Не покидай меня...

      Лес встретил нас скрипом качающихся деревьев и гудящим ветром, который наворачивал круги между их толстыми стволами. Дорога переходила в узкую тропинку, вскоре исчезнувшую под сугробами. Только сейчас я почувствовал пробирающий до костей холод этой глуши. Ромка держался более уверенно, но его ноги иногда подрагивали, утопая в сугробах. Чем дальше мы пробирались в лес, тем больше деревьев встречали на пути. Они словно старались преградить нам путь и схватить своими огромными «лапами». Тут мы вышли к поляне.       Скошенные и сломанные сосны, спускались по снежному склону к огромному прямоугольному пню. Приглядевшись, я понял, что это не пень, а укрывшийся своей тонкой металлической шляпой от слоёв белого снега гараж. Лампочка мерцала тусклым светом, словно глаз жестокого циклопа, смотревшего на беззащитную добычу.       Рома вынул руку из кармана. Бабочка раскрылась, издав легкий металлический звук. Он посмотрел на меня, я кивнул, и мы начали медленно и осторожно спускаться по холму. Снег уже давно заполнил ботинки и плавно забирался в штаны. На поляне ветер получил вседозволенность. Из-за его леденящих порывов мы потихоньку ускоряли шаг. Не хотелось замёрзнуть на смерть в этой жуткой пурге…       И вот мы стояли у входа в гараж. Он стонал от сильного ветра, будто испытывал агонию. Ромка сделал шаг к двери и взялся за неё. На секунду показалось, что гараж вскрикнул всем своим металлом. Дверь со скрипом отворилась…       Нас встретил простор. В гараже почти ничего не было, кроме висящих на одной стене ржавых инструментов и всякого мусора, который был разбросан по углам. Внимание привлекла другая стена, на которой находилась большая грязная занавеска. Её можно было так назвать лишь с натяжкой, ведь огромный кусок ткани походил на скомканную парусину. На самой середине полотна располагался бурый продолговатый след. Краска? А может… Кровь?!       Мы с опаской пошли по гнилы доскам, понимая, что за занавесом нас точно не будет ждать увлекательный спектакль. Любопытство взяло вверх, поэтому я решил сам отодвинуть устрашающую штору. И лучше бы я этого не делал...       Длинные и толстые растрёпанные веревки уходили по сторонам, держа мертвой хваткой окровавленные руки. Вся стена была в ужасных багровых мазках, словно художник взял кисть и небрежно разбросал краску по картине. Голова свисала вниз, указывая на свитер, на котором были видны длинные порезы. Лицо Бяши было не узнать, оно всё покрылось запекшейся кровью. Канаты, словно две змеи удерживали его над землёй.       К горлу подступило содержимое желудка. Рома был в таком шоке, что нож-бабочка, порхая, выпал из его руки и упал между заплесневелыми половицами.       Вдруг, дверь с неприятным эхом закрылась. Удар заставил и без того напряженное сердце на миг замереть. "Всё же сугроб не выдержал напора ветра и отпустил дверь…» — подумал я и обернулся.       Но сугроб тут был не причём… Прямо перед выходом из гаража стоял человек. Массивное тело было одето в странную куртку с торчащим отовсюду мехом. Его лицо было скрыто под маской, которая представляла из себя странную мешанину шерсти, кожи и черных нитей, которые скрепляли всё это воедино. Ноги «чудовища» были обтянуты грязными портянками в несколько слоев. Громко дыша, хозяин гаража сжимал в руки топор.       Мы с Ромой оцепенели от ужаса. Мы понимали, что вдвоём ни при каких усилиях не сможем сражаться с этим «монстром». Не успел я опомниться, как человек в странной маске сделал шаг вперёд. Топор разрезал воздух, стремясь раздробить мою шею. Я не понял, как через секунду пригнулся, хотя никогда не обладал настолько быстрой реакцией. Через пару резких шагов я уже стоял у двери гаража. Мой противник поменялся со мной местами. И тут я заметил, что шерстяная рука всё ещё держала топор на весу, а с него капля за каплей стекала алая кровь.       В ушах звенело. Я сразу и не понял что произошло, но посмотрев на место где раньше стоял Рома, всё осознал. Мой друг лежал в углу. Чёрная кожанка была разрублена на правом плече. Красная жидкость ручейком струилась по руке на пол. Лицо Ромы застыло, показывая всю боль, что он испытывал.       Хозяин гаража вновь повернулся ко мне. Прежде чем он успел сделать шаг в мою сторону, мой боевой товарищ крикнул мне:       — Тоха, не ссы, беги! Я продержусь!       Меня не нужно было упрашивать. Рванув к выходу я не заметил, как приложился головой об острый край «ворот чёрной темницы». Не обращая внимания на боль, которая, словно нож, пронзила голову, я сбивал сугробы ногами.       Страшная поляна была уже позади, я бежал сквозь лес, стараясь не столкнуться с деревьями. В глазах двоилось. Уже было достаточно темно, поэтому я не мог разобрать дороги. Я нёсся, утопая в снегу. Нужно было найти помощь. Раненый Рома долго не протянет, а Бяша всё ещё может быть жив… Резкий удар сбил меня с ног.       Я упал лицом в снег. Белая пелена заволокла глаза. Холод эхом прокатился по моему телу. В темноте моих мыслей появился образ Кати. Воображение показало девочку, которую я мог рисовать бесконечно… И вот снова темнота, словно болото, засосало живые воспоминания. Нужно было вставать… Не сейчас… Только не сейчас!       Со стоном я поднялся на ноги. В виске ощущалось тепло. Кровь капала на белоснежную «скатерть» зимнего леса. Я снова начал ускоряться. Картина, окружавшая меня смазалась и я понял, что потерял очки. Времени на их поиски у меня не было. Нужно попытаться! Нужно поспешить!       В дали замаячил свет. Он, яркой точкой в непроглядной тьме, звал меня к себе. Уже через несколько шагов, я оказался на просёлочной дороге. Единственный фонарь смотрел на меня своей яркой лампой. «И что дальше?» — вопрос сам собой возник в моей болящей голове. Куда мне идти? Ведь никто… Никто уже не поможет…       Я упал на колени. Пурга гнусно швырнула снег мне в лицо, по которому текли слёзы. В тот момент я почувствовал себя самым жалким существом на свете. Я ощущал себя тараканом, загнанным в угол. Мои друзья сейчас на волоске от смерти, а я… Что я?       Яркие пучки сине-белого цвета накинулись на мои глаза. Смерть? Да, пожалуй это смерть… Но я никогда не думал, что смерть такая большая… И звучит с таким тихим рёвом.       Тёмный силуэт преградил путь белому свету. Раздался голос, слова которого прозвучали на весь лес и отразились в каждой частички моего тела, но мне не хватало сил их разобрать. Затем появился второй силуэт…       Я решил ничего не говорить. Подняв свою замёрзшую руку, я указал пальцем в чащу леса, а затем свалился в уже тёплую подушку белого снега…