легенда о богине смерти

— Мама, мама, я не хочу ходить в этой маске, я не похожа на себя даже! — Кричала в никуда семилетняя Кристина, которая не понимала, почему должна скрывать свой настоящий облик. — Мы с тобой это уже обсуждали, тебя наделили особой силой, которая может разрушать миры, божественный мир и мир людей, солнце, ты же ни хочешь что бы из-за этой силе было кому-то плохо? — Ненавижу этот облик, я же не злая, я не виновата, что убиваю всё живое, лишь потому что они смотрят на меня настоящую... Я не хочу претворяться. — Мы все не хотим, поэтому нужно постараться, доченька, пойдём домой. *** Прошло двадцать лет, Кристина уже смирилась, что приходиться прятать себя, притворяться той, кем она не являлась. Штрэфонд не была идеальным набожеством никогда. Она часто говорила то, что не должна была. Слышала то что, предназначено для чужих ушей. Подражала тем, кому не стоит. Делала всё наоборот. Но именно это, наверное, и сделало её тем, кем кем она являлась. Она имела вредные привычки, постоянно спускалась в мир людей на тусовки, выпивая огромное количество алкоголя. Курила всевозможный табак и ругалась матом. Все божества говорили, что это плохо, что не приведёт ни к чему хорошему, что бессмертие богам даётся не для этого.. Но Кристина никогда их не слушала. Всегда делала по своему. Ей очень нравилось в мире людей. Там не было "умных" взрослых, которое указывают каждому встречному, что ему делать. Что такое двадцать семь лет для смертного? Это буквально треть его жизни. В то время как для бессмертного это лишь мгновение, которое не оставит особого отпечатка в памяти. Она заплела из своих волос дреды, поставила брекеты на свои неровные зубы, и сделала всё, чтобы её образ был тем, кем она хотя бы себя чувствует. Крис вновь сбегает из дома чтобы сходить в земной ночной клуб. Это уже вошло в привычку: убегать, напиваться, гулять всю ночь. Мир людей был крутым. Там все были такими простыми. Все жили моментами, а не тысячелетиями. — Бармен, налей как обычно, — заходит, даже не смотря вокруг, лишь себе под ноги, думая о том, как будет оправдываться. — Извините, — с барной стойки послышался нежный женский голос. — Я новенькая, не могли бы вы назвать напитки? Кристина поднимает глаза. Перед ней стоит блондинка, явно в форме, с карими глазами и пухлыми губами. — Пину коладу, пожалуйста. Девушка лишь кивнула, улыбнувшись, и вильнув бёдрами, начала готовить напиток. Штрэфонд рассматривала её без стыда. Ей нравились подкаченные девушки. Барменша была очень милой и улыбчивой, но в глазах читалась печаль. — Могу ли я познакомиться с вами? — Кристина не была стеснительной никогда, но эти слова почему то давались тяжело. — Маша, — улыбаеться, заправляя прядь волос ща ухо. — Кристина, но лучше называть меня Крис. Крис Штрэфонд. — Приятно познакомиться, Крис Штрэфонд, — кокетливо произнесла девушка, и поставила на коктейль прямо перед новой знакомой. — Взаимно, Маша. Сегодня не было интереса к алкоголю, всё что Крис не пила, не помогало отвлечся от мыслей о милой девушке, что прямо сейчас сидела перед ней. Было в Маше что-то такое, что Штрэфонд не могла объяснить самой себе. — Поговори со мной, Маша, — смотрела щенячьими глазами и улыбалась себе под нос дредастая. — Приходи завтра трезвая к клубу. У меня выходной, — подмигивает, и вновь скрывается из виду. И Кристина пришла. Стояла и ждала с самого утра. Маша прибежала днём, удивлённо смотря в сторону Штрэфонд. — Ты правда ждала меня? — удивлённо открывает рот, смотря на промокшие от дождя дреды. — Да. — Пойдём во внутрь. Погреемся. Зайдя в кабинет, Маша наливала им кофе и громко смеялась с чужих шуток. Кристина ловила себя на странных мыслях. Хотелось прикинуться к новой знакомой, провести в ней как больше времени, хотелось быть с рядом. Дело было плохо. Такие чувства у неё были всего один раз в жизни с мальчиком из старшей школы. Родители тогда строго настрога запретили общаться с мальчиками. Чтобы не портить людям жизнь. А Крис стала общаться только с девочками, дружить только с девочками, втречаться и трахаться тоже только с девочками. Симпатия — это очень круто. Только если ты не небесное божество, которое уничтожает всё, что увидит её облик. — Крис, ты меня вообще слушаешь? — засмеялась Маша, как маленький ребёнок. Она была очень милой и смешной, заботливой и вежливой, она была стеснительной, но не закрытой. Идеальная девушка. — Я слушаю! Посиделки в клубе, в кафе, у Маши дома, стали довольно частым явлением. Кристина знала, что так нельзя. Маша влюбилась. Это плохо. Человек и божество не могут быть вместе ни при каких обстоятельствах. Но затуманенный разум и розовые очки сыграли свою роль. Сегодня Штрэфонд призналась. Она позвала Машу в дорогой ресторан, где та надела безумно сексуальное короткое обтягивающее плате. Накормила девушку самой вкусной едой, они очень хорошо провели вечер. Настолько хорошо, что после оплаты счета Крис призналась ей. Она не умела этого делать. Получилось очень смешно и нелепо, но до безумия мило, как считала Маша. Штрэфонд проводила её до дома и шепнула на ушко о своих чувствах. Они ещё долго вспоминали это с улыбкой. А потом пошли домой к Маше, где та красиво выгибалась и громко стонала, на умелых пальцах Кристины. Первые месяца были просто незабываемые, девушки не отлипали друг от друга. Всё время были вместе. Но Крис никак не могла себе позволить жить на земле. Она металась из стороны в сторону. Ей не нравилась, что она скрывает правду от любимой девушки. Она посоветовалась со своей пра-пра-пра-бабушкой Афродитой. Богиней любви и красоты. Оказалось, она тоже любила смертного, с которым у них были прекрасные отношения, продлившися достаточно долго. Она сказала что любви нипочём все испытания. И Кристина решила признаться. Снять свою маску. Открыться перед любимой. — Маш, прости, я тебе врала очень долго, я не человек. Я не такая как все вы, к сожалению. Я родилась на небесах, среди набожеств, — пробормотав на одном дыхании, Крис посмотрела возлюбленной в глаза и произнесла последнюю фразу. — Я готова тебе открыться, ведь я люблю тебя больше своей жизни, — и сняла свой человеческий облик. Маша застыла. Она долго смотрела на то, как Кристина улыбаеться, как она хочет подойти, но не решается. Крис была настоящая перед кем-то первый раз. Она была совсем ногая, но одежда всё так же была на её теле. А потом глаза возлюбленной загорелись любовной искрой, Маша хотела подойти, но не успела. Не смогла. Глаза закатились, тело ослабло и упало на холодный линолиум. Не справилась. Жизнь закончилась так же быстро и неожиданно, как и появление Крис в её жизни. Этого человека больше нет и никогда не будет. Кристина только поняла, что произошло, она долго рыдала над телом любимой, спрятавшись за маской, как будто это могло помочь её вернуть. Она её убила. Своими же руками. Штрэфонд обнимала и целовала её, а затем подскочила, сорвала с себя лживый облик и вылетела на улицу, уничтожая прохожих людей. Время шло. Легче не становилось. Кристина больше не носила эту маску, ей больше это было не нужно. С тех пор её и прозвали Богиней Смерти. Теперь она спускалась на Землю, совершенно не боясь, что кто-то умрёт из-за неё. Годы шли, но рана в сердце не умолкала ни на секунду, у бессмертных есть регенерация, но Крис это не помогало. Больше ничего ей не поможет. Она плакала годами, запералась дома, но всегда спускалась на Землю, встречаясь с картинкой над надгробием и датой смерти своей любви. Устав от боли и тоски, от душевных терзаний и постоянных вспышек гнева, Кристина решилась на то, о чем раньше бы и никогда не подумала. «Каждый, кто взгляет на тебя без маски, — говорила мама, — Умрёт быстрой, но мучительной смертью. » Богиня сметри подошла к зеркалу, завешанному множеством покрывал, сдернула все в один момент и посмотрела себе прямо в глаза. Ощущение свободы появилось моментально. Она умирает. Наконец-то. Затем боль в груди. Смерть была единственным спасением для бессмертного. Вот-вот кажеться потеряет сознание. Уснёт непробудным сном. Она видит Машу в зеркале. Улыбается ей, всём видом показывая, что отомстит сама себе за её смерть. Мгновение и сердце пропускает последние три удара. Раз. Два. Три. Зеркало потрескалось на множество маленьких кусочков, растворяя образ любимого человека. Она вновь убила свою любовь. Она обречена на вечные муки и страдания. Она не умерла, но что-то внутри сломалось настолько, что сердце больше никогда не забилось...