Рыбоф и капатель

Прикупив вино из османтуса, Мин направился в сторону пляжа. Отойдя от шумных компаний на несколько километров, он забрался на высокий камень, содержащий пологий выступ. Дул ветерок с моря. Под ногами шумели волны. Мин впервые за долгое время расслабился и искренне улыбнулся. Откупорив бутылку, он сделал большой глоток. Вино было терпким. Тепло расползлось по телу, алкоголь ударил в голову. На бледном, как только что выпавший снег, лице проступили красные щечки. - "А Вам такое выражение лица идет больше" - заметил голос, звучащий где-то сверху и немного левее. Мин дернулся. На соседнем столь же пологом выступе восседала фигура. Мин едва мог разглядеть лицо, казалось, что оно сделано из белого нефрита. - "А у Вас зоркий глаз" - ответил Мин, вернув собеседнику не менее ироничную улыбку. С каждым глотком взгляд все больше заволакивала дымка, словно на море опустился туман. Становилось жарко, холодный ветер не приносил облегчения. Фигура рядом пододвинулась ближе, практически задевая Мина плечом. По телу побежал табун мурашек. В месте соприкосновения кожа горела огнем. - "Теплая ночь, не находите?" - прозвучало на тональность ниже. Алкоголь явно разморил того, добавляя хрипотцу при произношении согласных. Мин ничего не ответил. И не потому что не хотел; не мог. Небо и земля менялись местами при каждом моргании век. В глазах кружили смерчи. Отложив уже пустую бутылку, он лег на спину. Небо вновь вернулось на положенное ему место, однако темные дождевые тучи, водящие хороводы на небесах, продолжали доводить Мина до тошноты. Внезапно тучи пропали, засияла луна. Не без усилий сфокусировав глаза, луна превратилась в длинное бледное лицо. Взгляд был обеспокоенным, глаза были настолько раскосыми, что их внешние края были не видны из-за длинных спадающих водопадом черных волос. В них бушевала тьма, желтые всполохи предавали лицу угрожающее очарование. Бледные поджатые губы сложились в тонкую линию. Уголки были немного приподняты. Он был прекрасен и пугал одновременно. Это была нечеловеческая красота. - "Ночь-то теплая, но, пожалуй, не настолько, чтобы ночевать под открытым небом" - прошептало неотразимое существо над Мином, - "Ну, либо хотя бы не в одиночестве". Он смеется над ним, над его состоянием! Мин разозлился, поняв в какой позе они находятся. Приняв решение срочно это недоразумение исправить, Он резко поднялся. Это было не очень разумно; собеседник не ожидал и не успел отодвинуться, посему Мин со всего размаха заехал тому в нос своим лбом. - "Ох, блин, дружок, целуются иначе, согласись!" - просипел тот, держась за нос. Тонкая струйка крови потекла по подбородку. Опомнившись, Мин рванулся, желая убрать руки того от лица и посмотреть на масштаб причиненного вреда, но, неудержавшись, ибо небо с землей вновь устроили пляску, рухнул прямо на колени пострадавшему. Бутылки разлетелись в разные стороны. - "А ты знаешь толк в извинениях" - заржали вновь над Мином - "Но, давай не так сразу, а?" Было стыдно. Пьяный рассудок предал Мина, уступив место трезвости. На дрожащих руках он приподнялся. Чужие руки легко подхватили Мина, словно тут ничего не весил, и усадили рядом. В чужом взгляде больше не было беспокойства. Желтые всполохи приобрели красноватый оттенок, губы сложились в оскал, в котором проглядывали острые как бритва клыки. Трезвость Мина подала в отставку, уступив место выпитому некогда алкоголю. Он потянулся рукой, желая стереть с хищного лица кровь, но тот перехватил запястье, притянув за него Мина в объятья. Два маленьких кинжала вонзились в нижнюю губу, заставляя ее кровоточить. Тонкий как у змеи язык прошелся по зубам Мина. Жар охватил все тело, парализовало, однако челюсть, которую Мин всей душой хотел сжать до боли в скулах, предательски расслабилась. Мин! Сдался! Без боя! Все напускное равнодушие, отточенное годами, было разбито в пух и прах одним демоном-соблазнителем, суккубом несносным! Эта ночь была и правда очень теплой. Открыв глаза, Мин увидел все тоже море, посветлевшее небо и вальсирующие облака на нем. Кругом было чисто и безлюдно. Приснилось? Он нащупал две маленькие ранки на опухших губах и чужую засохшую кровь и пальцах рук. Все же не сон...