До того как мы выпустимся

      В распахнутое окно выходит горячий воздух из кабинета, давая сквозняку шанс на существование и спасение людей от теплового удара.       Снова толпа школьников собралась у одной единственной парты. Грядёт контрольная. Тэхён прижимал к переносице перемычку оправы очков, отвык ходить в них, а линзы исчерпали свои запасы ещё на прошлой неделе. Миллионы вопросов не умолкали и давили на виски Кима нескончаемым роем. Он на них с радостью отвечал, купаясь в благодарности своих одноклассников, передавал тетради направо и налево, получая взамен новые и объясняя параллельно кому-то то, что он делает.       За этим было забавно наблюдать со стороны. Но Тэхён от толпы чувствовал стресс, кто-то позволял себе складывать на него свои вспотевшие ладони, кто-то шумел, выкрикивая свои вопросы, требовавшие немедленного ответа, а очередь из тетрадей превышала возможности и его подбородок. Ким краснел от нервов, жевал губы и не мог отказать. Форма, как нельзя кстати, именно сейчас была самой неудобной. Наглецы требовали с каждым разом большего, получая и не возмещая ничего взамен. Пока чей-то громкий хлопок дверью не прекратил поток голосов и не заставил разбрестись по классу. Тэхён уверен, что это не преподаватель, его класс не отличался примерным поведением, поэтому с появлением взрослого гомон не прекратился бы, а тут:       — Пойдём выйдем, Ким. — Тэхён узнает эти ботинки из тысячи, будь слепым, по запаху тяжёлой подошвы отличит её среди других. Заставлять его ждать себе дороже.       Школьные годы. Кому-то они дают лучшее, а кто-то подбирает психотерапевта на окончание этого времени. Тэхён не относился ни к одной из этих категорий, сидение за партой не отягощало его и обучение давалось легко, не было рамок, в которые его бы загнали, но и бездельничать не особо хотелось. В гармонии со знаниями и с самим собой, он проходил все трудности.       Кроме одной — общение. Почему-то, ещё в средней школе все разбились по группкам, кто-то в большие, кто-то попарно, но у всех был рядом тот, кто мог поддержать или пообедать вместе. Ким не особо был желаем в общении. Дело не в его внешности или ярлыке «заучки», напротив, он был очаровательным, да и не особо умничал. Просто не срасталось у него с людьми.       Он был наивен, любил людей и всегда надеялся на их честность. Напрасно верил им и помогал. Чонгук точно знал это, поэтому наблюдать за самоотверженной помощью ему наскучивало быстро, за что он слышал в свою широкую спину шипение змей их класса. Тэхён спешно выходил из помещения под пристальный взгляд Чона.       Они сидели на заднем дворе школы, где не было посторонних, и никто из одноклассников не сунулся бы к ним. В месте, о котором знал только Чонгук и пара его знакомых. Тэхён наслаждался прохладой лета, прислушиваясь к голосам играющих в футбол и ветру. Голова прекращала гудеть, а щёки розовели не от стресса.       Чонгук зачем-то отворачивается, когда на него переводит взгляд Ким с этими глазами, полными усталости и веры. Щенок, не меньше. С дурацкой чёлкой, сползающей на оправу очков и щекочущей сморщенный нос. Очки снова спадали.       — Тебе не надоело? — Прокашливаясь в кулак, спрашивает Чон. — Неужели тебе очки не для зрения, а для красоты нужны?       Тэхёну такая неочевидная забота нравилась.       Чонгук был местным хулиганом. Он часто ошивался со старшиками, наводил шороха среди учителей, любил драться с местными задирами, таковым, по сути, и являясь. Но его хёны были приверженцами честности, к чему и стремился Чон. Слабых не обижать, но, если обидели, постой за себя. В классе именно он помогал поддерживать дисциплину. Если конечно был в классе, но у него везде есть уши и даже в своё отсутствие знал кто, за что и с кем. Представлял школу почти во всех спортивных мероприятиях, поэтому ему многое прощалось, да и знали его многие. Строгий отец, больная мать и старший брат, заканчивающий ту же школу, в компании которого Чонгук и бывал.       На его скуле остался шрам из-за самой запоминающийся выходки Чона, а сейчас на краю губы красовалась новая рана, неизвестно где полученная.       Тэхён уходил от ответа легким поднятием плеч и улыбкой.       Он не был глупым. Знал, что многие им пользуются в качестве репетитора, что общаются с ним только перед новой волной контрольных и что симпатичен он Чону, тоже замечал. Но, что он мог поделать? У Тэхёна не было связей, и никто бы его не защитил. Авторитета тоже не было ни среди учителей, ни среди одноклассников.       Ким в прошлом верил, что, если будет полезным людям они к нему потянутся, они станут с ним общаться, потому что он умный и они будут видеть в нём наставника. Система была сложнее. Со временем люди начали пользоваться им, смеяться над наивностью, а она не давала разбиться розовым очкам внутрь. Тэхён ничего уже не мог повернуть вспять. Его личность в глазах других выглядела уязвимой, даже Чонгук смотрел с жалостью, а Ким её ненавидел.       Оставался год, чтобы закончить старшую школу, и он бы мог освободиться от всего и всех.       Чонгук не мог знать, о чём думал Тэхён, но по грустным глазам, не о чём радужном. Он даже не догадывался о том, что у Кима ком в горле от мыслей о своей убогости и зависимости от мнения других. Даже представить себе не мог, что сил у Тэхёна на всё это не остаётся.       Лишний. Временные друзья, хоть и делали вид активного общения, о нём совсем не знали. Всё что это интересовало, заключалось с выгоды от него. Его глаза открывались со словами «Помоги» и закрывались «Так выручил». Они не поздравляли его с днём рождения, если он не оплачивал им еду, и на просьбы всегда находили способ уйти. Они находили силы с ним общаться, но много говорить не давали, перебивали и никогда толком не слушали.       А Тэхён был и оставался. Ему даже не больно. Он настолько привык видеть, как с кем-то интереснее, как и без него могли обойтись.       — Если я тебя сейчас не остановлю, ты расплачешься, — проворчали рядом прежде, чем опустили руку на плечо, приобняли и убрали мешающую чёлку.       Тэхён не чувствовал прежнего отвращения, Чон касался его аккуратно, тёплой ладонью едва сжимал плечо и приваливал к своему боку. На удивление со стороны отвечал гримасой и совершенно не был против отпустить. Но Тэхён не торопился это делать, чем тешил самооценку Гука. Увидь их кто сейчас, не поверил бы своим глазам. Расплывающийся в улыбке Чонгук мог осветить своим счастьем всю планету, а Тэхён спокойствием мог остановить любой ураган.       Под стрекотание цикад, они наслаждались каждый своим, собирая общие воспоминания.       Тэхён снова поверил, Чон не создавал впечатления предателя, он редко когда обращался к нему за помощью и был исключительным воплощением Кимовского спасателя. Чонгук же наконец осмелел в проявлении внимания, пусть для кого-то он внушал ужас своим поведением и слухами, но для Тэхёна хотел быть лучше. Да, он не мог похвастаться своими оценками, уроки его не особо интересовали, но во всём остальном преуспевал.       И он даёт себе обещание стать ещё лучше.              Тэхён спускается в шумную столовую, его оббегает пара девушек, о чём-то пища друг другу. Обычно подростки торопятся в самое интересное место школы, но не Ким. Там его обычно никто не ждёт и сплетнями не обрадует. Не сказать, что хотелось их услышать, но Ким думает, что это сделает его «нормальным». И как только он спускает ногу с последней ступеньки, перед ним открывается вид на кишащий муравейник. Макушки, передвигающиеся в хаотичном порядке, вызывают тошноту и рябь то ли мошек, то ли затылков перед глазами. Очередь с медными подносами выглядела нескончаемой, а столики, кажется, все были кем-то зарезервированы. Дверь за девушками закрывается и Тэхён остаётся в светлом холле, чуть меньше заполненном, но не менее гудящем. В проходах никто не толпится, но не уместившееся или не успевшие занять себе стул, заняли все подоконники и диванчики.       Опуская руку на свой урчащий живот, Тэхён прислушивается к своим ощущениям. Сможет ли он протянуть ещё немного? И не найдя ответ, решает подняться до автоматов с напитками, есть шанс, что снующие туда-сюда школьники забыли про его существование. Но не успевает сделать и пары шагов, его разворачивает кто-то из проходящей мимо толпы.       Чонгук глупо улыбается, когда Тэхён наконец фокусирует на его лице взгляд. Чёлка взмокла, а сам он был в фирменной спортивной форме школы. По сведениям Тэхёна сегодня у него закрытие сезона и он в очередной раз отсутствует на уроках.       — Что ты тут делаешь? — Всё ещё находясь в чужих руках, спрашивает Ким, склоняя голову в бок, пока его плечи сжимают пальцы.       Чон слегка подвис, совершенно не зная, как объяснить своё появление в школе, но Тэхён не дурак и успевает понять, что к чему, от чего успевает смутиться и опустить чужие ладони.       — Хёны заняли нам место в столовой, — зачёсывая мокрую чёлку назад, Чонгук бессмысленно указывает в сторону дверей, разными жестами высказывая своё мнение о том, что им нужно там быть и вроде как мнение Кима уже не учитывается, но сказать об этом он не может. — Если у тебя нет аллергий, мы можем поесть, — он запнулся, сам не знает, что им подготовили, — что бы там ни было.       За Тэхёна говорит его уркнувший живот.       Стол был далеко от центра и не доходил до дверей, он равноудалён от мусорных вёдер и палящего в панорамные окна солнца, соблюдался баланс прохлады и тепла. За ним сидели трое и ещё три места оставались пустыми. Тэхён сразу понял к кому они идут. Старший брат Чона, его одноклассник и кто-то, кого Ким ещё не знал. Что-то в груди кольнуло, когда Тэхён ступал за уверенным в каждом своём шаге Гуком. От предвкушения и голода живот свело спазмом, сердце спустилось в район солнечного сплетения уже в двух шагах, когда Чон хлопнул брата по плечу и Хосок обернулся. На них смотрели три пары глаз. Тэхён натянулся струной и поклонился, на что Чон старший только отрицательно мотнул головой и кратко пресёк порыв официальности:       — Ну же, садись.       Чонгук приободряющее улыбнулся, когда Ким садился на выдвинутый для него стул.       На Тэхёна либо из приличия, либо из безразличия никто не смотрел, даже Чон сразу накинулся на еду, как только взял палочки. За столом было тихо, Намджун, одноклассник Хосока, читал что-то на английском и если рассматривал Кима, то только когда тот отвлекался на еду, с ним это делал и неизвестный ранее Тэхёну парень. Он сидел в телефоне и изредка тянулся к своему боксу с нарезанными дольками овощей и фруктов. Хосок больше смотрел за тем, как Гук ест и не обращал внимание на малознакомого, но узнанного, Кима. Тэхён тоже не особо рассматривал всех, но и ел скромнее Чона, подкладывал ему ненавистные помидоры из салата и ковырялся в остром гарнире.       Только к концу гуковской трапезы завязался разговор. Чонгук отвечал на вопросы брата, а Чимин, так звали неизвестного раньше Киму, недавно перешедший сюда из-за приезда отца, редко останавливал дотошного Чона. Они говорили про ещё одного одноклассника, ушедшего на подработку, а Тэхён впитывал их разговор губкой. После отложившего книгу Намджуна все притихли.       — А как ты? Работаешь? Учишься? — неожиданно обратился Ким к Тэхёну, от чего заслушавшийся ничего не ответил, только раскрыл шире глаза и глянул в сторону Гука.       — Я учусь, — скромно ответил Тэхён, но по направленному на него вниманию, ожидали большего. Тэхён откашлялся и продолжил, — в одном классе с Чонгуком, так и познакомились.       Теперь Тэхён понимал, почему их побаивались и уважали. Намджун выглядел очень серьёзным и от чего-то ему не хотелось врать. Его глаза создавали впечатление прищура, будто доверия к тебе не было и после правды. Хосок взял от своего отца строгость не только в поведении, но и в чертах лица. Чимин имел слаженную мускулатуру. А Чонгук… Хоть его черты лица были округлыми и в какой-то мере ещё детским с его щеками и огромными глазами, но по росту он был на ровне с Намджуном и выглядел грознее из-за кучи тренировок.       — Он описается из-за тебя сейчас, — обращаясь к Намджуну, сказал подобревший Чимин, — не обращай на них внимание, — буднично произнёс Пак, — знал бы ты их, сейчас не нервничал так. Хосок рад, тому, что ты сейчас с нами, его оболтус под присмотром, а Намджун сегодня без очков, поэтому щурится, чтобы тебя рассмотреть. — Пак улыбнулся, — мы все рады знакомству с участником мокрых снов Чонгука.       Чонгук громко закашлял, закрывая рот своему хёну, который начинал от смеха сползать со стула. Хосок опустил голову на сложенные на столе ладони, а Намджун на это утверждение только смущённо зачесал затылок, оказываясь в неловком положении.              — Нет. — Твёрдо сказал Ким.       Чонгук вовремя зашёл в класс. Тэхён стоял к нему спиной, а перед ним один из одноклассников с тетрадью в руках. Он удивлённо уставился на Тэхёна и даже не закрыл рот, собираясь продолжить свои требования, но отказ произошёл быстрее, чем тот успел произнести хоть что-нибудь.       — Понимаешь, — Ким склонил голову в бок и прикрыл раскрытую тетрадь вместе с пальцем, который указывал на задание. Чонгук не видел, но Тэхён с сожалением поднял брови, — больше не хочу тренироваться в выполнении заданий, я и так хорошо материал знаю, а ты умнее от этого не станешь.       Тэхён услышал хлопки и обернулся. Чонгук гордо поднял нос и зашагал в их сторону.              Чонгук был частым гостем в учительской. Тут его и хвалили, и ругали, он знал где что у кого лежит и какой учитель, где сидит. Но в последнее время, из-за его юношеской влюблённости, творить ничего плохого не хотелось, да и все вдруг начали понимать человеческий язык. Всё свободное время он тратил на посиделки с Тэхёном, у которого этого времени было мало и чаще всего они сидели за написанием уроков. Так Чонгук из нечего делать подтягивал свои предметы и Тэхёном мог любоваться.       Будучи вызванным классным, он даже удивлён, а Тэхён взволнован, из-за чего шагал рядом с Чоном, сдирая заусенцы. Перед кабинетом, Тэхён остановился.       — Не зайдёшь со мной?       Тэхён пожал плечами:       — Не думаю, что мне там будут рады. — Он завёл руки за спину, — тем более, тебе же надо будет кому-то рассказывать неправду, что это не ты плохой, а они придираются.        Ким гаденько улыбается на молчаливые возмущения Гука.       Чонгук заглядывает, прежде чем зайти, и оказывается подозванным классным. Хоть Чон и показывает свою уверенность, но, если бы не мелкие препирания с Тэ за дверью, идти было бы сложнее. Он всё ещё хочет стать лучше.       Учитель держит листы бумаги в руках, сравнивая их, заглядывая в другой, лежащий на столе и, с приближением Чона, кладёт их перед ним.       Результаты последней контрольной работы перед каникулами.       — Я не буду сердиться, если ты скажешь правду, — начинает учитель Чой.       Чонгук искренне удивляется, что именно хочет услышать учитель и берёт бланки заданий, высший балл оказывается у Мины, отличницы их класса, Чонгук сверяет свои ответы и видит несвойственный ему балл.       — Я не списывал, если вы об этом, — Чонгук откладывает листы и заглядывает в лист рейтинга, Тэхён на балл ниже Мины.       Учитель снимает очки, достаёт из кармана носовой платок и протирает линзы, хмуря брови. Пожилой мужчина расстроен услышанным ответом и явно ему не верит. Чонгук сам не верит своей оценке и смотрит на допущенные ошибки. Темы, которые с Тэхёном они не повторяли или которые он совсем не понял.       — Хочешь сказать, что наконец-то взялся за ум? — Надевая очки, учитель Чой, взглянул на Чона недоверчиво. — А все года учёбы ты мне голову морочил?       — Стимула не было, — расплываясь в улыбке, Чонгук уходит, чтобы открыть дверь, где его ждёт Тэхён. Он оборачивается на учителя, который тоже его видит.              Тэхён поправляет парадную школьную форму. Его волосы аккуратно уложены, на глазах лёгкий макияж, а сам он сияет ярче помытого автобуса. Он смахивает упавшую ресницу с щеки и в последний раз крутится перед зеркалом. Это всё казалось несбыточной мечтой, последний день учёбы, пройденные экзамены.       Ким выходит из комнаты, где его уже встречает Чонгук. Он за последний год стал ещё шире, щёки впали, а от несерьёзного Гука остались только фотографии, теперь он на порядок выше остальных, не только в росте. Тэхён гордился им, как и Чон гордился Кимом. Они стали прекрасными кусочками пазла друг для друга и все были этому несказанно рады.       После торжественного вручения аттестата они отправляются своей большой компанией на ужин. Всё те же старшие решают устроить им вечер под лозунгом:       — Больше не оболтусы, — с грустью в голосе говорит Хосок и показушно смахивает слезу, на что получает кулаком в плечо от Гука.       И они, конечно, не откажутся разделить этот день с теми, кто действительно дорог.       Под самый конец совместного ужина с друзьями, Чонгук крадёт Тэхёна. Ким даже не догадывался из-за чего болела голова Чона в последние дни. Они выходят на улицу, начиная свой путь в прилегающей территории ресторана, в который их отвезли хёны. Тэхён не перестаёт рассматривать высаженные здесь деревья, всю архитектуру и дизайнерские решения, щебеча о том, что скорее всего поступит именно в эту отрасль. И Чон не может на него насмотреться. Наконец свободный Ким сиял, не только из-за выпитого вина, но и от ощущения вдохновения предстоящей сменой жизни.       Они, как и тогда, садятся в уединении. Тэхён замолкает, не услышав от Чона за последние пол часа ничего большего, чем тихое «угуканье» и, улавливая чужое волнение, тихо спрашивает:       — Всё нормально?       Чонгук зажмуривается напоследок. Чтобы не произошло дальше, хуже не будет. Они с Тэхёном прошли через многое, даже к такому он должен быть готов.       — Тэхён, — начинает Чон, накрывая своей ладонью чужую, — я не хотел мешать тебе в учёбе своими признаниями, но сейчас, наверное, самое время.       И не успевает Чон поднять на Тэхёна взгляд, как тот его клюёт в щёку. И смеётся, гад.       — Ты мне тоже нравишься.