Каникулы у пятой палаты

Не бойся рано умереть, И жизнь живи свободно, Пока мы здесь — ты тоже здесь, Теперь это надолго. Теперь ты с болью не один, Мы верим, что жить будешь, Сожми кулак, произнеси, Что клятву не забудешь.

31 мая

Тэхен с раннего детства практически жил в больничной палате — подхватывал любые серьёзные болячки с осложнениями, только выйдя за порог. Вечно обессиленный, глотающий таблетки на завтрак он даже не знал, что значит ходить в школу — лишь гадал, снова оставленный в заложниках у белых простыней и скрипучей кровати. В редкие дни, когда он выздоравливал и наконец стоял со стареньким чемоданом у выхода, его провожала мамина подруга, которая работала в больнице. Она всегда, смеясь, желала Тэхену здоровья и уверяла, что они не встретятся в ближайшее время, но уходя, Тэ каждый раз слышал одну и ту же фразу: «Оставьте койку для этого мальчика!». Никогда она в него не верила. А вот Тэхен продолжал надеяться на лучшее. Врачи каждый раз что-то твердили про иммунитет и уверяли, что всё будет хорошо, и Тэхен верил, пока однажды не услышал обеспокоенное перешептывание о состоянии его слабого сердца. Он ворочался всю ночь, думая, насколько серьёзную болячку успел подхватить в этот раз, но на утро таблетки и вести никто не принёс. Мамина подруга лишь вздохнула, сказала собрать чемодан и в тот же день увезла Тэхена в другую больницу. Оставила его на пороге незнакомой пятой палаты и уехала, ничего не объяснив. Но похоже и не нужно было — врачи здесь слишком молчаливы для тех, кто будет верить, что больных ждёт хороший исход, а казалось бы чистые, простыни пропитаны страхом и детскими слезами. Значит это точно конец, осталось только его дождаться. И Тэхен ждал, сидя в середине комнаты на кровати, в окружении ещё четырёх, бесконечно пустующих. Опомнился он только сегодня — 31 мая, ровно год с момента, когда его в одиночестве похоронили в гробу для живых. И никто за весь год не сказал ему, что он когда-нибудь поправиться. В новой больнице была одна интересная традиция — обмен вещами. На первом этаже под стендом с буклетами о правильном питании жила потрепанная коробка. На её боку виднелось красное фломастерное слово «Обмен». Каждый день больные складывали туда вещи, взамен забирая чужие. Правда ненужных вещей здесь ни у кого не было — были только чьи-то собственные, которые люди отрывали от сердца и по которым тосковали ночью. На это была причина — после смерти постояльцев всё, с чем они жили, выкидывалось. Родители иногда оставляли себе что-то, но еще ни разу никто не забирал всё сразу. Из-за этого каждый обитатель больницы рано или поздно вкладывал частичку души и слезы в какую-то значимую вещь и нёс в коробку, надеясь, что память о нём сохраниться хотя бы у кого-то незнакомого. Хуже всего, проходя мимо, было увидеть доверху заполненную вещами коробку и осознать, что они все от одного человека. Значит он почувствовал, что скоро конец. И сегодня Тэхен это понял. И смирился. Он слишком устал верить и ждать чуда. Даже на слезы сил не осталось — их с самого рождения и не было. Поэтому с утра кровать превратилась в шкатулку — Тэхен разложил все вещи из чемодана и думал, что ещё можно оставить, а что лучше отнести. Он медленно перебирал моменты прошлого, глядя на скромные пожитки, и вдыхал запах воспоминаний. В итоге плюнул, сгрëб почти всё в охапку и понёс на первый этаж. Оставил только одежду и старый кулон в форме звёзды — подарок деда на десятилетие. Кажется единственный подарок на день рождения, который он получил оказавшись дома, а не в больнице. И кажется подарок от единственного члена семьи, который умер раньше него. Кулон не хотелось отдавать больше всего остального, но всё же придётся. Топая по лестнице, Тэ решил, что всё оставшееся отнесёт в самый последний день — главное его предугадать. Он собирал рассыпавшиеся фломастеры у коробки, когда его окликнула медсестра. — О, Кан Тэхен, ты же в пятой палате живёшь? Пришлось встать и молча кивнуть. Говорить не хотелось — голоса будто не могли долго существовать в этом помещении и Тэ уже не помнил, когда последний раз с кем-либо разговаривал. Медсестра улыбнулась и продолжила: — Не знаю, будешь ты рад или нет, но сегодня у тебя наконец появятся соседи! Все остальные приедут к концу дня, а пока вот, знакомься — Хюнин Кай, один из них. Покажи ему комнату и приберись там заодно. Медсестра отошла в сторону, демонстрируя мальчика, кажется ровесника Тэ, которого он поначалу не заметил. Первым делом в глаза бросился огромный сиреневый свитер. Натянутое до колен облако пряжи определенно было связанно кем-то из родственников мальчика — Тэ так и не понял, почему был в этом так уверен. Просто от свитера веяло по-настоящему живой человеческой душой и любовь, с которой делали подарок. Такого в этих стенах давно не ощущалось. В правой руке сосед держал плюшевого голубого пингвина — было видно, что он потрёпанный жизнью, но хозяин всеми силами старался сохранить шерстку чистой и пушистой. В левой ладони зажата ручка чемодана, густо облепленного разными цветастыми наклейками. Взгляд Тэ столкнулся с чужим — таким же уставшим, но ещё не потухшим. Кожа соседа была мертвенно-бледной и будто почти прозрачной — казалось, что за щеками виднелись кости. Тёмно-коричневые волосы, которые вились колечками у ушей, целовал утренний луч. От Кая веяло чем-то приторно сладким и до боли живым, но Тэхен знал, что это только видение. Все-таки он правда больной — такой же убитый ребёнок, который притворяется здоровым. Сказочно-воздушный мальчик-призрак, который верит, что ещё жив. Тэхен побрёл к лестнице, на ходу пробормотав тихое: «Пойдём». Только пройдя половину ступенек, он сообразил, что сзади не слышно шагов. Тэ развернулся к соседу. Кай стоял у коробки и копался в приоткрытом чемодане. — Что ты ищешь? На вопрос ответили шуршанием. Наконец в руке Хюнина оказался плюшевый медведь. Мальчик закрыл глаза, нашептал что-то игрушке на ухо, нагнулся к коробке и усадил мишку на пирамиду из тэхеновых книг. Потом с грустью обвёл взглядом склад вещей для обмена, закрыл чемодан и потопал к лестнице. До палаты соседи шли молча. Тэхен открыл знакомую дверь и пропустил Кая вперед. В комнате никогда не было хаоса, даже с появлением жильца, так что пункт об уборке можно было вычеркнуть. На подоконнике ютился забытый Тэхеном электрический чайник, которому посчастливилось не оказаться в коробке обмена, чему Тэ мысленно обрадовался. Хюнин без раздумий побрёл к самой дальней кровати и закинул на неё чемодан. После развернулся и с серьёзным видом произнёс: — Почему ты решил, что скоро умрёшь? Неожиданный вопрос резанул по сердцу. Хотя Тэхен мало с кем общался за жизнь, но это было первое знакомство, которое началось не с приветствия или хотя бы вопроса о том, какую еду в больницу ему передали родители. Отвечать не хотелось, да четкого ответа в общем-то и не было. — А почему ты в свитере, когда жара начинается? Хюнин одарил соседа внимательным прищуренным взглядом, скинул с себя свитер, под которым оказался голубой хлопковый комбинезон с белой футболкой, и стал заворачивать плюшевого пингвина в воздушные сиреневые рукава. — Бабушка сказала одевать его при переездах, он болезни отпугивает. И вообще-то я первый спросил. Тэхен промолчал и пошёл убирать одежду с кровати. Пару минут было тихо. Наконец Кай с победным видом положил завернутого в свитер пингвина на подушку и зашуршал застёжкой от чемодана. Тэхен с интересом поглядывал в его сторону, аккуратно складывая рубашки. Застёжка долго упрямилась, не желая отдавать Хюнину его вещи, но в итоге чемодан всё же был раскрыт на кровати. От увиденного Тэхен усомнился, что сосед правда не мальчик из сказки — всё, что лежало в чемодане оказалось разномастными плюшевыми игрушками. Пушистые и разноцветные, они почему-то были идеальным олицетворением своего хозяина. Если Хюнин Кай и был кем-то в прошлой жизни, то точно одной из этих игрушечных зверушек. — Откуда у тебя их столько?.. — Тэхен с ошеломлённым видом пялился на плюшевую коллекцию соседа. — Да много откуда, — Хюнин задумался и начал перечислять по пальцам. — Из игровых автоматов вытащил, на праздники дарили, несколько в коробке для обмена нашёл, какие-то врачи отдали… С мира по нитке в общем. Хочешь подарю какую-нибудь? Кай порылся в куче игрушек, вытащил из-под завалов одну из них и перекинул её соседу через кровать. В руках Тэхена оказалась рыжая белка с пушистым хвостом. Теплая и пахнущая лесом, она напоминала живую, хотя никогда таковой не была. Осознание, что её скоро придётся отнести в коробку на первый этаж печалило, так что Тэхен мотнул головой, пытаясь отбросить неприятные мысли, и поставил подарок на тумбочку. — Спасибо. Кай просветлел и улыбнулся солнечной улыбкой, от которой у Тэхена на душе почему-то стало спокойней. Ему надо почаще улыбаться — образ убитого болезнью ребёнка совсем не подходит сияющему сказочному принцу с игрушечными сокровищами. — Да не за что! Обращайся, если какая-то понадобится, у меня их ещё много! — Хюнин высыпал плюшевые богатства, под которыми оказались скромные запасы одежды и сладостей, на одеяло и закинул чемодан под кровать. Тэхен поймал себя на мысли, что уже по второму кругу складывает рубашки, так что одежда отправилась в тумбочку. На подоконнике снова обнаружился чайник и, получив согласие на чаепитие от Кая, Тэ убежал за водой. Посиделки со сладостями, которые Тэхен выгреб из всех тайников, чтобы отметить приезд соседа, прервало неожиданное появление гостя. Тэхен чуть чай не разлил, когда дверь, выбитая с ноги, с грохотом ударилась об стену. От удивления у Хюнина из рук посыпались сухарики. На пороге стоял парень с тёмно-коричневым маллетом. Одет он был в белую гавайскую рубашку с леопардами, красные шорты и шлепки на два размера больше. На шее болталось искусственное и потрепанное гавайское леи, глаза закрывали очки с тонированными стёклами. На плечи был наброшен огромный рюкзак, наверху которого устроился теплый плед в клеточку. Будто отдыхать в санаторий приехал, а не в больницу, где завершаются жизни. Парень оглядел комнату и хитро улыбнулся, увидев кучу сладостей на кровати. — Ооо, так вы меня уже встречаете! Из коридора послышался топот и гневные крики. В палату влетел рассерженый черноволосый парень в белой рубашке и черных брюках. В руке ютилась ручка огромного малинового чемодана, на ремне поблескивала пряжка-сердечко, в волосах пряталась ярко-красная заколка-клубника, а в правом ухе две маленькие серёжки-кольца. Из-под правого рукава, натянутого до самого локтя, выглядывала татуировка лисицы. Парень определенно был на пару лет старше всех в комнате. — Бомгю, придурок, сними хотя бы эту хрень с шеи, на нас все врачи из-за тебя косятся! Медсестра на первом, когда ты по лестнице через три ступеньки скакать начал, даже шепотом спросила у администратора, из какого ты зоопарка сбежал! Бомгю повернулся к вошедшему, опустил очки на нос, чтобы было видно глаза, и с напускным презрением произнёс: — Это образ, дурачок непросвещенный! Старший попытался сорвать цветочное украшение, но Бомгю успел отскочить к кровати, где ударился мизинцем об ножку и заорал на всю комнату. — Дурацкая кровать! Кто её ставит на проходе?! — Бомгю треснул кулаком по железному изножью и снова скривился от боли. — Так тебе и надо, придурок! — старший сорвал ожерелье с шеи младшего и повернулся к Тэ и Каю. — Извините за него, он просто с дерева в детстве упал, теперь адекватный только когда спит, и то не всегда. — Вообще-то ты меня оттуда столкнул! — возмутился Бомгю, потирая след от нитки сорванных бус на шее. — Не важно, — отмахнулся старший и запихнул леи в тумбочку возле свободной кровати у стены. — Эй, я первый на эту кровать смотрел! — произнёс Бомгю и попытался положить на неё рюкзак, но получил в ответ подзатыльник. — Считай, что это моя моральная компенсация. У меня твоя еда в чемодане, так что давай больше без приколов. Бомгю нахмурился, надул губы и уселся с рюкзаком на соседнюю кровать. — Ну и ладно! Заберу всё ночью, пока ты дрыхнуть будешь! — Не дождёшься! — старший показал Бомгю язык, вытащил из кармана замок и принялся цеплять его к застёжке чемодана. Тэхен тяжело вздохнул, переглянулся с испуганным Хюнином и под возмущенные оры Бомгю за спиной пошёл снова наливать чайник. Похоже засыпать рано он теперь точно не сможет, хотя кто знает — может это и к лучшему. Возвращаясь с водой, Тэхен ещё в коридоре услышал очередные разборки. Такими темпами им точно влетит от медсестёр, так что надо успокаивать соседей. Войдя в комнату, Тэхен обнаружил компанию сидящей на полу вокруг кучи сладостей. Старший рылся в огромной обувной коробке, в которой лежали цветастые упаковки с настольными играми, а Бомгю отбивал у Хюнина пачку мармеладных червяков. — Ну что тебе, жалко что-ли для празднования приезда открыть? — Это единственная пачка, родители привезут ещё только через месяц! Если сейчас всё съедим — потом будем одной кашей каждый день питаться! Бомгю поднялся с пола и вскочил на кровать Тэхена. — Жуть, какие вы недружелюбные! Может я от голода помираю, а вам тут мармеладок жалко! — Ты только что в одного все кукурузные палочки съел, сегодня точно не помрёшь! — возмутился Хюнин. Кажется в комнате не было так шумно с момента, когда уборщица ходила здесь с пылесосом. Тэхена жутко раздражал этот звук и к счастью пылесос убрали в кладовку в тот же день, но вот соседей так легко не утихомиришь. Тэхен вздохнул, подошел к кровати и протянул Бомгю раскрытую ладонь. — Отдай. Бомгю посмотрел на него пристальным взглядом, подумал пару секунд, но сладость отдал. — Ты кстати на моей кровати стоишь, — заметил Тэхен. — Ой, больно надо было, — Бомгю соскочил с кровати, надул губы и пошёл рыться в своём рюкзаке. Тэхен включил чайник в розетку и со вздохом сел рядом со старшим парнем. — Ого, как ты быстро с ним справился, он обычно долго упрямиться со скуки. Не обижайтесь на него, Бомгю нормальный, просто бешенный немного и орёт слишком громко, но в целом мирный, когда за приставку засаживается, — старший нагнулся к Тэ и шепнул ему на ухо, — только если не проигрывает. У Тэхена разболелась голова от количества событий и он принялся зажевывать стресс шоколадным печеньем. По обыкновению из-за любых нагрузок и нервов его тянуло в сон, но сейчас уходить не хотелось. С соседями было весело, хоть они и выселили многолетнюю тишину пятой палаты. Может это и к лучшему. — Ой, я же не представился! — вспомнил старший, — Ты вроде Кан Тэхен? Хюнин уже рассказал мне. Я — Чхве Ëнджун. Того бешенного ты уже знаешь и к несчастью у нас с ним одинаковая фамилия. — Вы братья? — Удивился Тэ. — Да ни за что в жизни! — в унисон произнесли новые соседи. Бомгю каким-то образом успел оказаться на полу рядом с Ëнджуном. — Если бы мы с ним были братьями, то я бы его точно выселил, — пробормотал Бомгю, дожевывая шоколадный батончик. Ëнджун фыркнул: — Ты бы первый отправился жить в подвал вместе с приставкой. — Неее, там холодно и кошки орут, — Бомгю задумался и засунул этикетку от батончика в карман. — Лучше в кладовку уборщицы тогда уж, там и свет, и розетки были вроде. Ëнджун рассмеялся: — Ты уже сам себя выселить решил? Будем знать, куда отправить, если много орать будешь. Чайник щелкнул кнопкой выключения, и Тэхен ушел искать для всех чашки. В ящике у свободной кровати обнаружилось несколько пыльных и забытых Тэхеном кружек, так что пришлось сбегать к рукомойнику. Голос Бомгю из-за приоткрытой двери он услышал ещё топая в конце коридора: — О, у нас и мафия есть! Давайте сыграем! — Скучно же вчетвером, — произнёс Ëнджун, но карты вытащил. — А мы только с мафией будем, давайте на сладости играть! Если за первый день мирные жители угадают, кто мафия, то сладости им достанутся, а если не догадаются, то сладости заберут мафия и ведущий! Ну что, играем? — Это уже дебаты какие-то, а не мафия, — заметил Тэхен, разливая чай по кружкам. Бомгю махнул рукой. — Ну и ладно. Всё равно заняться нечем, давайте сыграем, хоть раз. Чур я ведущий! Ëнджун пожал плечами и разложил карты перед участниками. Тэхен поставил чашки в середину и сел рядом с Каем. — Только давайте каждый что-нибудь поставит, а то так неинтересно! — закричал Бомгю и взял кружку с единорогом, — Я ставлю пачку леденцов и аскорбинку, вот у этого охранника заберёте, когда выиграете. Ëнджун закатил глаза, но промолчал. Кай порылся в упаковках еды, которые отодвинули к краю, и вытащил лапшу быстрого приготовления и пачку клубничного зефира. Тэхен положил рядом шоколадные пряники и газировку. Ëнджун порылся в карманах, достал арбузную жвачку и бросил в середину. Бомгю одарил его осуждающим взглядом. — Я потом из чемодана ещё отдам, а то его сто лет закрывать, если откроешь, — Ëнджун пожал плечами. — Ну нет уж, иди доставай, — возмутился Бомгю и пододвинул ставки к себе, — а это пока у меня полежит, для сохранности. — Между прочим там твой гигантский скейт, который ты мне сам и подкинул, из-за него теперь чемодан хрен закроешь. Могу в коридор выложить, если хочешь, там медсестры… — Не надо ничего выкладывать, я понял, — перебил Бомгю. — Смотрите, давайте, свои карты и начинаем! Только чур без подглядываний! Тэхен посмотрел карту и засунул её в карман. Мирный житель — на мафию ему никогда не везло. Бомгю захлопал в ладоши для привлечения тишины, хотя все молчали. — Так, тихо все, мы начинаем. Город засыпает и не подглядывает, а то победу не засчитаю! Тэхен закрыл глаза. Рядом с Бомгю раздалось подозрительное шуршание. — Ну что там? Мафию смотреть будешь? — поторопил ведущего Ëнджун. — Сейчас, секунду! Спите пока! Шуршание продолжалось ещё с минуту, а потом послышался дверной хлопок. — Бомгю? Вот придурок, теперь ему точно конец! Тэхен открыл глаза. Бомгю и ставки магическим образом исчезли - почему-то это было слишком банально и предсказуемо. Тэ рассмеялся: — Похоже дома его сладостями не кормили. Ëнджун в гневе вылетел в коридор. — Блин, а я же мафией был, могли выиграть и вместе съесть, — погрустнел Хюнин. Ближайшие пол часа по всей больнице слышались оры обоих Чхве, пока Кай и Тэхен убирали чашки. Вечер закончился неожиданно. Бомгю жевал отвоеванный пряник, сидя на кровати с царапиной на запястье. — Только такой есть, — Хюнин протянул пострадавшему пластырь с пингвином. — Да без разницы, — Бомгю выхватил пластырь, налепил на царапину и состроил умирающую гримасу, — Этот озверевший мне чуть всю руку не оторвал своими когтищами! — Ой, не преувеличивай, — Ëнджун дремал на соседней кровати, положив на лицо какой-то потрепанный учебник. За беготню в их состоянии сердца и нарушение тишины, обоим Чхве влетело от медсестёр. Те конфисковали всю еду для ставок, кроме одного пряника, который Бомгю успел стащить ещё в палате, и послали их отдыхать, пригрозив, что зайдут с проверкой. Пришлось экстренно распихивать запасы под матрасы, подушки, одежду в ящиках, игрушки Хюнина и безразмерный чемодан Ëнджуна. Кай запихивал вафли в пузо плюшевой акулы, пока Тэхен нервно ходил по комнате, вздрагивая от каждого шороха. Проверяющие точно всю запрещёнку откопают — у них нюх на сладости и газировку. Наверное месяц придётся питаться манной кашей или на крайняк отправить Бомгю в магазин через окно — пусть отрабатывает конфискованное. Правда с третьего этажа прыгать высоковато… Стук в дверь нарушил тишину в палате. Тэхен успел заметить, как Бомгю молниеносно накрылся одеялом, оставив только выглядывающие пятки. Хюнин запихнул акулу, из которой торчал кусочек упаковки вафель, под одеяло. — Тук-тук, это медсестра! А, так это вы, сердечники, тут! Вроде самая спокойная палата должна быть, а вы носитесь, как самоубийцы! В общем привела к вам тут туберкулёзника, будет за вами следить, пока мы ему место в другой палате не освободим. Не забудьте выпить таблетки и давайте без криков! — медсестра выскочила в коридор, оставив в проходе темноволосого парня в круглых очках. Белая футболка, серые штаны в клеточку, белые тапочки, пара цветастых браслетов из бисера на левом запястье и спортивная сумка через плечо — из всех соседей только он был больше всего похож на пациента. Парень застыл в дверях, неловко осматривая комнату. Молчание прервал Бомгю, высунувший лохматую голову из-под одеяла. Он оглядел новенького и спросил: — Медсестра ушла? Парень выглянул за дверь, повертел головой в разные стороны и кивнул. — Фух, тогда заходи! Только прячь всю контрабанду сразу, сегодня проверка придёт тырить всё вкусное. Новенький прошёл к кровати справа от Тэхена и сел, поставив сумку на колени. Она выглядела подозрительно легкой и Тэхена это напрягало. Не может же в палате быть два человека, которые уже распрощались с жизнью и вещами? Новенький кое-как смог раскрыть сумку - кажется проблемы с застёжками будут преследовать пятую палату вечно. Внутри Тэхен разглядел только стопку одежды на дне, книгу и какую-то банку. Верить не хотелось, но кажется теория подтверждалась. — Извините, у меня из еды только… Увидев банку, Бомгю завопил на всю комнату. — СОЛЁНЫЕ ОГУРЦЫ, УРА! — Где? — из-под книги показалось заспанное лицо Ëнджуна. Бомгю уже обнимал заветную банку, стоя босиком на кровати нового соседа. Он хотел ещё что-то сказать, но увидев содержимое сумки, его глаза округлились и он резко перестал улыбаться. Бомгю сел, вручил новенькому банку и самым тихим и серьёзным голосом, который Тэхен слышал за сегодня, спросил: — Ты что хочешь умереть? Новенький, в ужасе от вопроса, уставился на Гю. Тэхену вдруг резко стало плохо и он схватился за изножье кровати. Ëнджун с заспанными, недоумевающими глазами поглядывал на ситуацию. Казалось, из палаты исчезла вся жизнь после вопроса о смерти. — Не только он, — пробормотал Кай, поджал колени к груди и спрятал в них лицо. Тэхена чуть удар не хватил, так что пришлось сесть, чтобы не упасть. Почему-то страшнее всего было получить этот вопрос от Бомгю и оставалось надеяться, что он не будет интересоваться, кого Хюнин имел ввиду. Но Бомгю только, не моргая, глядел на новенького выжидающим взглядом, пока тот пялился в пол. Его руки дрожали и казалось, будто банка сейчас выскользнет. – Тебя как зовут? - почти беззвучно произнёс Гю. Новенький глубоко вздохнул, чтобы унять дрожь, и ответил: – Субин. Бомгю на секунду закрыл глаза, а потом подскочил на кровати и снова заговорил бодрым голосом: – Ладно, тогда предлагаю пари! Кто первый откинет коньки, тому принёсем букетик со званием почетного лоха! Ëнджун окончательно проснулся от такого предложения: – На лбу я у тебя напишу, если будешь такие идеи предлагать! – А почему нет, - возмутился Бомгю. – У вас так хоть какой-то стимул будет! А ещё тому, кто больше всех вылечиться за лето подарю лучшие очки в вашей жизни! У меня даже этикетка от них осталась! Гю соскочил с кровати, подлетел к ящику и вытащил мятую этикетку и тонированные очки, в которых снёс дверь и тишину при первом появлении. Неожиданно к нему подбежал Хюнин с плюшевой акулой, у которой из пуза всё ещё торчали вафли. – Я присоединяюсь! Целую акулу вам отдам, даже с вафлями! Тэхен с Субином переглянулись. Почему-то Тэ стало жутко стыдно и грустно за всё плохое, что он натворил сегодня - потерял веру и отказался от прошлого. Нет, не может он убить надежду в соседях, которые так отчаянно пытаются уговорить всех не умирать. Хотя бы для того, чтобы они сами остались людьми. Людьми, а не призраками со взглядом, в котором читается только усталость. Ëнджун закатил глаза и полез под кровать за чемоданом: – Ладно, я с вами. Сейчас откопаю чего-нибудь в пакете со сладостями Бомгю. – Э, без воровства! - завопил хозяин еды и пошёл отвоёвывать заветный пакет. Тэхену выбирать было особо не из чего. Чайник нельзя оставить в ящике до конца лета, да и кружки тоже. Всё, что он мог подарить, уже скорее всего живет в чужих палатах по всей больнице. Хотя в общем-то был один вариант... Соседи стояли перед раскрытым ящиком Тэхена. Решили сложить всё туда, как знак уважения к хозяину комнаты и благодарность за приём. Бомгю одарил Тэ внимательным взглядом, увидев, что у него есть полностью пустой ящик. Всё же он ещё когда-нибудь задаст тот убивающий вопрос, хотя хотелось бы верить, что нет. В ящик положили очки Бомгю, вафли Кая, спасенные из плюшевого пуза, мешочек с цветастыми заколками разных форм, отданный Ëнджуном, желтый браслет из бисера с надписью "life" от Субина и кулон со звездой, подаренный Тэхену дедом. Тэ откопал его в тайном кармане старой футболки и сразу же засунул в ящик, чтобы не передумать. Почему-то было не больно отдавать его - наоборот, душу грело непонятное тепло от этого поступка. Кулон будет в хороших руках после смерти Тэ, кому бы он ни достался. Игрушечная акула не влезла в ящик, так что пришлось оставить её на подоконнике. Пока все молча толпились у ящика, Бомгю что-то писал на этикетке от очков. – Ты идешь? - спросил Енджун. – Секунду, - Бомгю почесал ручкой подбородок, а потом, загоревшись идеей, дописал что-то на чистой стороне этикетки, – Готово! Это будет наша клятва! Гю подлетел к соседям и вручил Енджуну этикетку и ручку. Тот удивленно приподнял брови и прочитал вслух: – Одна мечта? – Да! Нравится? Ну я гений, бесспорно! - Бомгю запрыгнул кровать и стал счатливо пританцовывать. – Давайте оставляйте подписи уже и будем говорить! Последним подпись оставил Тэхен. Сначала долго думал, как бы красиво написать инициалы, а потом плюнул и написал просто - "Тэхен" аккуратным почерком. Этикетка была сброшена в тот же ящик. – Даже волнительно как-то, будто преступление совершаем, - Нервно посмеялся Кай. Бомгю снова посерьëзнел, спустился с кровати, встал в центр круга и захлопал в ладоши для привлечения внимания. – Итак! Сегодня мы - члены пятой палаты, заключаем договор на долгую-долгую жизнь и обязательное улучшение здоровья к концу лета! В честь этого произнесëм же клятву! На минуту воцарилась тишина - соседи настраивались, ожидая, что кто-то начнёт. Кажется пора. Наконец Тэхен набрал по-больше воздуха и произнёс: – Одна... – Мечта! - подхватили остальные. Похоже впереди их ждёт самое счастливое лето, даже если они об этом ещё не догадываются.