HUMBLE

      Хосок говорил, что ничего особенного происходить не будет. Чонгуку просто нужно прийти к определённому времени, несколько часов посидеть с задумчивым взглядом вдаль и получить маленькую, но приятную оплату. А ему как раз пора вносить деньги за общагу за этот месяц, поэтому не в его интересах вертеть носом: халтурные подработки на дороге не валяются.       — Там ничего сложного, ты симпатичный, Тэхену точно понравится тебя писать, — Хосок выпроваживает его из аудитории после последней пары. — Ты главное не забудь ему за десять минут написать, там нужно подготовиться.       Чонгук хмурится. Ему добираться до квартиры Тэхена минут двадцать. Мог бы написать, как только выйдет из университета. Да и писать картины это не хуями махать, помещение за десять минут не подготовишь. Там же свет надо выставить, инструменты подготовить, наверное. Хотя Хосок сказал, что этот парень живёт на широкую ногу, может у него и отдельная студия дома имеется. Кто знает. Чонгук себе голову особо не забивает и послушно предупреждает о своем приближении на полпути.       Хосок говорил, что этот парень с приветом, но безобидный. Творческие люди всегда без царя в голове, изобретают вечно что-то, придумывают. Чонгук их не понимает: он привык к спокойной жизни без всяких причуд. Все эти эксперименты не для него.       Хосок, зная это, раза три повторил, что Тэхен безобидный.       Чонгук тоже так подумал, когда его в квартиру впустил красивый парень с доброжелательной улыбкой, Чонгук даже подвис на минутку. Тэхен и правда приятный: мягко разговаривал, одет был неброско, в спокойные пастельные тона. Чая вот налил и конфет предложил. Немного был дерганный, правда, какой-то, но это ничего, у всех бывают тяжелые дни.       Чонгук даже подумал, глядя на чужие красивые руки, что не против несколько часов наблюдать, как эти длинные пальцы управляются с кистями и мастихином. Может, и не один раз. Сколько времени обычно требуется, чтобы нарисовать картину? Парень надеялся, что не один день.       Студия у Тэхена и правда была. Точнее, рабочая зона в углу гостиной, заставленная холстами, банками, кистями, красками и гипсовыми и глиняными фигурами. Интересно выглядит, но сам он все это не очень любит.       Чонгука попросили снять кофту и усадили в чёрной футболке рядом с гипсовой вазой. Он уже готовил свой самый загадочный взгляд, пока ждал Тэхена, который открывал краски, когда вдруг услышал тонкий лязгающий звук.       Да ну, нет, показалось, наверное.       Чонгук перевёл взгляд с окна на Тэхена и открыл рот от неожиданности.       Не показалось.       Хосок говорил, что Тэхен безобидный, и ничего особенного происходить не будет.       Хосок бессовестно напиздел.       Тэхен стоит у мольберта, расстегивая ширинку светлых брюк. Он откидывает голову и облегченно вздыхает, когда ткань штанов и белья перестает давить. Совершенно не стесняясь, Ким сразу же опускает ладонь на свой пах.       — Блять... — только и вырывается изо рта Чонгука, когда взгляд очерчивает возбужденный член в красивых длинных пальцах.       На кисточки он собирался смотреть? Ага.       Тэхен поднимает на него беззаботный взгляд и нагло улыбается.       — Рот лучше не открывай, могу не так понять.       Чонгук хлопает глазами и резко закрывает рот. И прикрывает его ладонью, чтобы наверняка. Щеки у него горят как в последний раз, а ещё, кажется, стоять тоже скоро будет точно так же. Если он и дальше будет пялиться, как Тэхен ловко натягивает на член презерватив.       — Какого хрена, чувак? — хрипит Чонгук, закрыв ещё и глаза. — Ты что делаешь?       Тэхен непонимающе хмыкает и, судя по звукам, ставит на пол холст.       — Собираюсь писать картину в технике «ню наоборот». Хосок не сказал тебе? — Чонгук слышит, как открываются тюбики с маслом.       — Сказал ли мне Хосок, что незнакомый мужик будет махать своим членом у меня перед лицом? — истерично смеётся Чонгук. — Думаешь, я пришёл бы после этого?       Тэхен усмехается.       — Ну, во-первых, не перед лицом, — поправляет он и подходит ближе, а Чонгук перестаёт даже дышать, боясь напороться на одну большую неприятность. — А во-вторых, я бы не стал выражаться так грубо. Это искусство.       Тэхен убирает от лица его руки и ставит так, как ему нужно. Парень не сопротивляется, но его одеревеневшие от напряжения мышцы, очевидно протестуют. Ким потом снова отходит к своему рабочему месту.       — Дрочить, пока рисуешь чей-то портрет, это не искусство, — Чонгук все ещё держит глаза закрытыми и открывать пока не планирует.       Тот низко смеётся и Чонгук слышит, как кисть смачно наслаивает краску на холст в полной тишине студии.       — И часто ты показываешь свой член натурщикам?       — Я впервые пишу портрет в этой технике, так что ты, можно сказать, пилигрим, — голос у Тэхена тихий и сосредоточенный. И не скажешь, что он сейчас занимается чем-то непристойным.       — Что ещё за техника такая? Никогда не слышал.       Чонгук тяжело глотает слюну, когда слышит тихое шипение. Вот теперь по позвоночнику побежали мурашки.       — А ты открой глаза и увидишь.       Чонгук не собирался, но это произошло быстрее, чем он успел подумать. Он резко распахивает глаза и закрыть их уже не может. В горле мгновенно пересыхает.       Кисти, конечно, смотрелись бы эффектно в этих пальцах. Но большой длинный член с краской на головке, смотрится просто сумасшедше.       — Твою мать...       Тэхен пишет его портрет. Членом. Членом на холсте.       У него лоб покрыт испариной, рубашку он снял, чтобы не мешала, а Чонгук сейчас подавился слюнями. Он непроизвольно облизывается. Тэхен красивый. Но он все ещё, блять, рисует его портрет членом на холсте.       Подписано тоже так будет? «Незнакомец с вазой. 2023 год. Член, холст, масло»       Чонгук огромными глазами смотрит, как Тэхен стирает масло салфеткой с презерватива, чтобы набрать другой цвет. Краска тихо хлюпает, а дыхание Тэхена становится все громче. Он негромко стонет, когда делает резкий мазок. И сразу тушуется.       — Прости, с натюрмортом было проще. Ты очень красивый.       Чонгук краснеет ещё больше на искренний комплимент, будто не он тут пялится на чужой член. Член незнакомого человека.       — Спасибо, — отвечает он уже через какое-то время.       В комнате повисает напряжённая тишина. Тэхен изучает Чонгука, Чонгук изучает член. Член... пишет портрет.       Значит, за этим Чонгук предупреждал его за десять минут до прихода. Тэхену нужно было немного времени, чтобы подготовиться.       Парень снова приоткрывает рот, когда внимательно следит за… инструментом? Может ли он назвать так член в этой ситуации? Тэхен смотрит на него черными глазами, и его тяжелый взгляд давит, но Чонгук все равно смотрит. Внимательно следит, как мужчина направляет головку, как кисть, меняет нажим и угол; и лицо его от этого изменяется тоже.       — Ты так смотришь, — замечает Тэхен, не отрывая цепкого взгляда от его лица, руками работает почти вслепую. — Будто члена никогда не видел. Хосок сказал, ты гей.       Нет, ну это, конечно, все меняет. Видел он член. Он баскетболом занимается, а там душевые на всю команду общие. И все равно это не одно и то же. Чонгук не понимает, как ещё не потерял сознание от такого прилива крови к голове. И к головке.       О том, почему не сбежал сразу, он даже не думает.       Зато думает о том, что было бы интересно тоже порисовать членом. Не своим.       Чонгук забрасывает ногу на ногу, чтобы его собственное возбуждение так явно не показывалось. И Тэхен это замечает. Пару секунд сверлит темным взглядом чужой пах и отворачивается.       — Ты красивый, Чонгук, — повторяет он снова.       В воздухе стоит такое напряжение, что кажется, он сейчас затрещит. Чонгук снова лижет губы и прерывисто вздыхает. Какое-то мучение. Тэхен, следуя непонятно какой логике, в этот раз снимает испачканный презерватив и тянется за новым.       Чонгук внимательно следит за тем, как красная головка блестит от смазки, а потом снова скрывается под тонкой плёнкой.       Как он оказывается рядом с Тэхеном, он не помнит. Возможно, он подполз к нему уже на коленях, потому что аура у этого мужчины такая, что скоро совсем к полу прижмет.       Тэхен от неожиданности роняет тюбик с жёлтым маслом и хватается дрожащей рукой за мольберт, когда Чонгук отталкивает её от члена и обхватывает его своей. Недолго рассматривает блестящими от предвкушения глазами и примеряется. Большой.       — Я же не закончил, — шипит Тэхен и охает, когда парень резво обхватывает головку пухлыми губами.       — Закончишь в другой раз.       Чонгук сам от себя в шоке. Не так он планировал закончить сегодняшний день. Точно не на коленях, отсасывая незнакомому художнику, пока тот хватает его за волосы и сам тянет куда нужно, когда Чонгук сбивается. У него какое-то помутнение рассудка, не меньше. Он будто заразился от Тэхена этим странным безумием творческих людей.       Презерватив тихо скрипит под губами, пока Чонгук пускает по нему слюну, потому что смазки под рукой у него нет, а у Тэхена спрашивать неловко. Зато сосать его член очень ловко.       В ушах шумит от собственного возбуждения, и руки дрожат. Тэхен глубоко и громко дышит, гладит его щеки одной рукой, второй зарылся в волосы. Чонгук пропускает член к глотке, но глубоко не берет, чувствует, что с первого раза не потянет. Поэтому старается компенсировать это быстрыми движениями языка по венам и плотно сжатыми губами. Руками он старается не лезть, слюна и так быстро высыхает. Вместо этого он вцепляется пальцами в шлёвки приспущенных брюк.       Это все происходит так быстро и неловко, резко. Тэхен был перевозбужден, а Чонгук долго терпел. Поэтому он громко задушено скулит, когда Тэхен наступает ногой в носке на его промежность, и мгновенно кончает. Так, что искры из глаз летят.       Ким чуть сильнее сжимает его волосы и протяжно стонет. Он отстраняет голову Чонгука от члена и тот видит молочную вязкость, растекающуюся под плёнкой презерватива. У него от этого все внутренности горят, и плывет перед глазами. Это он только что вытворил?       Тэхен трясёт головой, резко падает на колени, притягивая к себе Чонгука, и сразу глубоко целует. Парень не уверен, что это очень приятно, у него весь подбородок слюнявый, а челюсть и так онемела, поэтому он не очень активно отвечает. Но Тэхен не жалуется, крепко прижимая его к себе за затылок. Чонгук еле разгибающимися пальцами цепляется за крепкие плечи, но колени уже сильно затекли. Он заваливается набок, утягивая за собой и Тэхена, который все никак не отпускает его губы.       — Я хочу закончить твой портрет, — он загнанно шумно дышит в висок Чонгуку, поглаживая по волосам. — Согласишься позировать мне ещё?       Чонгук, укладываясь рядом на полу, воет ему в плечо от неловкости.       Кажется, у него появился повод полюбить искусство.