За стеной

Орден встретитл Вики проверкой, а за ней следовали долгие дни, которые Эрагон успешно забивал тренеровками. Все новобранцы, в числе которых были и ее друзья, чему Вики не могла не радоватся, проходили строжайшую школу под начлом одного из сильнейших бессмертных. Но, кажется, их новый учитель питал к ангелу особые чувства. Пока остальные лишь развивали свои физические способности да тренеровали выносливость в магии Вики доставалось куда больше. Эрагон не оставлял попыток раскрыть в ней способности, которых она совершенно не ощущала. В голове с каждым новым падением проносились слова Мальбонте, которые он произнес много лет назад. «Твоя сила в том, чтобы стать сосудом для моей тьмы. Ключ, подходящий только к одному замку.» Но последние о чем могла думать Вики – сдатся. Серафимы не получат ее слабость. И вслед за словами метиса в голове крутилось заветное «никогда» заставляющие из раза в раз подниматся с земли после индивидуальных тренеровок, вытирать рукавом капающую кровь и продолжать бой. До полусмерти. До, казалось, последнего вздоха. Сейчас все изменилось. С тех пор, как Мальбонте вновь открыл свои чувства, хоть и так коротко, что все могло показатся сном, Вики иначе смотрела на Орден сопротивления. Она видела насколько их идеи не пересекаются с ее чувствами и с ее пониманием. Если сейчас Мальбонте вновь скажет, что это признание было ложью, что он остыл к Вики, или вообще никогда не любил ее, то и бороться ангел не сможет. Нет за что. Метис стал для нее, как впрочем и для многих других бессмертных, символом свободы, тем, кто показал своим примером что такое сила и уверенность, принес в жизни многих тот свет, на который они и не могли расчитывать, пока у власти был Шепфа и совет. Но для Виктории он был бо́льшим. Говорят, нельзя растворятся в партнере, но она не растворилась, а слилась с ним в единое целое. Другие нашли новый смысл в своих любимых, детях, в метсти за них, но ангел так не могла. Ее светом остался тот, кто с недавних пор вновь приобрел «почетное» звание чудовища. С каждым днем ее занятия становились все усерднее. Результат был так же далек, как и ранее, но Эрагон стал в несколько раз жестче. Проверки разума настигали ее еще не раз, но на каждой из них в ее голове находили один и тот же образ. Алые крылья, черные, как смола, глаза и такие идеальные черты лица. Бархатный голос, который в ее воспоминаниях звучал иначе. Таким его не слышал никто. Улыбка, именно улыбка, а не жестокая ухмылка, что поселилась на его губах. Отблески костра или камина на смуглой коже. Через время Вики перестала скрывать во время проверок эту часть памяти и наоборот, подсовывала проверяющим (чаще всего это была Ребекка, и, иногда, Эрагон) свои дорогие сердцу воспоминания. Конечно, все они были связаны с той жизнью, что царила до прихода всадников, но истосковавшаясся по ласке от Мальбонте Вики могла пересказать сейчас чуть ли не каждый их диалог за эти десять лет. Он знал, что поцелуй увидят. И, скорее всего, знал, что одной проверкой не ограничатся. А еще я очень сомниваюсь, что из-за ненависти к Малю Ребекка пойдет расказывать Чуме о его слабости. Хотя в том, что серафим с легкостью отдала бы свою дочь на растерзание всаднице ради достижения своей цели сомнений не возникало. После этих «шуток» Эрагон, кажется, всерьез воспринял идею в прямом смысле выбить из Вики любые мысли. Ранние подьемы, и полуночные тренеровки, лично ей урезали количество еды и вообще, условия девушки стали походить на военную академию или испраивтельную колонию. Но образ метиса приходил к ней каждый вечер, как только голова касалась подушки, проводил с ней недолгие часы сна не отходя ни на шаг и с рассветом был вынужден покинуть ее сознание, а ему на смену приходила единсвтенная мысль – «как выжить». Ангел могла поклясться, что чувствовала его прикосновения, тепло и запах его кожи. Но стоило открыть глаза как этот таинственный и приятный морок рассеивался. Способен ли Мальбонте на такую магию? Конечно способен. Вопрос в другом, счел ли он это… необходимым? Разумным или допустимым? В редие свободные вечера Вики вытягивали посидеть Мими Ади и Семи. Как бы не пытались ребята поддерживать отвлеченные темы рано или поздно в диалоге наступала пауза, котрая неприменно заполнялась жалобами Ади на новый режим Вики, причетаниями Мими по поводу последних битв и тем, насколько угнетяющая обстановка в Ордене после прихода Смерти, сменившимся настроением Семи, что моментально становился тихим и молчаливым. А все это заканчивалось неизбжно одним и тем же – Мальбонте. Сейчас всадники и он стали почти неразлучной темой, и если остальные не боялись высказывать свое мнение в самых ярких красках Виктории приходилось молчать. Похоже, серафимы решили не разглашать результаты проверок, иначе ребята, наверное, постарались бы избегать хотя бы половины того, что наговорили. Оно и праивльно. Эрагон не хочет допустить разногласий среди воинов, а стоит кому-то узнать, что одна из них на стороне Мальбонте, а значит, по их логике, и на стороне всадников, моментально начнутся распросы да беспорядки. -… Вот разберемся со всадниками, и будем жить как раньше! Как до этой трижды клятой войны, когда только школу должны были окончить! – Ади уже минут пять с горящими глазами рассуждал о прекрасной жини, которая ждет их в будущем и все своилось к одному – как до войны. До первой войны. И было ужасно больно от вопросов «а почему молчишь ты, Вики? Неужели тебе не хочется помечтать?!». Девушка всегда ссылалась на плохое самочувствие, и покидала посиделки. Но чувствовала, как с каждым ее шагом трещина, образовавшаяся между ними из-за этого молчаливого разногласия, о котором известно ей одной, превращается в раскол, а в перспективе оборвется даже самый крепкий мост. Но на той стороне, куда шагала Вики, был Мальбонте. Он один. Молчаливый, отстраненный, будто безразличный к тому, что она обрывает все ради него. Но Вики знала точно – Мальбонте ее и ни чей больше. Оглядываясь назад ангел видела силуэты смеющихся друзей и глаза наполнялись слезами сожаления. Пока они были мертвы она скорбела, хранила память об их дружбе. Но сейчас пути расходятся. Я не могу сказать им правду. Жизнь вынуждает меня врать о себе лучшим друзьям, судьба принуждает любимого врать мне. Мир кривых зеркал, я то думала у людей все слишком сложно. Я не вернулась. И больше не оглянулась. Даже холодные стены ордена казались мне сейчас куда более близкими и родными чем те, кого совсем недавно считала лучшими друзьями. Иронично, ведь Он также холоден, как это здание, не знавшее каминов, кажется, никогда.

***

Следующее утро завершило привычный для Вики «день сурка». Эрагон сообщил о том, что их четверку отправляют на разведку в школу. Пряом в логово ко всадникам! Сомневаться в том, что они так легко пожертвуют жизнями молодых и недостаточно обученых бесмертных не приходилось, но Вики поражало то, что ее также отправили в школу. Практически в руки Мальботе.

***

Неужели считают, что я не предам их кружок по защите мира в первую же секунду, как узнаю о плане Мальбонте? Что останусь верна им? Уже вечером мы были у стен школы. Защитный купол предстояло пройти под заклинанием и молиться, чтобы всадники этого не заметили. Оно бы действовало всего несколько секунд и мы приготовились бежать так быстро, как сможем. Сложностей добавляла моя неспособность околдовать себя самостоятельно, и это только подкрепляло мои вопросы зачем серафимы послали меня на это задание. Разведка. Может, я действительно больше ни на что не способна? Раз, два, три! Я бегу так, что сердце выпрыгивает из груди, а ноги едва касаются земли. Взлетать нельзя – заметят. Слышу еще три пары ног возле себя. Это бегут Мими, Ади и Семи. Поверхность купола обвалакивает нас принимая в свои обьятия. Внутри даже воздух кажется тяжелее, а притуствие Смерти и Чумы вместе вызывает ужасную смесь ощущений. - Шепфа, не заметели! – шепчет Мими и такой радости в ее голсе я не слышала давно. Но я вижу и чувствую обратное. Чувствую один лишь взгляд и поднимаю глаза наверх. На одной из крыш стоит Мальбонте. Он ждал нас. Лицо его по прежнему выражает абсолютное ничего, остстраненную решительность, но стоит нашим взгялдам встретиться, клянусь, он усмехается. Также, как перед войной, также, как перед первым боем с шепфа. Как тогда в тюрьме, когда напомнил мне о предсказании Немзиды. «Что было однажды…» И я знаю, что повторение истории будет таким же успешным, как и впервые. И таким же кровавым…