Теория всеобщей связи

Резкая боль пронзила мою голову словно сотни ножов ударились острием об виски. Через боль я открыл глаза. Постепенно боль расходилась по всему телу. От головы в руки, дальше в грудную клетку через артерии и вены по ногам. Я вспомнил, что на тумбочке стояла недопитая бутылка виски, моего любимого обезболивающего. Попытка привстать и дотянуться до бутылки не увенчалось успехом и я рухнул на спину. Полежав еще с минуту, боль стала невыносимой. На ощупь я попытался взять в руки заветный сосуд. Пребывая во все еще сонном состоянии, спустя пару минут я нащупал свое спасение. Три глотка огненной жидкости заставили меня ненадолго забыть о боли. Я наконец нашел в себе силы встать. Однако сил сфокусировать взгляд все еще не было. Однако пару глотков виски спасло ситуацию. Осмотревшись, я обнаружил, что нахожусь совсем не в своей квартире. Я лежал на маленькой кровати в комнате с серыми стенами. Оба окна открыты настежь. Почему то холод я начал чувствовать только сейчас. Осмотрев комнату чуть внимательней, я увидел на стуле свою одежду. Попытавшись трезво оценить мою возможность встать с кровати, я осознал, что полежать еще 10 минут совсем не помешает. В такие моменты кровать становится самым лучшим, что существует в жизни. В голову медленно проникали воспоминания вчерашнего дня. А только ли дня? Спустя пару минут я понял, что количество воспоминаний тянет на неделю, а то и на месяц. И все перемешанно во едино. Плевать. Я попытался об этом не думать. Наконец, я встал. Моментальный импульс резкой боли отдался в ноги. Неволбно сморщившись, я доковылял до стула, оделся и вышел из комнаты. Судя по квартире, я находился в старой панельке. Из разряда тех самых панелек, которые навевали гнетущую грусть и иногда подсознательный страх. В дестве я жил точно в такой же, удивительно, но даже планировка комнат совпадала. Я зашел на кухню, там опершись на стены лежали два человека. Судя по внешнему виду - мои ровесники и судя по стеклянным трубочкам на столе, тоже нюхают. Я усмехнулся и направился к выходу. У порога стояли мои кроссовки. Взглянув на них, я в очередной раз убедился в том, что надо их помыть. Надев обувь, я спустился по лестнице и вышел на мрачную улицу Питера