Ты только моя

Взяв бабочку обееми руками и зарычав, Рома обрушил оружие вниз. В живот Антона. Тот не мог пошевелиться. Нож взмыл вверх. Опустился. Взмыл. Опустился. Ромка кричал и колол. Кричал и резал. Кровь багровыми лентами брызжала в разные стороны. Через несколько секунд Антон потерял сознание. Навсегда. Ромка сделал заключительный удар. Не успев вытащить нож, он осознал, что сделал. Он сидел сверху, на некогда своём друге, весь в его крови, держа рукоять ножа, что торчал из живота, теперь уже мёртвого, Антона. Ромка понял, что он натворил. Однако, вместо испуга, вместо слёз, его глаза заблестели с новой силой. Он вытащил нож из истекающего кровью трупа, встал и побрёл подальше от всех домов, выкинул нож, тот полетел, упав куда-то в сугроб, скрылся во мраке ночи, а Пятифан принялся оттирать свою одежду от крови. План в его голове вспыхнул ещё тогда, когда он сидел на Антоне, смотря, как тонкая струйка крови вытекает из его рта. Все его губы были в багровой жиже. Те самые губы, которые целовали Полину. Ромкину Полину. Ромка был уверен, что они целовались. Да как этот ублюдок посмел касаться Полины? Ромкиной Полины. Ну ничего, его больше нет. Теперь Полина достанется Ромке. Теперь она Ромкина до конца дней. Полининых дней. – Ты будешь моей, слышишь? Ты будешь. Ты уже моя. Ты навсегда моя. – Бормотал себе под нос Ромка, подходя с дому Полины. Во мраке он запиналася то об снег, то об свои ноги, судорожно затягиваясь сигаретой. Пускай он сбрендил, зато теперь Полина никуда от него не денется. Постучавшись, Пятифан натянул максимально наигранную улыбку и ждал, пока отворят дверь. Открыла Полина. По виду она была очень уставшей, с опухшими от слёз глазами, которые, к слову, всё ещё блестели и наполнялись солёной жидкостью, что стекала по её белым щекам. – Привет, Полин, – улыбаясь, поздоровался Ромка. – Чего тебе? – стараясь сдержать нарастающую истерику, пропищала Полина. – Полиночка, ты чего плачешь? – чуть склонив голову на бок, спросил Ромка. Полина промолчала. Она не смогла больше сдерживать слёз. Ей было уже плевать. Она кинулась в объятья Ромки, прижимаясь к его плечу, тот, не долго думая, обнял её в ответ. Холодный зимний ветер промораживал до костей, задувая сквозь открытую дверь. – Пойдём погуляем? Расскажешь, что случилось, – тихо предложил Ромка, зная, каким будет ответ Полины.

***

Вот они уже брели по ночной мгле, всё дальше уходя в лес. Полина долго молчала, но потом не смогла сдержаться и разверевалсь. – А потом он просто встал и ушёл! Он ничего мне не сказал! Ничего, – захлёбываясь словами, кричала девочка – Это во мне проблема? Ответь, Пятифан! Во мне проблема? Они остановились. Ромка повернулся лицом к девушке, взял её за плечи и, смотря в глаза, полные слёз, тихо сказал: – Он мудак, он не ценит тебя. Он не любит тебя по-настоящему, как я. Я бы всё отдал, чтобы только поцеловать тебя. Оба замолчали. Тишина длилась всего несколько секунд, но обоим показалось, что она была невыносимо долгой. Не заметив, как это произошло, они начали приближаться друг к другу. Прикрыли клаза и коснулись губ друг друга. Поцелуй был солёным от слёз Полины и сладким от мести Ромки. Он схватил девушку за волосы, та закричала, а он быстро потащил её дальше в лес, где их уже ожидал гараж. – Заткнись, шлюха! – рявкнул Пятифан. – Тебе понравится, любимая.