Любовь как и ненависть - видно по глазам

      Санеми хотел бы проклясть тот день. Чёртово кафе, в котором он встретил её. Ту, за которую он, по идее, должен был благодарить судьбу. Но Санеми этого не сделал, потому что не любил её. До момента, пока она не остыла к нему.       И она даже не остыла. Это было бы неверно сказано. Её отношение стало хуже, чем если бы Санеми был вынужден замерзать в вечных ледниках. Почему так произошло он не знал. Просто в один момент она не выдержала и ушла, оставив только воспоминания.       Санеми никогда не понимал её. Ему казалось всегда, что она ищет какой-то выгоды. Всё её хорошее отношение он сводил к мнимому ожиданию от него чего-то приятного. Но Санеми на это был не способен. Скорее даже: никогда не желал. Не хотел её радовать. Ему было всё равно, появится ли на её лице улыбка именно из-за него. Санеми не стремился её радовать. Никогда не возвращался домой сразу после работы. Глубокими ночами, открывая дверь, заходил в прихожую и мысленно чертыхался, замечая свет на кухне. Санеми бы замечал этот свет ещё с улицы, только дома его друзей были по другую сторону.       Санеми не нуждался в человеке, который мог бы изменить его и построенную ранее жизнь, которая его вполне устраивала. Он окружал себя людьми, отражающими полностью его гнилую натуру. И если бы кто-то захотел пожаловаться на нестабильность в отношениях, то попросту не смог бы, потому что все они были такими. Одинаковыми. Теми, кто не мог довериться один другому. Это было нормой. Это осталось бы нормой для Санеми и по сей день, если бы он не встретил её.       Санеми не видел ничего плохого в том, чтобы использовать тех, кто ему верил. Они были для него слишком глупы. Как и она — та, которая почему-то ему доверилась. А он её для чего-то не отпускал. Забавлялся, видя, как она в очередной раз его прощает. Хотя извинялся искренне, порой удивляясь её всепрощающей натуре. Сожаление длилось совсем недолго, умирая в тот же момент, когда приходила мысль, что он был достоин её прощения, потому что по умолчанию заслуживал его. Ведь она должна была прощать.       Нет, после его встречи с ней в его жизни ничего не перевернулось. Всё покатилось к чёртовой матери, оставив Санеми в непонимании того, что происходило. Почему его любил человек, которого он не заслуживал, и почему Санеми его бросал, снова возвращался, и так по замкнутому кругу. Зачем ему это было нужно — Санеми не понимает до сих пор. Санеми хотел бы вернуть тот день, когда, наслышавшись от своих друзей мерзкого и порочного мусора, оставил её, зная, как грязно она поступила. Его друзья не могли ему врать. Но как он мог так думать, если сам был похож на них, обманывая её периодически, не испытывая ни укола совести.       Это не было похоже на их прежние скандалы и ссоры. Она не кричала. Он не размахивал руками. После обвинения в измене с его лучшим другом она просто смотрела Санеми в глаза. Как и Санеми смотрел в её. Мучительные, казалось бы, бесконечные секунды всё же прошли. Она отвела от него взгляд полных душевного холода глаз. Это случилось в один миг. Когда-то светящиеся от любви и преданности глаза, полные тепла, стали чужими. Санеми не заметил ни одной её слезы, хотя знал, что она была настолько сентиментальной, что по каждому пустяку могла заплакать. Иногда он добродушно смеялся, гладя её по голове и успокаивая. Может, тогда таяли ледники в его сердце. Может, ледников вовсе и не было, а он лишь окаменел внешне. Санеми не разбирался в этом и чёрта с два захотел разбираться бы вообще. Санеми это больше не нужно.       Тогда он просто смотрел на дверь, захлопнутую за её спиной. И ему резко захотелось пойти за ней, будто если бы она вернулась, лн получил бы шанс остаться в потерянном прошлом. Они шли через парк, направляясь к остановке. Где-то в глубине души тлела глупая надежда, что она передумает и даст ему ещё один шанс. Шанс, как и прежние возможности, которыми Санеми пренебрегал.       Не дойдя до остановки, она свернула, заставив Санеми застопориться на месте. Они всё то время шли плечо о плечо, не говоря друг другу ни слова. Хотя слов было предостаточно, и Санеми мог бы бесконечное число раз извиняться. Только стоило ли? Кажется, говорят, что молчание режет больше острия ножа? Наверное, так. Санеми не находил слов. Жизнь подарила ему то, чего он не смог бы даже на шаг достичь, прожив хоть двести лет. Санеми это не принял.       Они виделись в последний раз. Не потому, что больше друг друга никогда не увидят, но потому, что они стали друг другу чужими. Санеми не просил разрешения быть рядом с ней. Она желала этого даже больше него. Долгое время они были вместе, хотя Санеми не понимал до конца, зачем он вообще рядом с ней находится. Первое время влияло на него весьма плодотворно: он даже ненадолго позабыл о своих прежних компаниях. Ему, проклятому эгоисту, нравилось видеть, как она его любит, как заботится. Как вроде бы бескорыстно отдаёт ему свои самые лучшие чувства. Он же в свою очередь просто с ней спал. Как, впрочем, с любой другой, подвернувшейся ему в любой из дней, когда он её бросал. Сначала потому, что надоедало. Потом потому, что рассвирепел, что она его предала. А это он предал её.       Санеми принципиально заставлял её страдать. Делал что угодно, чтобы она его бросила. Оставила в покое. Но нет же, она плакала тихо в комнате ночами, молчала, терпела такую боль, что он бы умер, не вытерпев и половины, но прощала. А на следующее утро, словно ничего и не было, заваривала свой любимый чай, который Санеми терпеть не мог. Но почему-то об этом молчал. Его слащавый запах заставлял просто из кожи вон лезть, а он ещё и умудрялся его пить иногда. Не хотел её обижать. Хотя добивал её по-другому.       Она знала, в каких компаниях он кутил. Понимала, что она — не единственная, и Санеми плевать, нравится ей это или нет. Но какого чёрта она это терпела, каждый раз не просто выдавливая, а именно озаряя его самой искренней улыбкой, на которую была только способна? А Санеми не радовался, нет. Он бесился, снова выискивая возможности причинить ей боль.       И Саееми сдался. Ему было до самой глубины души паршиво, когда он находился рядом с ней. Санеми бежал от неё со всех ног, лишь бы не чувствовать себя уязвимым. Её доброта и искренность его обезоруживали до того, что Санеми чувствовал себя ужасно незащищённым. Побитым жизнью щенком, которому судьба дала щедрый дар — ту, которая его по-настоящему любила. А Санеми на неё огрызался и лаял, как дворняга. А она смеялась, согревая своим теплом и прозрачной, кристально чистой любовью. А Санеми рвало на части от двух стремлений: обрушить на неё всю злость за то, что вмешалась в его жизнь, или, наоборот, поддаться ей.       В итоге всё закончилось. Она не выдержала, бросив Санеми одно лишь «прощай». И ничего более. Санеми не ответил, осознав, что только что разрушил всё самое лучшее, что только мог иметь. Но не сберёг. Он не знал, за что жизнь послала на её путь такого монстра, как он. Возможно, чтобы Санеми осознал, как в ней нуждался. У него это вышло, но слишком поздно. Санеми смотрел ей вслед, зная, что она не обернётся. Возможно, даже в глаза ему не посмотрит при встрече.       Санеми позаботится о том, чтобы их пути не пересеклись. Всё, на что он сейчас способен — это не причинять ещё больше боли. А при их встрече именно это и произойдёт. Она не заслужила тех страданий, которые терпела больше полугода. Он не заслужил такое счастье. Ничего не могло закончиться хорошо, как Санеми и планировал. Она ушла, но именно тогда, когда Санеми отдал бы всё, чтобы этого не произошло. И Санеми ничего не смог поделать с тем, что разрушил своими руками.       «Мне ничего от тебя не надо. Просто оставь меня в покое».       Это самое яркое воспоминание, которое настигло Санеми, когда он зашёл в квартиру, поняв, что потерял её навсегда. Всё, что ему остаётся — это не дать ей больше страдать. Не позволить ни одному низкому человеку приблизиться к ней. Не дать ни одной мерзкой твари прикоснуться к этому свету, который он потерял. Мрак в его душе не смог победить это вечное сияние чистоты и искренности. Потому что свету и тьме никогда не быть вместе.       Санеми бы желал, чтобы она его ненавидела. Чтобы смотрела на него взглядом, полным гнева, раздражения и презрения. Чтобы заставила его страдать так же, как и он пытался заставить её. Но она выше всего этого. Выше ненависти, зависти, порока. Любовь к нему в её глазах была видна так же, как и ненависть людей, преданных и обманутых им. Но больше всего обжигал этот холод. Он убил её самые нежные чувства своими руками. И её глаза навсегда перестали ими светиться.       Санеми бы проклял тот день, когда они встретились. Перевернул бы всё, лишь бы она не вышла на его путь. Сделал бы всё, чтобы она встретила того, кто её достоин. Уничтожил бы любого, кто только бы покусился на этот невинный свет. И приложил бы все усилия, чтобы так оно и было, потому что именно сейчас Санеми понял, что любит её. Любит ту, которая к нему остыла. Её звали Незуко. И она была настоящим чудом в его жизни.