Мельхиор Изумительный: Тяжёлый случай

Вы когда-нибудь видели вампира, что любит солнечный свет и до потери сознания боится темноты? А вот Стёпка — да, хотя не очень-то и хотелось. Нет, будь его воля — уже гнал бы недовампира ссаной метлой…

***

– Эй, кровосос, ты б хоть мозг свой включил да подумал о том, какие счета нам придут! – раздался крик на весь район. – Но-но! Не кровосос, а Мельхиор Изу-ми-те-ль-ный, – сверкнув своей белоснежной улыбкой во все тридцать два, поправил парень. «Нет, он что, в рекламе пасты Lacalut?!» – фыркнул Степан. – Вечер уж на дворе, так что убавляй свой громкоговоритель. Изумительным Степан Мельхиора не считал. Он считал его занозой в заднице с тех самых пор, как тот приехал из своей Польши в качестве студента по обмену. Глаза насыщенного янтарного цвета, аккуратно уложенные светлые, почти белёсые волосы, слегка загорелая кожа и отличное чувство стиля… Хотя вампир и был, безусловно, красив, но его вынужденного друга это мало впечатляло. Хотя бы потому, что тот страдал самовлюблённостью, необоснованной горделивостью и эгоизмом. Мельх был готов буквально облизывать своё отражение в зеркале. Вполне ожидаемым было то, что стал он звездой всего аграрного университета. И, знаете, даже съехав с общежития, блондин приходил в гости к друзьям. Несмотря на ту ворчливую старуху, что без пропуска на порог и муху не пускала! Но чего стоила его неадекватная любовь к растениям… Не дай Бог с них опадал листок, и начиналось настоящее криминальное расследование. Чаще всего главным подозреваемым и, позднее, осуждённым становился несчастный Стёпа. Короче, любил Мельхиор в этом мире вещи две: себя и растения. Ещё ему, конечно, нравилось загорать и нежиться на солнце: – Это согревает душу – объяснялся он. – Ого! А я не знал, что у тебя она есть. Стёпка иногда допускал мысль, что сосед его никакой не вампир, а человек-растение. Степан же — человек простой, ничем не примечательный. Да разве что успехами в учёбе отличался. Один из лучших во всём университете. Был даже на первом месте! До недавнего времени, пока одна «карикатура на человека» не сместила его. В остальном Стёпа не особо выделялся из толпы. Внешность вполне обыкновенная, как он предполагал, таких пруд пруди в округе: серые глаза, пушистые вьющиеся волосы тёмно-каштанового цвета, едва заметные веснушки на щеках, бледноватая кожа, тёмные круги под глазами. Возвращаясь к вечерним разборкам, можно отметить, что произошли они на почве безалаберного, наплевательского отношения Мельхиора к деньгам, его пофигизма и неумения прислушиваться к мнению соседа. Тема спора мусолилась не первый день и была актуальна как никогда. Невзирая на негодование шатена, вампир был спокоен и невозмутим. Как удав. Его совершенно не заботили какие-то там бумажонки, что звались счетами. Всем этим геморром занимался его сосед. Слово «экономия» ему отродясь знакомо не было. По мнению клыкастого, деньги всегда можно снова заработать, поэтому он и не думал экономить на себе и... – ...Вилли, Зевсе, Каспере, Рябчике, – загибал вампир пальцы, – Посейдоне, Мгле... – Слушай, Рябчик, – прерванный вампир насупился и хотел сказать, что Рябчик — это род многолетних травянистых растений семейства Лилейные, но Степан уже продолжил, – ты и твои растения меня уже заебали! Прекрати хернёй страдать. – О чём это ты? Нам просто нравится свет и тепло. – Ты же вампир. – И что? – выгнул бровь блондин. – А то, что будь экономнее, придурок! Идея снимать квартиру вместе с эксцентричным кровопийцей-зазнайкой Стёпу не прельщала с самого начала. Впрочем, у него выбора не было, когда тот на глазах у всех общажных вцепился в него мёртвой хваткой и начал канючить, умолять забрать из того клоповника, обещать не доставлять проблем и не мешать. В общем, представление с размахом тогда закатил. Стёпка от стыда сгорал перед молча наблюдающими за шоу друзьями. А цирк тем временем необходимо было срочно заканчивать. Что ни говори, а получать желаемое Мельхиор умел. Но на новом месте веснушчатого ждало ещё одно разочарование: – Однушка? Стёп, гениально, – усмехнулся Мельх. – О, ну прошу простить. Я сам не менее расстроен, – скривился Степан, понимая, что облажался. – Я не предполагал, что буду ещё с кем-то жить. – Слушай и внимай моим словам, дважды повторять не стану: не пристало Мельхиору Изумительному тесниться на диване, а тем паче на полу! Спишь либо со мной на кровати, либо на диване и не трындишь. К слову, великодушное предложение спать с самим Мельхиором Изумительным на одной кровати было признанием себе равным, проявлением невиданного уважения и хорошего расположения. – Ишь, как заговорил. Мельхиору Изумительному не пристало… Прям-таки не пристало! – Стоит мне снизойти до тебя, предложив делить со мной ложе, как ты, подобно неразумному щенку, кривляешь своего повелителя? – Ой, ну прям повелитель нашёлся! Я щас расплачусь от счастья, – криво усмехнулся шатен. – Щенок, говоришь? – Да, щенок. Но щенку повезло, если хозяин великодушен. А я сегодня в милости. – Великодушен ты лишь на словах. На деле — эгоист редкостный. – Выбор за тобой. И учти: моё терпение — дар, а не данность. Не советую его испытывать. – А ты не испытывай моё, потому что двери общаги для тебя всегда открыты, – нахмурился Стёпа. – Уж лучше диван. Однако же, как и обещал, Мельхиор более проблем не доставлял. Жили душа в душу, можно сказать. Днём они учились, по вечерам вампир долго дома не сидел — уходил на поиски пищи — а по выходным оба подрабатывали. Иногда всё же торчали вдвоём дома. Стёпа неохотно шёл на контакт, но разве можно устоять перед напором Мельхиора? Из минусов разве что квартира, заставленная растениями вампира, с которыми тот нянчился и носился, как мать с новорождённым. И вот в последние месяцы стали приходить умопомрачительные счета за электроэнергию. Конечно, на что можно было рассчитывать, когда этот злосчастный упырь везде оставлял свет включённым, мол, ему и растениям это жизненно необходимо. Ночью тоже верхний свет всегда горел: «Ночник его не устраивает. Он пугающий: с ним ему мерещится всякое. О как!» – сетовал Стёпка после очередной ссоры. – Зачем же экономить, когда можно жить в комфорте и ни в чём себе не отказывать? Вот ты денег жалеешь, а завтра вдруг умрёшь и не поможет тебе твоя экономия, – стоял на своём парень. – Хорошо. Напомни, а зачем тебе свет днём? Мельхиор был бесстрашный сам по себе, но напугать могли его холод и мрак. От последнего он и вовсе ловил приступы панической атаки, а в плохо освещённом помещении чувствовал себя нехорошо. – Так ведь сторона у нас не солнечная. Ощущения, будто мы в подвале живём, знаешь ли. «Сука-а-а...», – потерев переносицу, простонал Стёпка. Веснушчатого порядком утомил этот бессмысленный разговор. Казалось, будто он бился головой об стену, а счета-то приходить продолжали. – Мельх, начинай экономить уже. – Ну… Раз для тебя это так важно, я мог бы. – его губы расплылись в лукавой улыбке, обнажая небольшие, но острые клыки. – Если уж ты будешь со мной спать. Мельхиор с улыбкой следил за тем, как его друг, подобно рыбе, беззвучно открывал и закрывал рот, с каждой секундой всё больше краснея. – Блять!… На наглого вампира тут же посыпался поток ругани, но его, похоже, это ничуть не обидело. Наоборот, раззадорило ещё более…