокойствие вернулось к нему, как и некоторая нахальность, что проглядывалась в положении его тела на стуле и рук на столе. — С чего вы взяли, что я стану помогать? — Штурмхонд наклонился чуть вперёд и вбок, оперевшись локтями на стол, так, что почти повис над девушкой, оставшейся сидеть со столь же прямой спиной, как и ранее.       Его голос стал гораздо тише, а магнетический баритон чуть повыше, заманчивее. В полумраке заведения болотные глаза становились светло-коричневого оттенка и будто бы светились, точь также, как и алкоголь в его руках, что мерно покачивался от его круговых движений кистью.       Она ничуть не сдвинулась с места, когда парень так близко наклонился к ней - ни дюйма назад, ни дюйма вперёд. Ее же зелёные глаза казались абсолютно иными, глубокими серыми, чуть ли не чёрными. Арабелла перекинула свои длинные волосы через плечо и, прочистив горло, продолжила гораздо серьёзнее. — Дело государственной важности, а вернее, о безопасности страны и сохранении границ. Военные действия, битва, специальная операция, война, называйте как угодно. И нам очень нужна поддержка с моря. Вернее… Лучше объяснить это в более уединенном месте. — проговорила девушка, ни разу не моргнув, пока глядела безотрывно в его глаза. — Что ж, с красивыми дамами я люблю уединяться, — достаточно нахально бросил Штурмхонд, качнув головой и выбросив свои брови вверх, как бы укрепляя верность своих слов.       Через пару секунд его уверенность немного притупилась, будто бы он управлял своими эмоциями по щелчку пальцев, выбирая, какое ему настроение нужно сейчас отыграть. Хотя, ему и не пришлось это делать - он просто показал своё истинное состояние, реакцию на ее слова, именно тогда, когда это потребовалось бы сделать это будучи корсаром, а не… Разумеется, как один из наследников престола, он не мог бросить свою страну, но и в нынешнем своё положении, так легко согласиться и не мог… — Им не хватило недавних Хальмхендской кампании и побоища в Вечном Морозе? — почти что обеспокоено спросил рыжеволосый, бросив свой взгляд от ее глаз куда-то в пустоту просторного зала ресторана. — Пройдите со мной и всё узнаете. Мне сказали, что вы единственный, кому под силу сделать то, что нам требуется.

• • • • •

      Они пришли в достаточно побитого вида малоэтажный дом, который оказался неким подобием конспиративной квартиры для гришей. Людей тут было мало, никто по коридорам не шлялся, поэтому наткнулись они лишь на пару снующих с оружием или документами эфериалов, в прочем, никак не обративших на них внимания, будто это было обычным порядком вещей.       Все дорогу до этого места внутри экипажа они не обмолвились и словом, а если быть точнее, она не обмолвилась и словом, а он же, наоборот, всю дорогу пытался ее как-то зацепить: своими шуточками; чересчур павлиньей самоуверенностью; ужасным, - но заставляющим ее внутри трепетать, - флиртом и бравадами о своих похождениях, разумеется, самых безобидных и звучащих наиболее легальными.       Как только они очутились в комнате-кабинете, Морозова принялась почти что тараторить, не забыв одним лишь взмахом своей руки с помощью силы запереть дверь. Прежде чем усесться за круглый стол у окна, в котором виднелись постепенно загорающиеся фонарные столбы, она скинула с себя шаль, тем самым оголив свои плечи, и аккуратно повесила его на спинку стула, расправив все складочки. — Фьерда собирается нанести массированный удар с моря. Аркеск они не возьмут, поэтому двинутся прямо к Ос Керво. Возьмут Ос Керво, а там и по Обол и Соколу до столицы доберутся. — быстро стала говорить девушка, раскрывая на столе большую карту. — Для начала у меня один вопрос, — коротко прервал ее Штурмхонд, выбросив вверх свой палец, чтобы она остановилась, — почему вдруг Вторая Армия занялась военными действиями в море? Так ещё и женщина, столь молодая. Так ещё и фабрикатор. Не подумайте, что я страдаю предрассудками, но… — А вот причина моего командование данной операцией уже вас не касается, господин Штурмхонд. — произнесла Арабелла с некоторым шипением, — Флот резко взбунтовался. Многие или дезертировали, бежав на другой континент, либо же ушли не частные суда. Думаю, вы и так знаете, какое было отношение к власти в этой части страны, — продолжила она объяснение, уже более тихим и вкрадчивым голосом.       Окно было приоткрыто и чуть прохладный морской бриз задувал внутрь. Он колыхал легкий, пожелтевший от времени тюль, также задевая красные волосы, что теперь лезли ей в глаза. Уже тогда он заметил, сколь красиво она их поправляет.       Штурмхонд уселся по правую руку от неё, широко расставив ноги и уперевшись локтями в стол, тем самым подперев свою голову. Он не поворачивал голову, старательно делая вид, что не смотрит на девушку, хотя глазами возвращался к ней снова и снова, полностью изучая. — Да, слыхал о таком. Но что же требуется от меня? — чуть самодовольно приподняв уголок губ, с полуприкрытыми ресницами продолжил вопросы парень. — У нас осталось около пяти тысяч людей. Около ещё одной гришей идут с моей стороны. У нас критическая нехватка людей, в том числе и… — настоящее самоубийство. А что по морскому оснащению? Линейные, фрегаты, галерки? — четыре линейных, господин Штурмхонд. Поэтому мы вас и позвали.       Ненадолго в комнате повисло молчание. Он смотрел в окно на отплывающее из порта торговое судно, почти заворожённо, размышляя над сказанным, анализируя возможности. Она же, прямиком на него, надеясь на то, что тот согласится на это безумие. — Нам нужны ваши корабли, капитан. И команда. — качнув головой, девушка подчеркнула свои последние слова, — В городе ходили байки… о ваших кораблях. И пушках на них. 185 ударов в минуту. Расположены по всему периметру. Невероятная дальность. Поразительно, правда? — И что я получу за это? — парень повернул свою голову в ее сторону, по хищному улыбнувшись.       Он знал, что про его пушки говорят. Знал, что все считают их чуть ли не пиратским мифом. Но ещё лучше все знали, что они просто восхитительны и непревзойденны. А если его творение считают восхитительным и непревзойденным, то и он сам является таковым. Поэтому и сейчас его эго в очередной раз взлетело до небес, что отражалось по его улыбке. Свезло, что он не стал говорить об этом вслух. — Въезд в страну без пошлины. — С чего вы взяли, что я плачу эту дурацкую пошлину? — Тогда для вас всегда найдётся безоплатная стоянка в пятых доках третьей бухты. — А вы знаете чего предлагать.

• • • • •

— У меня есть ещё одно условие. Ваша консультация. Как фабрикатора и инженера. Дело весьма… не стандартное. Но, думаю, вы в силах мне хорошо помочь. — Это вполне возможно. Какого рода «не стандартное»? — Что вы думаете о корабле, что будет летать?

• • • • •

— То есть вы хотите от меня пять военных кораблей? С полной командой, оружием, подготовкой и дальнейшим ведением боя? — перечислял парень преувеличенно драматично, будто бы перед ним ставили абсолютно невыполнимую задачу, хотя, это почти было так. — Именно. — коротко кивнула Арабелла головой. — Любой здравомыслящий человек сказал бы, что это невозможно. На такое я отвечаю, что когда люди говорят «невозможно», чаще всего они имеют ввиду «маловероятно». — говорил Штурмхонд, растянувшись на стуле и закинув руки за голову, пока на лице расплывалась уже привычная самоуверенная улыбка, — И я вижу, что вы из таких же людей, госпожа Морозова, раз вы сами предложили мне такую авантюру. Мы с вами хорошо сработаемся. — продолжил он, закончив фразу кокетливым шутливым подмигиванием. — Так вы сможете предоставить хотя бы пять линейных? — резко вставила девушка, прерывая бессмысленные дополнения рыжеволосого. — Да. Да, смогу. — с тяжелым, но обнадеживающим придыханием ответил он, сунув руки в карманы своего притягивающего взгляд камзола.

• • • • •

— Силы противника? — спрашивал он громким, четким голосом, шагая по деревянным брускам трапа под характерный скрип. — По данным разведки, ожидается около пятнадцати тысяч людей. Минимум пятнадцать линейных. Про более мелкие вообще молчу. — поспевала за ним девушка.       На следующее утро они вновь собрались, уже, непосредственно, в самом порту. Со вчерашнего дня погода поменялась: тучи нахмурились, ветер усилился и временами начинало противно моросить. На морских порывах фиолетовая кефта взмывала вверх. В его мыслях промелькнуло, что не будь эти красные, ужасающе длинные волосы не были собраны в замысловатую причёску с некоторым количеством косичек и несколькими золотыми шпильками, то сейчас бы они выглядели точь как холодное пламя раздутых, медленно угасающих углей в печке. Такая же яркость на фоне серого пепла, потихоньку взмывающего вверх в воздух, а далее и далеко в небо. — Если умирать, то героем. Сколько у нас времени на подготовку? — достаточно бодро поинтересовался парень, не забыв ухмыльнуться, будто бы тут было дел всего пять пустяков. — Максимум две недели. — ответила ему Морозова, разбивая лучшие надежды на хороший исход этого дела.       Пока они доходили до кораблей, принадлежавших Штурмхонду, что стояли сейчас в порту, между ними вновь повисло молчание. Он шагал широко и жестко, почему-то позабыв о расслабленной и расхлябанной походке пирата. Кажись, парень подошёл к делу серьёзно. Ее же походка всегда оставалась невесомой, почти порхающей, но она все равно всегда за всеми поспевала, несмотря на свою достаточно пышную фигуру, в том числе и за этим противно-привлекательным корсаром, что был не добрую половину головы выше ее.       Кажется, в интимном полумраке у них дела всегда шли лучше: ведь сейчас, в достаточно темной капитанской каюте, их тактика боя лилась из уст, отмечалась на картах и записывалась на пергамент изумрудными чернилам в невероятном темпе, будто бы их тандем был создан самим божеством. Склонив головы над столом, сидя почти вплотную, почти соприкасаясь головами и локтями, прижавшись бёдрами друг к другу, они работали. Даже скорейшие выезды и нападения Штурмхонда были отложены или же переданы другим его приближённым.

• • • • •

      Это победу они праздновали, кажись, целую неделю.       Равкианская сторона выиграла битву в бухте Ос Керво с ошеломляющим разгромом Фьерды. Это была блистательная победа, коей не видывал свет.       Официально операцией командовал подполковник Лазарев. Под его командованием были судна «Континент», «Ростислав» и бомбардир «Гром».       Под началом Арабеллы Морозовой, выступавшей секретно, чтобы не сеять в народе смуту из возмущений, плыли линейные «Святой Евстафий» (потерпевший взрыв), «Три Святителя», «Святой Януарий», «Три Иерарха» и фрегат «Святой Николай».       Также с неофициальной стороны выходил корсар Штурмхонд, что смог предоставить не только шесть линейных кораблей (из которых он управлял «Святославом», «Саратовым» и «Не тронь меня»), но и вооруженные торговые судна под его начальством, как и оставшиеся фрегаты.       Имея всего шесть тысяч человек, девять линейных кораблей, четыре фрегата и семнадцать малых суден, равкианцы уничтожили пятнадцать из шестнадцати линейных кораблей Фьерды, все шесть фрегатов и почти все малые судна. Погибло около одиннадцати тысяч фьерданцев из пятнадцати тысячного войска. Равкианцы же потеряли чуть более половины одной тысячи людей и один линейный корабль.       После такого поражения, Фьерда ещё надолго закончила с нападениями и передумала выступать с новым выступлением об очередном объявлении и войны, заключив с Равкой мирный договор.

• • • • •

— Святые, я никогда не пила, — тихо хихикнув, сказала Арабелла, проходя с палубы в капитанскую каюты, не забыв запереть за собой дверь.       Штурмхонд шёл впереди, поэтому, обернувшись в его сторону, девушка увидела его, стоящего возле какого-то из шкафов, открывающегося только с ключом, и достающего большую хрустальную бутыль, явно наполненную алкоголем, виски или ромом. Стекло у него в руках, а на лице - хитрющая, явно что-то замышлявшая улыбка. — Правда, никогда? Сколько тебе лет, девочка? — дразняще хохотнул парень, вскинув вверх брови, и обернулся обратно, чтобы достать и бокалы, — в Малом Дворце всё стало настолько строго, что вам и грамма в рот не дают? — Ой, это у тебя что ли лъщички? — поинтересовалась Морозова, заглянув в шкафчик из-за мужского плеча. Только потом до неё дошла некоторая мысль.       Девушка обошла стол и уселась на своё любимое место, возле стенки и окна, чтобы можно было опереться на дерево корабля, а руки положить, с одной стороны на стол, другой же на спинку стула. Она стянула с себя всё ещё запачканную после той грандиозной битвы кефту и просто осталась сидеть прямо на ней, чуть сощуриваясь из-за того, что задела плотной тканью рану на плече. — Да не то что бы…. Просто не доводилось. — хмыкнула она, проверяя, не пошла ли кровь под марлей повязки, ведь до этого у неё уже расходился шов, столь бурно кто-то поздравлял ее с победой, — Стой. Ты бывал в Малом Дворце?       Он уже стал разливать янтарный алкоголь по изящному хрусталю бокалов, и на вопрос поднял голову вверх, сощурив брови в непонимающем жесте. — Нет, не был. — абсолютно спокойно хмыкнул рыжеволосый и закупорил бутылку, отставив ее в сторону.       Конечно, он был. Но сейчас нужно делать вид, что это не так. — И к слову и возрасте. Тебе самому-то сколько? Не рановато ли тебе быть капитаном? — со смешком спросила Морозова, поправив вырез своей рубашки, — Как ты вообще это сделал?       Глаза Штурмхонда невольно остановились чуть ниже ее подбородка - и как бы стыдно где-то в закромах сознания ему не было, он, всё же, ненадолго оставил свой взгляд там, на глубоком вырезе, что предоставлял отличный вид на ложбинку груди. Отнюдь, там было на что смотреть, и, увы, корсар каждый раз сдавался и по-хамски позволял себе смотреть туда. Но парень быстро мотнул головой и перевёл своё внимание на ее лицо. Хоть он и потерялся на лишнюю секунду, задорная улыбка вновь расцвела на его лице, и рыжеволосый выпрямился, откинувшись на спинку стула, пододвинутый поближе к девушке. — Корсарами не становятся, ими рождаются, — ухмыльнулся парень, пожав плечами, — поэтому моя природная харизма и очарование столь велики, что никто не может передо мной устоять.       Он пододвинул один бокал к себе, а второй к ней. Они были наполнены примерно на четверть, так, на первый пробный. Сам проведя руками по волосам, Штурмхонд заметил, что зеленоглазая было совсем растрепанная - прядка от челки встала вверх, сами локоны были весьма взъерошенные, в красивом, до жути привлекательном беспорядке, ведь до этого они праздновали с остальными на палубе, подпевая под бубен и виолончель с флейтой, ведь в этом раз уговорить Морозову сыграть пару этюдов на скрипке не удалось, а на его последние слова сейчас она только закатила глаза и бесшумно посмеялась. Только сейчас им удалось сбежать от очередного отмечания, и наконец посидеть только вдвоём, поболтать. — Ага, твоя мать была морем, а отец саблей? — хохотнув от собственной дурацкой шутки, спросила девушка, переводя взгляд сначала с протянутого бокала, а потом обратно на пирата.       Парень взял в пальцы напиток и поднёс его уже к лицу. Качнув рукой, он стал говорить: — Моя мать была устрицей, ну а я родился жемчужиной, — самодовольно ухмыльнувшись, бросил он, но потом вернул своему голосу больше заботливой и спокойной нотки, что была прежде. — Ну же, возьми. Попробуй. — рыжеволосый тихо посмеялся и тоже стащил с себя одной рукой камзол.       Арабелла недоверчиво взяла в руки бокал и для начала просто повертела его в руках, осматривая со всех сторон. В голове невольно сразу завертелись все формулы, из каких веществ и атомов может состоять это пойло, и она не забыла проверить, нет ли там какой отравы. Остановив свой взгляд в одной точке, девушка, всё же подняла бокал повыше. — Что же. За что пьём? — чуть прыснув, спросила она, мягко улыбнувшись. — За победу. За здоровье. — стал перечислять он, кивая под каждое предложение, — За нас. — За нас. — подхватила Морозова и вытянула руку, чтобы они смогли чокнуться.       В каюте раздался звонкий стук стекла бокалов. Штурмхонд сделал спокойный обычный глоток, насладившись первым касанием языка к алкоголю, терпким сладковатым вкусом и обжигающим огнём горло ощущением. Девушка же едва коснувшись рецепторами жидкости пробурчала: «какая же это гадость!» и выпила свой стакан залпом, зажмурившись, а потом и прокашлявшись от горечи и того, как саднило горло. — Как вы это пьёте…! — тихо прохрипела она, подхватив тканью рукава капельку, оставшуюся на ее красных губах.       Парень громко рассмеялся и откинул голову назад, потерев свою переносицу. Продолжая хохотать, он вернулся в прежнее положение, но, сделав ещё один глоток, поумерил свой пыл, хотя его голос стал ещё более дразнящим. — Какая прелесть. Что ж, поздравляю тебя с первым алкоголем! Гип-гип ура! — Штурмхонд сделал ещё один глоток и полностью осушил стакан.       Так продолжалось ещё некоторое время. Прошло несколько стаканов, пара недовольных визгов, куча громкого смеха, несвязных мыслей и всё то, чего они не могли себе позволить в то время, пока занимались разработкой и подготовкой к битве. Они хлопали друг друга по коленях во время приступов хохота, чуть толкались и дразнились, в какой-то момент даже принялись пародировать знакомых членов экипажа.       После четвёртого такого бокала Арабелла стала потихоньку сползать куда-то вниз по стенке, опираясь на стол, почти полностью на него улёгшись. На ее лице была мягкая, чуть пьяная улыбка и глаза блестели в свете газовой лампы, стоящей где-то на краю стола, хотя вдали, на стене у двери и возле одного из шкафов висели точно такие же. — И всё же, откуда ты? — задумчиво бубнила она, подперев щеку рукой, — Ты точно не островитянин, Штурмхонд. У тебя идеальный равкианский, я слышала, как ты говорил на том же земенском, и это было ох как не ахти, значит, ты точно не мог выучить наш язык до такого совершенства, и говоришь точь также, как и какой-нибудь дворянин. И ты подчиняешься законам именно Равки, хотя ходите вы в море без флага. Так кто же ты?       В задумчивости и размышлениях девушка уставилась на него из под полуприкрытых, медленно моргающих глаз. Пушистые ресницы на свету блистали медными оттенками, контрастируя с бездонной глубинностью радужки. Она медленно топала ножкой в такт ударов слабых волн о борт судна, и не дожидаясь его ответа, продолжила. — Равкианец, с внешностью истинного каэльца - хотя в нашей стране их ой как недолюбливают, уж по себе знаю -, с врождённой гениальностью к инженерному делу, и, в принципе, ко всему остальному на свете, знающий такие вещи, которые он мог узнать только с лучшими учителями и гувернантками в мире, и речью, будто он является князем… Кто же ты…       Морозова говорила это так, будто бы только для себя, и совершенно не обращалась к парню, слушающую ее с хитрой улыбкой. — Равкианец, поменявший свою внешность, получивший лучшее образование, который бывал в Малом Дворцу и имеет в своём шкафу лъжечки… — с каждым последующим словом уголок ее рта потихоньку поднимался всё выше и выше. Как только картинка стала складываться, она выпрямилась и вновь опёрлась на стенку, — Надеюсь, что ты знал, что лъжечками пользуются только при дворе Большого Дворца.       Штурмхонд никак не реагировал. Он сидел и спокойно слушал ее рассуждения, никак не стирая со своего лица привычную ухмылку. Да, это было на самом деле красиво - как натягивалась кожа от края его острого, за неделю сильно обросшего подбородка, к крыльям носа. Кажется, она заметила это с самого первого дня их знакомства, сразу подумав о том, какие мышцы могут быть задействованы в его обольщающей улыбке. А глаза его в этот момент были столь же хитрыми, как и всегда, с некой долей хищности, знающие все и вся, каждую секунду настоящего и предстоящего будущего. — Парень, поменявший внешность, живший при дворе, уже как минимум два года отсутствующий во дворце. Черт возьми, Шторми, да ты настоящий хитрец! Почему ты променял свет на жизнь в вечной качке моря, запах рыбы, разбой и убийства? — с интересом стала спрашивать красноволосая, наклонившись поближе к нему. — Чтобы утолить Ваше любопытство, госпожа Морозова, — в насмешливой форме стал говорить он, точно также по-заговорщицки приблизившись к ней, будто бы открывает ей самую настоящую зловещую тайну, — я уже давно веду дружбу с одним из наших принцев. Прекрасный, наикрасивейший, наиумнейший молодой человек, абсолютно не скупой на подарки, откуда у меня и взялись эти прекрасные вещицы, которые ты назвала лъщечками. И если вам уж так интересно, можете наведаться к нему в Кеттердамский университет, третий корпус, чаще всего обитает на втором этаже. — добавил рыжеволосый с подмигиванием и вернулся в своё прежнее положение, закинув руку за голову, — Ну а про своё прошлое я говорить не люблю, предпочитаю делать будущее. — Щенок до сих пор Кеттердаме? Занятно…

• • • • •

      После недолгого перерыва от шума, криков, игры на инструментах и плясок, всё возобновилось. Музыка вновь потекла рекой, а удари каблуков множеств ботинок о дерево палубы, казалось, стали ещё громче и чаще, чем раньше. Да и музыканты, кажись, сменились - теперь звук корабельных музыкальных инструментов звучал даже неплохо, можно сказать, даже хорошо, не то, что те три аккорда, что гоняли который час до этого. — Давай-Давай, вставай! Ну же, ты ни разу не танцевала, пока мы праздновали! — стал подначивать девушку Штурмхонд, собираясь уговорить ее на танец.       Он уже встал из-за стола и махал ей рукой, чтобы Арабелла сделала то же самое, подзывая к себе. От алкоголя ему стало немного жарко, поэтому сейчас, подцепив пальцами край рубашки, парень пытался продуть кожу под тканью, хотя, казалось бы, что он и так всегда ходит в распахнутой рубашке аж до пупа, демонстрируя свою мощную широкую грудь, на которой проглядывались несколько небольших светлых шрамов. — Что за девушка никогда не пила, не танцевала с незнакомыми молодыми людьми? — пытаясь подразнить ее, стал говорить рыжеволосый, разведя руки вперёд и наклонившись чуть вперёд, как бы приглашая ее на вызов, — небось никогда и не целовалась. И не влюблялась. И вообще ничего не делала как нормальные люди! — А кто сказал, что я нормальный человек? — хмыкнув, спросила Морозова и, всё же, решила встать с места. Медленно шагая к Штурмхонду, она продолжила говорить, — Любовь не для таких людей, как я. До того, как приехать сюда, я около месяца на улицу даже не выходила. Даже сейчас в голове я думаю, какие гормоны могут использовать наши организмы в данный момент. Или то, с какой скоростью бьется твоё сердце.       Услышав это, парень понял, что скрывать своё учащенное сердцебиение - и не только от алкоголя - нет смысла, как и, в принципе, как-то себя останавливать. Последний шаг расстояния между ними он преодолел сам, решительно положив свою широкую сильную ладонь на девичью талию, притягивая ее к себе поближе.       И если до этого его пульс был учащенным, то сейчас - как почувствовала она, ещё выше. В принципе, как и у неё самой. И подняв голову чуть, вверх, чтобы взглянуть на лицо рыжеволосого, в глазах у Арабеллы чуть помутнело от того, как быстро забилось ее сердце. И как бы девушка не пыталась его остановить, она, все-таки, не сердцебит. Почувствовать пульс - одно дело, управлять им - другое. — Ну раз ты такая нелюдимая, могу помочь тебе. — с усмешкой сказал парень, начиная чуть покачиваться из стороны в сторону в такт музыке, идущую из-за двери. — Ну а что мне терять. Все равно скоро вернусь в Малый Дворец и снова буду сидеть в мастерской, — хмыкнула девушка, говоря более уверенно, чем перед этим.       И, казалось, мир вокруг действительно закружился. И в момент всё действительно показалось не важным: ну и что? Почему нельзя делать именно то, что тебе хочется сейчас?       Она и не заметила, как их губы успели соединиться. Как ее подбородок уколола его рыжая щетина, глаза прикрылись, руки сами взлетели вверх и оказались на его плечах, а ее губки чуть приоткрылись, двигаясь напротив. И на душе стало столь спокойно - ведь если ещё секунду назад сердце бешено колотилось, то сейчас так хорошо…       Она действительно ему понравилась. Ее ум. ее огненно-красные волосы на морском ветру, - кажись, он успел взять с неё обещание когда-нибудь прокатить ее на «Волке волн», - то, как они слегка подкручиваются на концах от соленого сырого воздуха. Он мог смело сказать, что если бы не та жизнь, которой он принадлежал, то женился бы на ней.       Она не любила нахальный и самовлюблённых людей. Но в его случае, он мог оправдать каждое своё хвастовство. Если брать в счёт ещё то, что он обращал на неё внимание и действительно имел в виду каждый тот комплимент, вышедший из его рта под очередную удачную идею в составлении тактики боя на море, или же в моменты их головоломки за чертежами, когда она помогала ему с его вторым условием, или же просто, когда она вставала с места, чтобы размять затёкшую спину, так соблазнительно вытягивая руки вверх, прогибаясь в спине.       Они так и продолжали качаться под звуки с палубы, медленно и лениво целуясь, просто касаясь друг друга губами, в комфортном молчании. Он мягко поглаживал ее узкую талию им пышные бёдра, иногда касаясь мягкого живота. Ему было просто интересно изучить каждый ее изгиб, запомнить их. Трогал ее тело, будто бы прощаясь, выучивая его напоследок. И, черт, ее полненькое тело было таким же чертовски хорошим, как и ее ум.

• • • • •

— Если тебе потребуется какая-то помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Только надеюсь на то, что это не будет просьба о том, чтобы снова повоевать, — с мягкой ухмылкой тихо говорил Штурмхонд, оперевшись на косяк двери. — С учетом того, с какой регулярностью фьерданцы хотят сжечь таких, вроде меня, то велика вероятность, что мы снова встретимся, — усмехнулась Арабелла, неловко поправляя свою кефту. — Давай без этого. Мы встретимся не из-за войны, а потому, что моя невероятная обаятельность притянет тебя обратно ко мне.

•