Измены

Лежишь и смотришь в потолок. Вроде и прижимаешься сейчас ко мне изо всех сил, но мыслями где-то очень далеко. Наверно, опять мысленно ругаешь себя последними словами за то, что в очередной раз потеряла контроль сама и позволила переступить черту мне. Тяжело вздыхаешь и делаешь робкую попытку отстраниться, а я не мешаю тебе. Просто разжимаю руки и прикрываю глаза. Не хочу видеть, как ты стыдливо кутаешься в тонкую простынку, словно я впервые любуюсь твоим обнаженным телом. Не хочу видеть сожаление в таких печальных глазах, которые всего пол часа назад были практически черного оттенка, так поглотила тебя страсть. Не хочу видеть чувство вины, которое ты пытаешься безуспешно скрыть от меня. Зачем? Зачем, девочка моя? Ведь я чувствую то же самое. И виноват я не меньше, чем ты. Скорее, даже больше. Виноват перед тобой. Виноват, потому что вернулся, ворвался в твою такую размеренную жизнь и внес в нее хаос. Превратил из своей маленькой девочки врунью, которая сбегает от мужа, чтобы провести со мной несколько часов. Виноват перед своей женой, которую по иронии судьбы тоже зовут Женей. Виноват, потому что она – светлая и чистая и заслуживает любви, которую я ей никогда не смогу подарить. Виноват, потому что мое сердце уже давно принадлежит только Муре, я ведь сам отдал ей его там, в горах. -Я в душ, - моей щеки касаются тонкие пальчики, и я вдруг понимаю, что они слишком холодные. Значит, опять нервничает, - Я быстро. Приоткрываю глаза и смотрю на тебя. Так и есть, я не ошибся. Стоишь, укутанная в белоснежную ткань, и с каким-то остервенением сжимаешь в кулачке край простыни. А в глазах пустота. Я уже привык. Так случается всегда, как только мы в очередной раз поймем, что изменили. Изменили своим супругам, изменили своим принципам и нарушили все обещания. Да, мы каждый раз клянемся не допустить этого вновь, точнее клянешься ты. Я и так знаю, что все это выше моих сил. Поэтому просто киваю головой, соглашаясь с твоими наивными клятвами, а сам уже с нетерпением жду очередной нашей встречи. Как так получилось, что мы докатились до такого? Я и сам не успел понять, но одно знаю точно – виноват в этом только я один. Это я вернулся в Питер после почти двух лет службы на другом конце нашей необъятной Родины. Помню, как тряслись у меня поджилки, когда я шагал по коридорам КТЦ. Признаюсь, под пули лезть не так страшно, как страшно встретиться лицом к лицу с товарищами, которым ты даже не потрудился объяснить причину своего перевода. Но ребята у нас в отличие от меня не обидчивые сопляки, и поэтому даже после моего бегства приняли как родного… родного блудного сына. Помню, как сжимал в объятиях Багиру, а сам смотрел совершенно в другие глаза. И я был уверен, ты рада меня видеть, как и я рад видеть тебя. И только тогда я вдруг понял, как глупо поступил, решив назло тебе жениться почти на незнакомой девушке. Нет, у нас замечательная семья, если можно назвать семьей любящую жену и вечно отсутствующего из-за работы мужа. В тот вечер страсть впервые захлестнула нас. Такого не бывало даже во время службы в «Смерче». А потом ты вдруг заплакала. Я очень сильно испугался. Испугался, что нечаянно причинил тебе боль, что сделал что-то не так, ведь согласитесь, не каждый раз после секса девушка захлебывается слезами. А ты не говорила ни слова. Просто плакала и продолжала молчать, а от этого становилось еще страшнее. Казалось, еще пару минут и я и сам бы заплакал, но тут ты вдруг подняла на меня свои заплаканные глаза и, шмыгнув носом, тихонько произнесла: -Вась, я замужем. Как обухом по голове. А на что я собственно надеялся? На то, что ты как верная Пенелопа будешь ждать меня, блудного Одиссея, который уехал, обидевшись на твое табу, касающееся отношений в группе? Я ведь и сам не свободен. Обняв тебя, притянул к себе поближе и уткнулся носом в твои распущенные волосы. -Жень, я тоже женат… Тогда я ожидал всего, чего угодно, начиная от истерики и заканчивая пощечинами, которые я, кстати говоря, заслужил. Но ничего не произошло, ты просто поплотнее закуталась в одеяло и, соскользнув с кровати, отправилась в душ. Из ванной комнаты ты вернулась быстро, всего через каких-то минут пятнадцать, вернулась совершенно спокойной и с какой-то решительностью в глазах. Присела на краешек дивана и, заглянув мне в глаза, медленно и очень уверенно объяснила, что мы только что сотворили, какую ошибку совершили. А потом ушла, оставив меня одного. Я даже не сделал попытки остановить тебя, задержать хотя бы на секунду. Зачем? Ведь ты была права. Но вопреки всем своим доводам, ты первая не удержалась от следующей измены, но виноват опять был я. Именно я полез в тот заброшенный сарай и получил пулю, а ты просто испугалась, и именно этот всплеск адреналина вперемешку со страхом привели к тому, что как только врач покинул палату, в нее ворвалась ты. В тот момент мы, кажется, позабыли о том, что в любую минуту сюда может войти кто угодно из наших сослуживцев. Мы просто целовались так, словно это был наш первый поцелуй. Это уже потом я «смылся» из мед блока, лишь бы вновь оказаться с тобой на даче. И опять… безумие страсти, несдерживаемые стоны, а потом сожаление в голубых глазах и тихий шепот, которым ты заверяла саму себя, что на этот раз это точно было в последний раз. Моя глупышка, кого ты обманывала тогда и обманываешь сейчас? Наши встречи стали лишь регулярнее, и для этого теперь не приходится придумывать повода. Я вновь стал твоим командиром, а это дает нам кучу преимуществ. Без каких-либо подозрений со стороны твоего мужа я могу «выдернуть» тебя из дома посреди ночи, сославшись на срочное задание. В первый раз мне за это влетело от тебя же, но потом… потом ты и сама могла позвонить мне посреди ночи, а я, увидев твое имя на экране своего мобильного, уже натягивал джинсы и мысленно выбирал самый короткий маршрут до съемной квартиры. Сейчас я понимаю, что виноват еще и перед твоим мужем. Не за то, что увожу тебя у него, а за то, что он считает меня своим хорошим знакомым. Испытываю отвращение к себе, когда приходится пожимать ему руку и улыбаться. Как из правильного офицера я превратился в такую мразь? Однажды ты сказала, что это именно служба поломала наши судьбы, превратив нас в тех, кем мы являемся и по сей день, но это не так. Мы, и только мы виноваты в том, что происходит в наших жизнях. Мы сами разрушаем все, а потом ищем виноватых. Тогда виноватыми были служба и Булатов, который сам того не понимая свел нас вместе в одной группе, сейчас виноваты наши супруги, которые по нашему мнению, мешают быть нам вместе, но так ли это на самом деле? Ведь виноватых всего двое – это ты и я. Дверь ванной комнаты открывается, и на пороге возникаешь ты. Вопреки всем моим ожиданиям ты еще не одета. Это что-то новенькое. Но вопросов задавать я так и не решаюсь, захочешь, сама все объяснишь. Просто молча наблюдаю за тобой. Ты совсем не изменилась, осталась точно такой же, как и была, осталась той, в кого я влюбился. Кажется, прикрой я сейчас глаза, тут же окажусь в КТЦ, и Багира отвесит мне подзатыльник за то, что посмел на тебя «наехать». Черт, хочу вернуть то время. Тогда бы все было иначе. Я не уехал бы, да и тебе не позволил бы выйти замуж. -Вась, посмотри на меня, - оказывается, ты уже давно стоишь у кровати, - Пожалуйста… - моргаю несколько раз подряд и перевожу взгляд на тебя, - Вась, нам не стоит больше встречаться. Зря я испугался, что ты придумаешь что-то новенькое. Все как и прежде – сейчас ты скажешь, что это все неправильно, что мы ведем себя отвратительно, даже обзовешь нас не самыми приятными словами, а потом все вернется на круги своя. На работе ты будешь стыдливо отводить взгляд, что не укроется от проницательного Бизона, и он отцовским тоном прочитает мне лекцию, объяснив, что на этот раз у меня нет шансов. Никаких! А ведь, и правда, у меня нет никаких шансов, нет прав на тебя, ведь все, что мы делаем, все это против правил. -Почему ты молчишь? В обычной жизни тебе палец в рот не клади, а сейчас ты совершенно другая. Такая, какой не видел тебя никто кроме меня. Робкая, неуверенная и мне даже кажется, запуганная. И я опять виню себя в таких переменах. -Хорошо, Жень, как скажешь… Только потеряв тебя тогда, я резко повзрослел. Сейчас я не устраиваю истерик, не пытаюсь доказать свое превосходство, наоборот, я соглашаюсь с тобой во всем. Просто нет смысла тебя переубеждать сейчас, когда ты будешь упираться изо всех сил. Зачем, если через максимум неделю ты сама будешь искать встречи? Но на этот раз мой равнодушный тон, видимо, выводит тебя из равновесия, потому как уже в следующее мгновение в мои плечи больно впиваются твои пальчики, и ты пытаешься встряхнуть меня. -Ты не понял, Ионов, на этот раз это действительно все! Я не могу так больше! Не могу, понимаешь?! Я боюсь назвать мужа твоим именем… Мне в этом плане, конечно, повезло. Господи, о чем я вообще? Как может повезти в том, что жену и любовницу зовут одинаково? Любовница… несмотря на негативный окрас этого слова, оно мне нравится. Сразу ассоциация со словом «любовь», а жена… а что жена? Есть она и есть, не было бы, я бы тоже не опечалился. …я ревную тебя к ней, а это неправильно! – ты продолжаешь свою пламенную речь, - Вася, мы с тобой докатились до измен. Ты хоть понимаешь? До ИЗМЕН! Сейчас начнется истерика, но ты вновь удивляешь меня. Укладываешься рядом и, прижавшись ко мне изо всех сил, продолжаешь шептать уже на ухо: -Пожалуйста, давай это все прекратим. -Ты хочешь, чтобы я уехал? -Нет! – Твои глаза расширяются от ужаса, - Только не уезжай больше никуда, пожалуйста. Давай просто останемся друзьями. Прошу тебя, только не надо больше этих встреч. Обещай мне. В горле встает комок, и мне приходится несколько раз сглотнуть, прежде, чем я смогу начать говорить. Ты права. Впрочем, как всегда. Мне и самому уже сложно скрывать наши отношения, и только тот факт, что в группе нас вряд ли поймут, заставляет держать язык за зубами. Никогда не думал, что докачусь до измен, но… ничуть не жалею об этом. -Обещаю, Жень… Командировка придется как раз кстати. Находясь от тебя за десятки тысяч километров, я старался не думать о тебе, не вспоминать твой заливистый смех, шелк волос, гладкость кожи и сладость губ. Но все полетит к чертям собачьим, как только я вернусь и вновь переступлю порог КТЦ. В тот же вечер Рита, спеша поделиться последними новостями, проговорится, что ты подала на развод. Недоверие… непонимание… и приятный шок. А потом твое тихое: «Я больше не могу изменять… тебе».