Часть 1
19 июня 2023 г., 18:07
есть некоторая мысль, что Паланик наседал на пейот а знаешь, что будет в конце? главный герой умрёт — «главный герой умрёт» by Хиросима Дестабиль
каждое утро в этом доме начинается одинаково. ближе к часу дня Миша продирает глаза. и тут же их закрывает, разумеется, чересчур яркий мир немного штормит, плавающие бензиновые круги под прикрытыми веками разглядывать в разы проще и интереснее. голова сразу же наполняется кучей фоновых мыслей, и, наконец, спустя ещё минут сорок, когда ему надоедает прогонять в башке одно и то же, он поднимается с кровати и ползёт на кухню за утренней дозой кофеина. по пути замечает на тумбочке в прихожей три смятые бумажки мелкого номинала и записку от матери «погуляй с друзьями». отлично, значит сегодня без ломоты. думается ему фоном, пока он мутит себе растворимой дряни из жестяной банки. спустя кружку околокофейного напитка и три сигареты появляются силы разблокировать телефон. социальных сетей у него нет, да и на кой чёрт они нужны вообще? а вот три непрочитанные смс от Андрюхи уже висят. бодро отбив приветствие, и, естественно, согласие на то, чтоб тот приехал к нему после пар, Миша с хрустом потягивается и начинает морально готовиться к марш броску до ближайшей к дому аптеки. обычная экономка, но с нюансом, про рецепты там ни один фармацевт, походу, никогда и не слышал. сколько разговоров об ужесточении оборота некоторых лекарственных веществ, а им хоть бы хны. блаженные люди, думает Горшок. нацепив на нос тёмные очки, чтоб солнце не так сильно по шарам лупило, Горшенёв выползает из квартиры, чувствуя, как карачун уже дышит в спину. слава богу, сегодня хоть не пришлось клянчить денег у матери, сама оставила. в парадной прохладно и пахнет сыростью, она словно даёт сделать последний вдох не обжигающего воздуха, прежде чем он вынырнет на улицу, в душный майский день. солнце в этом году совершенно распоясалось, и сейчас жара стояла достойная июльского полудня. сигарету спустя, Миха уже перешагивает порог аптеки, вновь попадая в блаженную прохладу. всем фармацевтам он давно уже примелькался, поэтому никто даже не прячет по пакетам несколько упаковок бронхолитина с заветным эфедрином для торчка, стоящего раньше по очереди, чем сам Миха. — блистер нурофена плюс можно, пожалуйста? — хрипит Горшок, забирая выбившуюся прядку волос за ухо. на прилавок укладываются матрас таблеток и три смятые бумажки. равноценный обмен, чтоб его. убрав колёса в карман рубашки, он, не смотря по сторонам, вываливается обратно в асфальтированное пекло купчинского района. спустя ещё сигарету, он уже с облегчением и предвкушением ковыряет ключами замочную скважину своей квартиры. как-то Андрюха ему сказал, что Миха никогда не сможет потеряться в лесу, потому что его можно будет найти по хабарикам через каждые десять метров, что ж, не так он и далёк от правды, наверное. полная кружка проточной воды набирается достаточно быстро, Миша ещё и побрызгать ледяными каплями на лицо успевает. он усаживается за стол, начиная лихорадочно выколупывать таблетки из блистера. десятка белых овалов ссыпается горстью в руку и закидывается в рот, колёса довольно крупные, так просто их не проглотить, но медлить он уже не может, вода стекает тонкой струйкой из уголка губ на плоскую грудь, минуя несколько расстёгнутых пуговиц рубашки. скоро вмажет и можно будет нормально дышать. Миха поджигает ещё одну сигу, приходнуться же обязательно надо, ещё один стандартный ритуал, каждый день одно и то же, с понедельника по воскресенье. спустя полчаса игры в бестолковую змейку на телефоне, жар окатывает его с макушки до кончиков пальцев на ногах, зашибенно. дышать сразу же становится легче, будто лёгким добавили ещё объёма, сладкая нега ласкает затылок и шейные позвонки, движения становятся ленивей и плавнее, от чего змейка кусает себя за длинный хвост и игра заканчивается, да и шут бы с ней, в самом деле, теперь неважно уже. Миха сидит и пялится в стену совсем недолго, буквально минут через пятнадцать раздаётся короткий звонок в дверь. вот и Князь подъехал. *** Андрюха вваливается к нему, как к себе домой, расшнуровывает гады и направляется в ванную, смыть пыль с рук и пот с лица. — пиздец там жопа на солнцепёке, — вместо приветствия резюмирует Князев, и перехватывая приветственное рукопожатие, притягивает к себе в кольцо объятий. — ну чо ты тут? — спрашивает он у уже явно вмазанного Михи, который едва от него отлипнув, притирается к стеночке. Горшенёв только жмурится счастливо, словно кот, сметаны обожравшийся. — я то, ну как всегда, ё-моё, чо я то. в шараге чего нового? что-то ты мне давно, почти сутки уже на руководителя практики не жаловался., — Мишка шмыгает носом, но как только они продвигаются на кухню, оперативно выуживает с сушилки две рюмки из бабкиного сервиза, — коньяк будешь же? Князь поднимает бровь, мол, я отказывался когда-то? взгляд его сам собой опускается на стол, оглядывая привычный уже натюрморт из переполненной пепельницы и блистера с надписями, к которым ему уже и приглядываться не нужно, чтоб узнать в них эти проклятые слова «ibuprofen & codeine». становится иррационально грустно, как и каждый раз, но чёрт с ним. — да чего с этой практикой, тьфу на неё, все мозги выели уже, думать об этом не хочу. у меня ещё долги аж с первого курса незакрытые висят, прикинь?! сам только вчера узнал, и вот ебись с этим со всем одновременно как хочешь, — Андрей на эмоциях сплёвывает в пепельницу. чуть крякнув над его личной трагедией, Миха, с верхотуры своего академического отпуска предлагает забить хуй и бахнуть, расчехляя родительский коньяк. это предложение оказывается сразу же единогласно принято. занюхав опрокинутый стопарик рукавом, Андрей командует тащить гитару. — я тут кое чего набросал вечером, — блокнот с любовно выведенными от руки строчками и аккордами напротив оказывается в загребущих мишкиных руках почти сразу же. тот вчитывается в строчки и от души улыбается щербатым ртом, переводя искрящийся вгляд булавочных зрачков на Князя. — Андрюх, Дюх, это! это ж прям очень круто! ща наиграем, ё-моё! — он тут же ураганчиком из острых углов и заплетающихся ног уносится в комнату за побитой жизнью гитарой. петь на волокуше Михе нравится больше всего в жизни, благодаря магической силе опиатов, звонкий мальчишеский голос удаётся понизить до почти звериного рычания к огромному восторгу их обоих, хоть и с долей осуждения со стороны Князя, да кто б его мнения спрашивал. сидят они, по обыкновению, почти до ночи, но, увы, расползаться всё-таки приходится, ведь скоро с работы вернутся горшенёвские родители, которые вряд ли будут рады открывшейся картине. пепельница, заботливо вытряхнутая Князем сразу после его появления в кухне, уже снова ощетинилась ежом, коньяка в бутылке осталось значительно меньше, чем днём ранее, а блистер в мусорку стряхнуть так никто и не догадался. так что, по быстрому смахнув весь мусор в корзину, Андрей понятливо завязывает пакет и тащит его в коридор, чтоб вынести издержки творческого процесса за порог вместе с собой. Горшок сидит на табуретке, забравшись на неё с ногами и напоминает нахохлившегося воробья или чижика, от такого беззащитного его вида у Князя ёкает сердце и всё никак не может восстановить нормальный ритм обратно. — давай, Мих, до завтра! — Князев хлопает заметно подсдувшегося Мишку по спине, стараясь не задерживать руку дольше, чем нужно. ничего он не может с собой поделать, так жалко его становится, когда он начинает грузиться на отходах. пошатываясь, Горшенёв поднимается с колченогой табуретки и хмуро плетётся закрывать за другом дверь. *** а вот вечер заканчивается совсем не по обыкновению. часов в одиннадцать михин телефон высвечивает номер барыги, который ошивался на том же районе. в основном выцепить у него можно было только дунуть и ускориться, поэтому частым его клиентом Горшок не слыл, но на всякий случай номера друг друга у них были. — аллё? с той стороны слышится лишь невнятный шум, но дальше на него вываливается слегка истеричным тоном целый ком информации, которой Мишка может лишь угукать, да задумчиво выдать согласие. за краткий разговор выяснилось, что у братка некоторые неприятности с ночлегом на сегодня, поэтому по быстрому соорудив легенду для родителей про бывшего однокурсника, Миха добродушно принимает гостя на свой, слава богу, раскладывающийся диван. вырубаются оба быстро, Миха с отходняка, а Костя с усталости после своего нелёгкого барыжьего дня. *** стоит ли говорить, что утро следующего дня тоже началось не как все предыдущие в этой квартире? когда Горшенёв продрал глаза, его постоялец уже гремел кружками на кухне. выползая на запах кофейной бурды, Миша с грустью не замечает денег от маменьки на тумбочке, что ж, придётся как-то выкручиваться. — утречко доброе! — бодро тянет Костя, протягивая Мише кружку и щедро отпивая из своей, — ну и пиздец вчера был, а? всю хату накрыли, повезло ещё, что я задержался, — он барабанит пальцами по столу. — я тут всё думал, как бы тебе благодарность выразить, — он поджигает сигарету, и, затянувшись, развивает мысль, — ты же по медленным прёшься, да? Миша заторможенно кивает, мол, скорости ваши пидорские меня ни на грамм не впечатляют. хитро улыбнувшись, барыга лезет в карман своих джинсов. — во, погляди, считай, специально для тебя презент получился, — на его ладони оказывается зиплок с желтоватым порошком, — догадываешься, что это? у Михи натурально перехватывает дыхание. про героин он слышал многое, а ещё больше про него читал. наверное даже мечтал о нём, если такие тупорылые желания можно назвать мечтой. — и за сколько? — хрипит он, прикидывая, у кого можно по быстрому занять. — да за так, — смеётся Костя, — без тебя меня б вчера тоже к стенке припёрли, а я, понимаешь, умею быть благодарным. ну, бывай, — он хлопает пакетик на стол, а сам идёт обуваться, оставляя на кухне едва тронутый кофе и охуевающего над своим богатством Горшка. закрыв за нежданным гостем дверь, Миша судорожно обшаривает мисочку с мелочью и всякой всячиной, которая стоит тут же, на тумбочке в коридоре. набрав полный карман монет, он буквально вываливается на улицу, как был, в трениках и домашней футболке, успев, разве что, тёмные очки нацепить. сегодня дорога до аптеки кажется совсем пустяковой, на крыльях предвкушения, он едва ли не торопит фармацевтку, чтоб она побыстрее выдала ему трёхкубовый шприц в обмен на горсть мелочи, которой хватает аккурат на баян и спиртовую салфетку. обратно домой Горшок почти летит, и только захлопнув дверь, понимает, насколько сильно запыхался. выпутываясь из говнодавов, он пытается успокоить дыхание и одновременно пригладить разметавшиеся потные пряди волос. гордо прошествовав на кухню, он разрывает упаковку шприца, набирает в него куба два воды из чайника и зависает с первой попавшейся ложкой наперевес. а сколько сыпать то? задумчиво глядит на всё так же лежащий на столе зиплок. в нём совсем немного, от силы треть грамма, но начинать своё знакомство с этим зверем с передоза как-то не хочется, хотя опийный стаж на кодеине у него уже дай боже, поэтому примиров внутреннее противоречие, Мишка сыпет в ложку примерно одну треть порошка и заливает куб воды из баяна. растворяется эта муть довольно быстро, забирается через надетый на иглу фильтр от сигареты и того быстрее. Горшок перетягивает бицепс ремнём, за которым, с такой неохотой отвлекаясь от действа, пришлось таки смотаться в комнату. поджилки трясутся от предвкушения, разбавленного львиной долей страха. впервые в жизни уколоться, шутка ли? то ли дуракам везёт, то ли провидение было сегодня к нему благосклонно, но вену Миха находит почти сразу, с третьего раза. контроль вспыхивает багряным цветком внутри машины, это его очень сильно завораживает. выдохнув, и отпуская изо рта край ремня, отправляя тот в свободное падение на пол, Горшенёв слитным движением опускает поршень. буквально милисекунду ничего не происходит, но потом его переёбывает обухом прихода по хребту так ярко и всеобъемлюще, что никакие таблетки рядом не стояли. лёгкие горят, диафрагму распирает шаром чистого блаженства, пальцы на ногах поджимаются, а с губ слетает почти предоргазменный стон, полный удивления и наслаждения. кое как откинув шприц в сторону и прижимая к струйке крови салфетку, Миша не думает ни о чём, словно мозг у него сейчас может воспринимать лишь ласковые волны прихода, а все остальные нейронные связи в нём отвалились по причине ненадобности. это ощущается будто погружение в океан идеальной температуры и плотности, барокамера, где он чувствует себя всем и ничем одновременно. Горшок чуть съезжает вниз по стене, но даже изменение положения в пространстве не смогло отвлечь его от переизбытка новых, доселе неведанных чувств. *** Миша честно не знает, сколько времени прошло, но из блаженного оцепенения его выдёргивает звонок в дверь. он долгие секунды пытается понять, что это за звук такой, а сообразив, неестественно медленно, путаясь в ногах, плетётся открывать. на пороге обнаруживается взволнованный Князь. — Мих, чего ты тут? ни на одну смс мне не ответил! и на звонки тоже! — Андрей окидывает друга изучающим взглядом и сразу понимает, что произошло что-то непоправимое. он пулей летит на кухню и до спёртого в лёгких воздуха не может поверить в то, что он там видит вместо привычного уже натюрморта. — Мих! Миха! это что за хуйня такая? — он запинается и проглатывает окончания слов, ему хочется зажмуриться и потрясти головой, словно это всё лишь дурной сон. — это полёт, Андрюх… пошли полежим, а? врубишь на фон что-то? — Миха приведением возникает за его спиной, прежде чем ломанной куклой начать шагать в сторону комнаты. «это не полёт, Миха, это падение. самое настоящее падение.» думает Князь, врубая на старом проигрывателе альбом «beat the bastards». Мишка лежит рядом с ним и очень поверхностно дышит, прикрыв глаза и выражением своего лица напоминая человека в глубоком сне. Андрей лишь пялится на старые плафоны люстры, в которых пыли было, наверное килограмм, и очень старается не заплакать. пылинки в солнечном свете танцуют его личное лебединое озеро.
