Предназначение шкафа в спальне

      Тепло.       Так тепло, что хочется откинуть одеяло и подобно коту искупаться в позднем полудне, что бьёт из-под приоткрывшейся шторы. Дёрнуть бы её, расшторить окна чуть больше, позволить нагреть простыни и насытить воздух лёгким жаром. Но вместо этого Дазай глубже зарывается в перины, притискивается ближе к парню, что перекинул через его грудь руку и лежал почти на животе. Притискиваться уже некуда, ещё немного и Осаму грозится либо подмять его под собой, либо закинуть на себя. И тот и другой вариант заманчивый, но Чую лучше сейчас не будить. Богатая на рабочие события неделя вкупе с только что вернувшимся парнем придавили рыжего к кровати долгожданным сном.       Казалось бы, три дня командировки, а Дазай чуть с ума не сошёл. Вкусный ужин и хорошая ночь — лучшее лекарство, если принимать это с дорогим и любимым человеком на пару.       Накахара что-то тянет, стоит Дазаю слишком заиграться с его волосами, ведёт носом вдоль плеча, хмурится.       — Если, — сонно растягивает Чуя буквы, — я открою глаза, и ты не спишь, то будешь пенять на себя. Ещё рано для твоих поползновений.       — Чуя, — смеётся Осаму и лишь крепче обнимает, шепча в самые губы. — Уже полдень.       — Рано, — он пробует отвернуться, но его не пускают.       — Разве не ты у нас любишь вставать с первыми лучами?       — Не тогда, когда ты не давал мне спать…       Накахара сдался на последнем слове, красноречиво описав дальнейшие планы на ближайший час. А именно крепко спать. И плевать он хотел на желание своего любовника заняться чем-то более интересным.       Но Дазай даже не помышлял. До этого не помышлял. Он искренне верил, что только понежит Накахару, а после поднимется сам и пойдёт готовить завтрак или хотя бы кофе. Вернётся через четверть часа, чтобы вновь зарыться в тёплое солнце рыжих кудрей и пролежать так ещё час. Может быть, потом они поднимутся вместе, посмотрят одни из тех фильмов, что вечно откладывают на потом, будут целоваться и тихо смеяться. Ближе к ночи примут бодрящий душ, тоже обязательно вместе, и уже тогда Осаму проведёт влажную дорожку от предплечья до скулы, утягивая обратно в спальню.       Выходной и должен быть таким, разве нет? Перекатываясь с места на место, лениво целуя ключицы и прыгая в диалоге с разных тем.       Но жалкое сопротивление Накахары только раззадорило, вызвало улыбку и подтолкнуло оставить на шее легкий поцелуй, что грозился перерасти в засос. Мурашки не застали себя ждать, и Чуя, что-то простонав, сжался, попытался отстраниться. Уперевшись рукой в матрас, Дазай плавно перетёк на парня, прижимая к кровати, покрывая лицо быстрыми поцелуями. Тот возился, пытался спрятаться в подушке, но в конце сдался. Сам подался навстречу и поймал чужие губы, углублил поцелуй. Осаму довольно застонал, стоило рукам рыжего зарыться в короткие кудряшки, а ногам немного разъехаться, позволяя устроится поудобней.       Дазай целовал скулу, наслаждаясь сдавленным вздохом и шумным дыханием, сполз к шее, оттянул ворот футболки, любуясь ночной работой, и зацеловывал красные отметины.       — Кто-то только что вредничал, — пропел Осаму, ухмыльнувшись в ключицу, — а руки этого кого-то сейчас…       — Помолчи, — велел Накахара, пройдясь тонкими пальцами вдоль позвоночника, пытаясь задрать чужую футболку и стянуть.       Послушав приказ, Дазай замолк, закатав уже футболку Чуи. Тот прикрыл глаза, часто задышал, периодически поджимая губы, стоило Осаму прижаться пахом.       Ненужную футболку таки удалось откинуть в сторону, и Дазай уже принялся спускаться ко впалому животу, считая губами ребра как услышал это… Дверь.       В замочной скважине двери повернулся ключ.       Одеяло сползло на пол, когда Осаму осторожно приподнялся и навис над не менее удивлённым и недовольным Накахарой.       — Чуя, — ласково прошептал он, вслушиваясь, — только не говори, что пока я ездил в командировку, ты, как порядочный супруг, нашёл себе любовника, не пережив нашей разлуки.       Чуя все ещё пытался унять дыхание, соображал, прогонял мысли через свою рыжую головушку, старался вслушаться.       Может, показалось.       Нет, дверь хлопнула. Закрылась. Открылась и закрылась, прорезав утреннюю тишину непринужденным бам-бам. Кто-то скинул обувь, а после выдвинул полку и аккуратно убрал на место.       Дазай выгнул бровь, пока Чуя хмурился.       — Или это я любовник?       Мысль о грабителе спешно рассыпалась. Разве вор стал бы разуваться? Нет, может быть, и стал бы, но убирать свои ботинки на место? Очень милый и добропорядочный вор, который, к тому же, знает, где это самое «место» находится в чужой квартире!       — О нет, — прошептал Чуя одними губами. Его глаза наполнились ужасом. Таким, какого Осаму ещё не доводилось видеть. Страх осознания и открытия. Дазай уже собрался было пошутить вновь, как Накахара стремительно сел, спихнув любовника и закрыв ему рот рукой, — молчи.       Приставил палец к собственным губам, призывая сохранять тишину в квартире, пока кто-то весьма неторопливо, но всё-таки хозяйничал в их квартире. Кхем, вернее, в квартире Чуи.       Как-то вопрос об общем жилье не поднимался, но Дазай потихоньку, сам того не понимая, перебрался к Чуе, бывая в его квартире чаще, чем у себя.       Так что помещение по праву считалось и его. Всё-таки это его парень. Его территория. И на неё ступила нога кого-то страшного, да настолько, что Чуя запретил ему открывать рот.       И что это за чудовище?       — Ты же предупредил его, верно? — донеслось из гостиной, и Дазай понял, что вторженцев двое.       — Конечно. Я написал ему этим утром, чтобы он не беспокоился и не встречал нас в аэропорту.       Плечи Накахары немного расслабились, но он по-прежнему оставался напряжен, сидя на дазаевских бёдрах.       — Хорошо, — прошептал Чуя, — он хотя бы с Рандо.       Проведя кончиком языка по ладони, Осаму удалось выбраться. Выругавшись, Чуя ответил на немой вопрос самым трагичным тоном из всех, на который был способен:       — Это мой брат.       Настало время Дазая непонимающе смотреть на Накахару. А после, о-о-о-о… И всё-таки Дазай не понял.       — Нужно выйти поздороваться!       Накахара был сброшен на кровать с характерным, но в данный момент тихим, «блять». И был вынужден лицезреть, как этот идиот в одних домашних штанах ломанулся к выходу из спальни.       — Нет-нет-нет, — залепетал Чуя, схватив своего парня у самой двери, преграждая ему путь. — Нет, ты не понимаешь, Осаму, ты не…       Дверная ручка скрипнула, повернулась и врезалась в бок Накахары.       — Я слышал, что вы пришли! — крикнул он и облокотился о дверь, закрывая её вновь. — Я… Поль, мне нужно переодеться! Только что проснулся!       Проклятье. Чуя навалился на неё со всей силы, упираясь ногами в пол и попутно удерживая Осаму от глупостей. Поль Верлен ничуть не изменился, не только пришёл без приглашения, но и попытался открыть дрянную дверь, будто бы почуял постороннее присутствие.       По спине скатился холодный пот. Чёрт. А ведь вещи Дазая находились буквально повсюду! Какие-то были разбросаны из-за вчерашней встречи, а какие-то стояли на своих законных местах. А как иначе? Они с Осаму встречались достаточно для подобного! Возможно, даже достаточно для знакомства с братом, но Чуя пока не был готов так рисковать.       — Ох, Чуя, нечего стесняться, в самом деле, будто бы я не видел тебя…       — Заткнись, — прошипел Накахара, сам не понимая кому. — Я сейчас выйду.       С той стороны ломиться понятливо перестали, признав поражение, а вот Осаму состроил грустную мордашку, искренне не понимая, почему не он не может выйти и наконец-то познакомиться со старшим братом своего парня. Накахара редко говорил о родне, а, вернее, почти никогда. Дазай знал лишь, что старший брат Чуи живёт во Франции и занимает какую-то должность в каком-то там министерстве. А ещё, что он растил Чую с восьми лет после смерти родителей и что сам Чуя не любил об этом говорить. Отзывался тепло, но нечасто.       И пускай Дазаю было очень любопытно, и он бы с удовольствием перешёл на новую ступень отношений, на которой принято знакомить с родителями, идти против Накахары он не мог и не хотел. Был готов ждать столько, сколько потребуется, подстёгиваемый вскользь брошенной фразой Тачихары:       — Погоди, а твой брат в курсе? — Мичизу был лучшим другом Чуи со средней школы. — Ох-хо-хо, да он…       Тачихара тогда выглядел гордо, рассказывая о том, что знаком с Полем Верленом и что добился хотя бы толику его благосклонности, и все ещё может дышать и ходить без инвалидности. Возможно, это должно было напугать Дазая, но вышло наоборот.       — Это плохо, — выплюнул Чуя, стоило шагам за дверью обозначиться на кухне. — Чёрт, очень-очень плохо.       — Чу-у-уя, — протянул Осаму самым тихим шёпотом, — а в чём, собственно, дело? Твой брат же не убийца какой-нибудь, а вполне порядочный человек. Почему бы нам наконец-то не познакомиться?       — Потому что он выкинет тебя из окна, Осаму, — отрезал Накахара, серьёзно посмотрев в карие глаза. — Послушай, я знаю своего брата, он… — рыжий замялся. — Поль хороший, но его иногда заносит. Вернее, часто. Сейчас уже не так страшно, но раньше у него были проблемы с контролем и опекой.       Поль — это всё, что есть у Чуи. Чуя — это всё, что есть у Поля. Не считая, разумеется, Рембо, с которым тот состоял в счастливом браке. Поль водил Чую на ночные секции. Помогал с пресловутым иностранным, когда они только-только приехали во Францию. Держался за платочек, когда Чуя получал диплом и забирал из полицейского участка.       И, конечно, торчал у окна и недобро смотрел на его первые отношения. Да, они были не самыми лучшими, о чём Верлен по сей день напоминает, но на то они и первые.       — Осаму, — устало выдохнул Чуя, — он не готов.       И размажет тебя по стене.       — Пожалуйста.       Накахара произнёс это одними губами, не держа, а опираясь на плечи Осаму руками.       — Хорошо, — согласился Дазай, хоть и хотел уже познакомится с родственниками своего партнёра. — Я посижу в комнате.       Мягко улыбнувшись, Чуя коснулся губами чужих, затем оставил поцелуй на скуле. Осаму улыбнулся в ответ, прижал к двери и вовлёк в более глубокий поцелуй.       — Не в комнате, — прошептал рыжий. — Он может зайти сюда.       — А что мне, в шкаф тогда? — захихикал Дазай и тут же столкнулся со взглядом, наполненным сухим подтверждением.       — Нет.       — Да.       Осаму упёрся лбом в чужое плечо. В родном доме. С родным Чуей, с которым они вместе бог знает сколько. А сколько ещё будут! Дазай не любил говорить «до самой смерти» или «до конца жизни», но с этим рыжим в другие временные рамки их отношения не запихнуть. А начали ведь с простого быстрого перепихона.       Вернее, возможного. У Дазая тогда всё было весьма паршиво по многим жизненным показателям. В ту ночь на вечеринке едва ли знакомого человека использовал себя в качестве бутылки для смешивания — пил все подряд и без разбора. Лишь бы не слышать собственный голос. Чуя тоже был там. Переносил алкоголь плохо, но целовался просто ахуенно. И тоже что-то заглушал.       Непристойное поведение в каморке. От Накахары действительно сносило голову, а от его действий колени Осаму немного подрагивали. Ещё более непристойное поведение в такси, когда Дазай уже изнывал по резкому и, возможно, грубому сексу.       Которого не произошло.       Просто. Не было.       Как-то слово за слово, на пороге родной квартиры. Но вот они уже спорили о литературе, о чае, о цвете штор. Трендели обо всем на свете.       А потом сделали кофе, потому что говорить просто так уже изнывало горло.       И вот, Чуя в чужой футболке в пять утра обсуждал с ним только что просмотренный фильм, а Дазай понимал, насколько истосковался по общению. Они бегали в круглосуточный магазин, чтобы приготовить какое-то иностранное блюдо, о котором ему рассказал Накахара, и тогда… в эти семь часов утра, уставший и потрепанный Осаму съел лучший завтрак в своей жизни. Чуя ещё долго причитал, что ингредиенты не все, и вообще, Дазай запорол тесто.       Дазай повалил его на кровать только чтобы притиснуться к тёплому телу и отрубиться впервые за долгое время спокойным сном. Чуя перебирал его волосы, о чём-то негромко шептал… А потом оставил после себя пустую кровать, готовый кофе и номер телефона. На клочке смятой бумаги в мусорном ведре и в виде случайного отпечатка в блокноте, где по воле случая аккуратно вывел свои контакты и тут же выдрал.       А потом он кинул в Дазая пакетиком сахара, когда тот появился на пороге работы, которую нашёл неизвестно как. И ещё одним. И ещё. А потом попросил Осаму подобрать, всё-таки сахар же.       Может быть, прошёл не один месяц, прежде чем они попали в постель по иному назначению. И потратили не один день на то, чтобы оттуда выбраться.       Но потом Осаму смотрел на сонного Накахару, который невнятно елозил зубной щёткой в ванной. Дазай тогда подошёл к нему и завязал волнистые волосы, чтобы они не лезли в пасту. И понял, что хочет делать так каждое утро.       А потом: выпуск из университета, смена работы, покупка машины, повышение, перевод в другой отдел. И всё это крепко переплелось с Чуей Накахарой.       А потом Дазай с утра пораньше узнал, что по его душу может прийти старший брат парня и для спасения нужно спрятаться в неудобном шкафу.       — Чуя приготовит сегодня карри, — выдвинул условия Дазай. — И пожарит мне крабов.       На это Накахара усмехнулся:       — Только их пожарить?       На что получил весьма красноречивый взгляд карих глаз.       — Моя спина и поясница рассчитывает ещё на компенсацию в качестве массажа…       — Чуя, — в дверь вновь постучали. — Дорогой, у тебя всё в порядке? Помощь не требуется?       — Поль, оставь его, — донеслось следом. — Не ломись.       — Да иду, я иду! — гаркнул Чуя и уже собрался отправить Дазая в злополучный шкаф, как был остановлен им же.       — Не пойдёшь, — тихо прошептал Дазай в самые губы.       Ожидаемого поцелуя не последовало, Осаму схватил Накахару за щеки и развернул к зеркалу. И тут же зажал ему рот, подавив последующий мат.       Такое не прикрыть не то что водолазкой — шарфом замотаешься, и то светить будет. Что он, что Дазай.       Ну конечно! Они на люди выходить не планировали! Вот и не сдерживались вчера.       Всё. Пропало.       — Чуя, — донеслось из-за двери.       — Блять.       Накахара схватил плед с кровати, открыл дверцу шкафа и указал на неё Осаму. А после сам запихнул его туда под шипящие возмущения.       Завернулся потуже и отворил дверь.       — Чуя, — мелодично произнёс Поль, подойдя ближе и пробежавшись взглядом по всему рыжему. — Что такое? Это плед?       Чуя натянул его до носа.       — Холодно, — ответил рыжий. — Я замёрз ночью и, кажется, простыл. Побуду в нём.       Это был не самый грамотный ответ. Вернее, неподходящий, потому что…       — Ты простыл? — взволнованно спросил Верлен, коснувшись лба младшего брата. — Чуя, почему ты всё ещё на ногах?       Он хотел было толкнуть дверь в спальню, чтобы исправить это, но Чуя тут же упёрся ногами в пол.       — Там… холодно… да, очень-очень холодно, жуткий сквозняк, забыл закрыть окно и…       — Артюр, он заболел! — обратился Поль к подошедшему Рембо, утягивая Накахару на диван. — Чуя, тебе следовало позвонить мне! Ложись! Так, что у тебя есть в аптечке?       — Поль, тебе не о чем переживать, — попытался было дать заднюю рыжий, припомнив, как брат залечивал его в юности. — Мне просто немного холодно…       — У тебя пустая аптечка, — заключил Верлен. — Артюр, у него нет аптечки!       Накахара кивнул Рембо и едва ли собрался поздороваться, как Верлен уже выпотрошил шкафы, нацепил пальто и, крикнув, что он побежал в аптеку, а также добавив, чтобы Чуя не думал вставать, исчез.       Он исчез, а ощущение полного пиздеца взяло табуретку и село здесь.       Рембо снял чайник с плиты.       Чуя простонал. Поднялся на ноги и подошёл к зеркалу. Вроде, не видно, не сползло.       — Я пытался предупредить, — честно кивнул головой Артюр, подойдя, — но ты же знаешь его.       Тихо посмеявшись, Чуя уже было подумал, что всё обойдётся. Пройдёт спокойно. Действительно, это его брат. Сейчас вернётся, Накахара как-нибудь избежит лечения и хорошо проведёт время…       — Знаешь, — кинул Артюр, схватив за плед и потянув так, что все засосы стали видны во всей красе, — об этом лучше сказать сразу, — Рембо сделал глоток чая. — Чем раньше, тем больше шансов, что он захочет поужинать с твоей девушкой этим вечером.       Тяжко выдохнув, Чуя прошептал:       — Это парень.       Мужчина снова сделал глоток.       — Да, — и ещё один, — гробы сейчас дорогие.       И развернулся, а у Чуи задёргался глаз. Надежда на поддержку Артюра, доброго и надёжного человека, рассыпалась так же быстро, как и появилась.       — Так ты скажешь ему? — серьёзно спросил Артюр. — Чуя, я знаю твоего брата, он очень переживает и…       — Ты знаешь моего брата, — с нажимом повторил Накахара, получив молчаливое понимание.       Рембо состоял в браке с его братом больше, чем Чуя помнил себя. Когда родители погибли, несмотря на всю любовь и заботу Верлена, именно Рембо настоял на походе к психологу, чтобы смириться с происходящим в юном возрасте, выслушивал его болтовню и в тайне от брата возил в больницу после очередной потасовки. Для Накахары Артюр стал другом и братом, доверенным лицом и тайным сообщником в духе «Поль не должен об этом узнать».       Но некоторые вещи Артюр умолчать не мог. Он безгранично любил супруга, оттого пару раз мягко сдавал подчистую.       Оставался открытый вопрос: сделает ли он это сейчас?       — Рандо…       Жуткий грохот прервал Накахару, и тот вместе с Артюром рванул к спальне, заставая там упавший шкаф. Он лежал кверху спиной, в окружении нескольких тряпок. Бросившись на колени перед ним, Чуя осторожно постучал.       — Осаму…       — Чуя, — тихо донеслось из-за деревянной стенки. — Чуя, прошу… помни… я люблю тебя…       — Тебя сильно придавило? Потерпи… сейчас… поднимем, потерпи…       — Чуя, я очень люблю тебя, — прошептал Дазай, — но твой шкаф сожгу к чёртовой матери. И ты приготовишь сегодня не только крабов. И… и… погоди, придумаю что-нибудь ещё! Я мимо такого магазина вчера проходил! Там было так и написано «для взрослых». И поверь, продаются там не бумаги для налоговых отчётностей.       — Позволь полюбопытствовать, — серьёзно произнес Артюр, — вы у нас длин… высокий?       — О, поверьте, Чиби Чу мои размеры везде устраивают!       Накахара впечатал ладонь в лоб.       — Вот как, — выдохнул Рембо. — Чуя, мы не станем оплачивать похороны. Да и ковёр. Молодой человек, как думаете, а по частям и по мешкам поместитесь? — Чуя недовольно посмотрел в ответ. — Что? Мне нужно дать консультацию твоему брату. Не впервой.       — Что значит не впервой?! — донеслось из-за доски, — Чуя! Чуя, кто эта тварь?! Кто прятался в этом шкафу до меня, Чуя?! Ему повезло, что он вне моей досягаемости! Чёртов шкаф!       — Так, а что по поводу захоронения?..       — Хватит! — гаркнул Чуя, поднимаясь. — Помоги мне поднять шкаф. Никто не будет никого закапывать.       — Утопить? — в унисон пролепетали оба. Накахара благодушно сделал вид, что он не слышал.       Шкаф оказался нетяжёлым, просто неудобным. Кажется, многие болты расшатались, из-за чего доски ходили ходуном. Дазай театрально развалился звёздочкой.       — Поднимайся, — пнул Чуя того по ноге, — иначе больше не встанешь.       — Ты должен медленно приблизиться и поцеловать меня, как прекрасный принц, Чуя. Ты никогда не читал сказок? Где мой волшебный поцелуй, дарующий пробуждение?       — Сейчас придёт Верлен и подарит тебе волшебное упокоение.       — Правда?!       — И останешься без крабов.       Дазай расторопно поднялся.       Прямо в тот момент, когда хлопнула входная дверь.       — Чёрт, — прошипел Чуя, судорожно соображая, куда спрятать Осаму в их уютной спаленке во избежание в ней же кровопролития.       Артюр быстро подтолкнул его к двери, а Дазая завёл за неё, вынуждая прижаться к стене и не дышать. Кажется, дверная ручка смачно врезалась Осаму в кость.       Эх, не бросил всё-таки товарищ! Не зря тогда Накахара не сказал, по чьей вине на любимых занавесках Поля появилась копоть!       — Чуя, — рыжий тут же завернулся в одеяло, — разве ты не должен быть в постели? Я принёс лекарства. Сейчас твой старший братик поставит тебя на ноги, не переживай.       — Кажется, — вмешался Рембо, потихоньку выводя Накахару из комнаты и прикрывая дверь, — сюда нужны новые окна, верно? Чуя говорит, что от них дует, и мы пошли посмотреть, где именно. Завтра вызовем мастера.       — Тебе следовало остаться с нами во Франции, Чуя, — строго подвёл Верлен. — Там бы не было никаких сквозняков из окон. С твоим иммунитетом любой ветерок может стать угрозой. Что, если бы мы сегодня не приехали?       Верлен продолжал разглагольствовать, пока Рембо мягко и непринужденно отводил обоих от спальни. Поль сейчас был возбужден, оттого наличие так называемого «парня своего брата» определённо точно воспринял бы в штыки. А этого Артюр не хотел совершенно. Им пока рано собираться за семейными обедами, его супруг импульсивен, когда дело доходит до младшего брата.       Так что Артюру, как ответственному взрослому, стоило помочь Чуе в этой ситуации. Конечно, Верлен потом узнает, что от него скрывали, и точно догадается, что Рембо был в курсе наличия у Накахары молодого человека.       Но Рембо сможет смягчить это после и умаслить мужа одним из бесчисленных методов.       Нужно только не подпускать того к двери и тогда…       — Нет, в окне может быть целая щель, — Поль резво развернулся, покуда Артюр отвлёкся. — Может, вызвать мастера сейчас или на время переехать? Медлить нельзя.       И тут же резко открыл дверь под беззвучный крик Чуи. Поль сделал это стремительно, и Накахара, невольно зажмурившись, уже представил, как Осаму влетело дверью снова. Но криков не последовало. Ни Верлена. Ни Дазая.       — Что случилось с твоим шкафом?       У Чуи спёрло дыхание. Он тут же оказался в комнате, где старший брат пытался найти признаки поломки окна. Дазая в комнате не было.       — Он не смог вместить в себя всё, — оторопело произнес Накахара, разглядывая пустую комнату на наличие мест, где его парень мог бы спрятаться.       — Не смог вместить одного скелета, — прошептал Артюр, а после добавил как-то удивлённо и довольно. — Живучий и высокой. Это плюс.       Верлен нахмурился.       — Завтра разберёмся с окном, — он кивнул головой на доски, которые покосились настолько, что перестали напоминать собой цельную конструкцию, — и со шкафом. Сейчас, Чуя, пойдём в гостиную. Тебе следует прилечь.       — Ты, это… иди, Поль… я здесь…       — Ничего более слышать не желаю! — Верлен бесцеремонно схватил Чую за локоть. — На улице жарит, а ты в плед укутался, Чуя!       Накахара бросил умоляющий взгляд на Рембо, которому и самому было интересно, куда пропал высокий шатен. Потому он, незаметно кивнув головой, дождался, пока парочка покинет комнату, и направился к окну.       — Далеко пойдёте, молодой человек, — отметил Рембо, найдя Дазая по ту сторону окна. — Я вас недооценил, приношу извинения.       У Осаму сердце в пятки ухнуло. Ему от чужих ставок ни горячо, ни холодно. Он только начал разминать кости, когда заслышал шаги, что только и успел сигануть в окно. Благо там нашлась пожарная лестница, отчего Дазай расцеловать был готов проектировщика этого жилого комплекса. Но нет, расцеловывать этой ночью будет не он, а его, и уж точно этим займется не проектировщик.       — Не хочу показаться негостеприимным хозяином, — выдавил из себя Дазай, стараясь не смотреть вниз, — но вам уже не пора?       — Кажется, Чуя нас не представил, верно? — Рембо полностью проигнорировал слова Осаму, протянув ему руку, — Артюр Рембо. Безмерно рад нашей встрече.       — Дазай Осаму, — вежливо ответил Дазай, второпях пожав руку. — Разделял бы вашу радость, окажись мы на семейном ужине и даруя вы мне благословение на руку и сердце Накахары Чуи.       — Чуя уже большой мальчик, — усмехнулся Артюр и бросил взгляд через плечо, где Поль пытался содрать с Накахары одеяло и померить температуру. — К тому же, данный вопрос не в моей компетенции, — он схватился за ручку окна. — Поль непременно потребует закрыть окно. Будьте любезны не сорваться, Дазай Осаму.       И тут же запер окно.       Будет чудом, если они продержат это в секрете ещё хотя бы час.       Накахара вцепился в одеяло так, будто от его нахождения на шее завесила его жизнь. Хотя нет, зависла. И не столько его.       Если он верно расценил взгляд Артюра, то с Дазаем всё в порядке, что уже придавало уверенности и дарило надежду.       — Чуя, не капризничай, — велел ему Поль так, будто бы Чуе снова восемь и он отказывался есть индейку с баклажанами. — Твой старший брат лучше знает.       — О-о-о-о, о некоторых вещах лучше нет, — прошипел Чуя. — Поль, прекрати! Я уже не маленький и сам знаю как и чем себя лечить! — или не лечить! — Хватит!       Верлен снова хотел было вступить в жаркую дискуссию, как услышал крик. Женский. На улице. Всё было бы ничего, если бы на него не среагировал Артюр, а голос не завопил:       — Помогите, извращенец!       Да так громко и отчетливо, будто бы кричали в родной квартире.       Гости тут же ринулись к окну спальни. Рембо с желанием помочь Дазаю, который непременно будет замечен. Верлен — разобраться с причиной такого крика.       Оба увидели лишь женщину, что продолжала вопить и яростно размахивать руками на этаж ниже.       — Суки сын! Среди бела дня! Ему повезло, что мой муж на работе! Негодяй!       Воспользовавшись моментом и подстрекаемый любопытством, Накахара подскочил с дивана и ринулся на балкон. Где тут же чуть не закричал сам, но вовремя смог сдержаться.       — Ты что здесь делаешь?! — зашипел он на Осаму, что обхватился руками за балконный поручень и приник всем телом. — Дазай! Ты зачем из спальни вылез?!       — Чуя, — позвал Осаму, боясь оторвать от перекладины даже подбородок. — Если после такого ты не женишься на мне, я спрыгну с этого же балкона.       Накахара вцепился в Осаму и принялся затаскивать.       — Может, мне уже принять судьбу, Чуя? — слезливо протянул тот, ощутив опору под ногами, но отказываясь отпускать плечи, и вжавшись всем телом, — Ты делал меня таким счастливым, и я так рад, что могу разделить последние драгоценные минуты жизни с тобой.       — Пойдём, перебежишь и посидишь у соседей, — ещё не время сдаваться и вешать нос. — Нужно только тихонько…       — Только не у той, что под нами.       — Почему?       — Вон он! — донеслось снизу с балкона, где разъярённая мадам явно думала, как бы зашвырнуть в «извращенца и негодяя» вазой или чем покрупнее. — Говорю же, не мог он далеко забраться! Уже и к вам полез! Сейчас полицию вызову, а то он уже и на вас руки распускает!       — Да я только попроситься хотел, — простонал Дазай. — Через неё до коридора, до подъезда — и там внизу где-нибудь посидеть.       Накахара сглотнул. По спине пробежал холод.       — Поль-Поль-Поль! — услышал Чуя и тут же развернулся, чтобы встретиться взглядом с братом, за которым бежал Артюр. — Поль, очень тебя прошу, давай не как в тот раз!       — Поль, — ту же упёрся рукой в косяк Чуя, не давая брату пройти на балкон. Он вскинул голову, уверенно смотря на брата, что был готов смести его с пути. — Это мой парень.       Взглядом Верлена можно было и убить, и придушить, и даже жестоко расчленить. Масла в огонь подливало и то, что Накахара стоял без одеяла, демонстрируя всё, что хотел скрыть.       Поль смотрел на него, потом на Дазая.       А после молча развернулся и ушёл в спальню.       Накахара выгнул бровь, медленно проходя в зал и уводя за собой натерпевшегося Осаму.       — Кажется, — говорил Чуя Артюру, что был шокирован такой реакцией не меньше, — мы зря переживали? Поль довольно спокоен…       — Где ты, — тут же немного поменялся в лице Рембо, — хранишь подаренный нами дробовик?       — В спальне, —машинально ответил Чуя и услышал звук перезаряда магазина.

***

      Какими благими силами этим вечером им удалось сесть за стол, Чуя так и не понял. Но пусть они продолжают работать во всей красе.       Верлен сидел недовольный, Артюр смотрел, чтобы в его поле зрения не попало ничего колюще-режущего. Даже вилку пришлось отобрать.       Дазай сидел напротив. Уже с довольной улыбкой, поймав какой-то азарт. Что за идеи в его голове, Накахара знать не хотел, но если бы он попробовал воплотить в жизнь хоть что-то — получил бы половником по голове.       Чуя поставил на стол очередную тарелку, покуда Рембо разливал чай.       Сильнее усмехнувшись, Осаму вызывающе посмотрел на Поля, приподнял руку и притянул Чую за рукав футболки к себе. Чуя выгнул бровь, собираясь спросить, чего тому нужно, потерпеть что ли не может, как был без промедления утянут в поцелуй.       Дазай скосил глаза на Верлена, на чьём лице можно было бы пожарить мясо. Артюр отобрал у него ложку, когда та деформировалась в руках дрожащего супруга.       Бам!       Это Чуя дал обещанным половником по чужой макушке.       Родной дробовик отобрал уже Рембо, после просвистевшей мимо уха Осаму первой пули. Вторая пришлась в диван. На шум прибежала соседка снизу, пригрозила поилицей и злополучной вазой. Пришлось сказать, что «извращенец» — участник других разбирательств, и ему воздастся за всё уже в семейных разборках. Выпроводили. Женщина поругалась, но окна открыла нараспашку, пригрев уши и собравшись ожидать дальнейшего развития событий.       А события были таковы.       — Верлен-сан, — Чуя постарался пустить в ход всю свою веру в хорошее, в благоразумие Осаму. Всю свою надежду на то, что Дазай не станет расшатывать положение в худшую сторону. — Вы приехали издалека, верно? Чуя много о вас рассказывал. Безмерно рад нашей встрече!       Чуя удивлённо уставился на Артюра, как бы спрашивая, слышал ли он то же самое. Да. Дазай действительно спокойно начал диалог.       Накахара присмотрелся.       Если на лице Осаму не появится очередная хитрая лыба, то, может быть, всё не так плохо. В конце концов Осаму не ребёнок, да и Поль тоже.       — Не могу поддержать тебя в ответ, Дазай-кун, — Верлен закинул ногу на ногу и свободно расположился на стуле, намекая своей грацией на права в этом доме. — Скажи, как давно, ты крутишься рядом с Чуей?       Накахара подавил в себе желание закричать. Вот уж ожидал он сейчас фамильярности от Осаму, а начал родной брат. Дазай тоже развалился на стуле.       — Мы начали, когда он ещё учился, Верлен-сан.       Лицо Поля — ледяная маска, по которой побежали трещины.       — Разве он вам не говорил? Как жаль! — Осаму усмехнулся. — Как жаль, Верлен-сан. Наверное, вы о многом не знаете…       — Осаму, не смей…       — Чуя, не мешай, — прервал его Поль, облокотившись уже на стол. — На что ты намекаешь?       — Я? Как вы могли подумать! — удивился Осаму, наоборот отпрянув от стола. — Я просто пытаюсь мило вести беседу, — Артюр отобрал у Накахары половник. — В конце концов, уж о пирсинге Чуи уже всем давно известно.       С благодушной улыбкой Поль посмотрел на Осаму. А после очень медленно повернулся к Накахаре, которого Артюр удерживал от навязчивой мысли похоронить Дазая самостоятельно. Всё-таки кудрявый молодой человек начинал ему нравится, да и зная Чую, тот точно бы не стал подпускать кого попало настолько близко.       — Поль, он…       — Где? — это Верлен адресовал уже Дазаю после того, как пробежался взглядом по брату.       Осаму хмыкнул, явно наслаждаясь проделанной работой. В своих глазах Дазай показал степень информированности и радиус доверия Чуи Накахары к нему. В глазах самого Накахары Чуи Осаму подписал себе смертный приговор уже от двух персон.       А глаза Артюра наткнулись на вилку, которую стоило убрать подальше от Поля. Пусть возмущается, что есть палочками неудобно, но так уж, с палочками в печени, Дазаю успеют оказать своевременную медицинскую помощь.       — Не беспокойтесь, — продолжал Осаму, — помимо меня это никто не видел. И не трогал.       — Чуя?..       — Я взрослый человек, Поль, — отрезал Накахара, — и вы с Дазаем тоже, — подойдя к столу, он резко опустил ладони, громко хлопнув. — Так что, — строго велел он, — повернули головы к тарелкам и едим молча. Молча, Дазай.       — А в туалет?..       — Сидеть и есть, Осаму.       Да так и отошёл, ставя не точку, а, скорее, запятую во всей этой ситуации. Поль недобро посмотрел на Дазая, беря палочки, а Осаму ответил настолько чистой и искренней улыбкой, что у Рембо заболели глаза.       — Чуя, — потянул его Артюр за рукав футболки, — а где?..       На что Накахара молча во избежание подслушивания и дальнейшего скандала указал на левый сосок, пока двое были отвлечены едой.       Пережитый ужин уже можно было вносить в книгу рекордов или чудес света. А, может быть, в качестве истории для монастырских школ — узрите, Господь Бог уберёг несчастные души от неведомой гибели, страшной кары.       Осаму ушёл в разгон сразу, активно вступая с Верленом в игру «тысяча и один комплимент готовке Чуи Накахаре». Почему Поль на это повелся, оставалось загадкой. Так же как и то, почему Осаму начал это, прекрасно осознавая, что еду они заказывали в ресторане и что Чуя только подогрел и поставил на стол.       — Чуя, — а ещё Дазай активно тянулся к нежностям. Нет, он довольно тактилен, особенно, когда они дома. А также, разумеется, когда кто-то смотрит, но в это раз границы были выбиты кувалдой. — Ну один разок еще, один.       Чуя уже был готов отдать Дазая на растерзание брату, только бы тот отлепился и прекратил хвататься за его тело. Но нахождение Накахары близ Осаму давало тому шанс на жизнь, и, кажется, Верлен не просто понимал это, но и воспринял слишком серьёзно.       Цирк продолжался до того момента, пока Накахара не пообещал брату, что встретится с ним на следующий день. Дазай стёк с его плеч, на которые опирался и, растеряв всё своё бахвальство, кивнул головой Полю, который не сводил с него взгляда, когда обувался.       — Я провожу, — прошептал Осаму, самостоятельно толкнув дверь и выйдя первым. — Ох, Рембо-сан, кажется, вы забыли свои наушники в ванной?       Обеспокоенный этим вопросом, Артюр тут же разулся и скрылся в ванной, совершенно не заметив наличия полного набора защиты от малейшего ветра на себе. К тому моменту, как Накахара повернулся, входная дверь хлопнула. Дазай и Верлен только что вместе покинули квартиру, вызвав бурю эмоций.       Как и пришедшее на телефон сообщение от Осаму, где он весьма пылко расписывал, где и в чём должен находится Накахара по его возвращении.       — Фух, всё на месте, а где?..       — Рандо, — позвал Чуя, разуваясь, — пойдём, там ещё пирог остался. Осаму с Полем вышли покурить.       — Но Поль бросил…       Накахара улыбнулся, хлопая мужчину по плечу.       Потому что самоуверенность Дазая Осаму приведёт либо к головокружительной победе гениального разума, либо к тому, что чью-то симпатичную задницу придётся спасать. Вероятность склонялась больше ко второму варианту, и Чуя с удовольствием позже скажет, что говорил и предупреждал, и… Новое сообщение: Не забудь о завтрашнем ланче Новое сообщение: И не забывай использовать контрацептивы       Чуя подавился пирогом, заслышав радостный вопль Осаму уже в коридоре:       — Чуя, нас благословили!       — О, поздравляю, Дазай-кун, — радостно хлопнул Рембо. — Чуя, ты слышал? Чуя?       — А ведь, — Накахара задумчиво расположил голову на переплетенных вместе пальцах, пока Осаму наматывал круги по кухне и в красках рассказывал как он получил признание и дозволение. — А по мешками если… то сколько их?       — … и тогда я говорю Верлену-сану, что!.. Артюр, нет! Прошу вас, не отвечайте! Это что, сантиметровая лента?! Чуя, ты обещал мне ленты, но другие! Чуя!