Мой маленький взрослый

      Джисон шёл по коридору и, как всегда, мучился самоанализом. Он копался в себе, не замечая ничего вокруг, смотрел в никуда. Почему у него такая странная реакция на этого хореографа? Как будто бабочки готовы были расправить крылья от любого его движения. Он близок с его старшим, а значит, и он сам должен быть с ним дружелюбнее. Джи не привык доверять людям, он крайне тяжело идёт на сближение с кем-то чужим. Он не смог впустить в свою жизнь даже старшего двоюродного брата с женой. Более или менее близки его сердцу стали Ли Феликс и Ян Чонин. С первым он учился в школе в одном классе, и именно за ним Джисон обратился в этот центр, а второго увидел здесь, в здании агентства, чуть более года назад, на ознакомительной встрече и сразу почувствовал расположение. Естественно, он использовал фамилию своей семьи, чтобы узнать о них всю подноготную, чтобы хоть немного доверять и понимать, но сам так и не решился на полную откровенность. У друзей были вопросы, на которые он не мог ответить.       Всё дело в том, что у Джисона не совсем простые родители. Их семье принадлежит один из крупнейших в Азии строительных холдингов, но это только верхушка айсберга. Их состояние сделано на левых сделках и подпольном бизнесе: наркотики, бордели, оружие. С самого детства Джисон был окружён жёсткой атмосферой. Мальчик не мог заводить друзей, был постоянно один или на попечении горничных и охраны. Он всё больше учился занимать себя сам. Помимо него была сестра, которая старше Джи на четырнадцать лет. К тому времени, как мальчик пошел в школу, Мариса уже готовилась выйти замуж за преемника отца. Она участвовала непосредственно в семейном бизнесе, курируя какое-то важное направление. Его с малых лет гоняли вместе с охраной: учили стрелять, метать ножи, постигать восточные единоборства. Джисона пока в дела не привлекали, потому что еще был слишком мал, но он и сам туда не рвался. Парень мечтал поступить на продюсирование, писал стихи, но вместо этого его готовили в финансовый. Несколько раз мальчишку всё же зацепила теневая сторона бизнеса отца: пару раз стреляли в их машину, пытались узнать информацию о сделках, думая, что младший тоже в материале. Последней каплей стало похищение прямо из школы, когда ему было всего шестнадцать. Его тогда продержали в сыром подвале четверо суток, били и принуждали к чему-то очень плохому. Когда Джи попал домой, то поставил родителей перед фактом: он покидает Малайзию и меняет фамилию. Преемник у отца есть, а Джисон упрямо действовал теперь по-своему. Конечно, отец это не принял и кричал так громко, что довел себя до первого инфаркта. Пока глава семьи приходил в себя в одной из дорогущих клиник страны, Джи поменял фамилию Ким на девичью фамилию матери и стал Ханом. Под высокопарные стенания матери он собирал чемодан и переводился в старшую школу Сеула. Вернувшийся домой отец угрожал парню, что оставит без копейки денег, но парень был готов к этому. Он снял много налички и рассовал по чемодану, завернув в вещи. Пока родители пытались прийти в себя, парень покинул страну. Вот так, никого не предупредив, просто исчез среди ночи, удрав от строжайшего надзора. Неделю его искала вся охрана отца, сбившись с ног, но результатов не было.       За неделю форы парень успел улететь на историческую родину, купить небольшую квартирку, зарегистрироваться в школе, располагающейся от него в квартале, начал исследовать свой район. Парнишка не бросил уже привычные для него занятия: тир, спортивный зал, занятия единоборствами. Он сам вышел на связь с отцом, попросив не искать и смириться с его автономным существованием. Постепенно они наладили общение, и родители возобновили финансовый поток вдвойне. Конечно, они виделись: Джи сам наведывался раз в год домой на летних каникулах, чтобы поделиться новостями своей жизни. В Сеуле, считавшийся теперь его домом, он чувствовал себя более чем комфортно. Хан занимался любимым делом, в котором, к слову, у него обнаружился потрясающий талант. Сам, помимо основных занятий, изучал программы для написания музыки и даже слетал на двухмесячные курсы в Лос-Анджелес, где музыкальная школа Торнтона при Университете Южной Калифорнии предлагает самую сильную программу на получение степени в области музыкального производства, которая охватывает производство музыки, звуковой дизайн и пост-продакшн аудио. К началу второго семестра второго курса он был на порядок сильнее своих сверстников, поэтому и решил замахнуться на одно из самых крутых агентств страны. Так он попал к Бану в стажёры. Крис разглядел в нём талантливую жилку, сделал вторым после себя человеком, доверял сложные задачи, обучал тому, что сам знает. Он относился к Джисону по-отечески и стал тем самым старшим братом, которого так не хватало. За прошедший год Хан понемногу стал общаться и обрастать знакомыми, без которых в его профессии никак нельзя, но открываться до конца не спешил. Он вёл себя максимально скромно и вежливо, учтиво кланяясь старшим и мило улыбаясь младшим. Он старался свою тёмную сторону спрятать поглубже, выпуская её только с кем-то в постели.       Максимально близко его знал только Феликс, при котором лишь единожды выплыло его второе "Я". Это было на зимних каникулах. В тот вечер они были с компанией Ликса и Чонина в клубе. Он вышел из туалета и направился к их столику, но увидел, как за баром какой-то левый чел прижимает девушку из их компании, и та явно против. Джи недолго думал: достал нож, который всегда носил в ботинке, щелчком разложил его и метнул в парня. Клинок воткнулся в паре миллиметров от его глаз, и парнишка испуганно оглянулся. Джисон медленно подошел, нагло улыбаясь, вытащил из стены нож и угрожающим шепотом сообщил, что отрежет яйца, если ещё раз увидит рядом, после чего сложил нож, засунул его обратно в ботинок и удалился, взяв напуганную до усрачки девчонку за руку. Всё это происходило на глазах охреневшего Феликса, который потом просто завалил вопросами. Джи отшутился, что сделал это со страху, но друг, кажется, не очень поверил его сказке.       На самом деле Сону сейчас жилось очень даже неплохо. На щедрые спонсорские пожертвования отца и по его же настоянию Джисон купил роскошную двухкомнатную квартиру на тридцатом этаже в элитной высотке Каннама, которую обустроил полностью по своему вкусу, превратив её в своё убежище, и машину, о которой давно мечтал. Лотус Эмира стал его личным достижением: темно-серый, двухместный, с полностью кожаным салоном. Сначала он прятал свою маленькую игрушку от всех, но потом его спалил Феликс, и Джи стал открыто парковаться на втором уровне общей парковки агентства. Домой он никого и никогда не водил, предпочитая встречаться с друзьями на нейтральной территории. Хан умело сохранял инкогнито, приводя в квартиру только случайных партнёров, которых выпроваживал сразу же после близости, не оставляя ни одного из них до утра. Он уже давно решил для себя, что его не интересуют девушки. Ещё тогда, в шестнадцать, до переезда в Корею, Джи пробовал начать отношения с одноклассницей, но там даже до поцелуев не дошло. В Сеуле, конечно, ситуация с однополыми отношениями состояла пожёстче, но проблем снять какого-нибудь парня на один раз не возникало. Хан был универсалом и в обеих позициях чувствовал себя уверенно, но больший кайф ловил, когда удавалось затащить в своё логово кого-то постарше и подчинить своей власти.       Утопая в своих мыслях, парень подошел к большому танцевальному залу, где вскоре должна возобновиться тренировка после перерыва на съёмку. Он ожидал, что там будет пусто, а значит, можно будет подумать, созерцая зеркальные стены, но из-за двери уже доносились голоса. Хан аккуратно, на носочках вошел внутрь, обнаруживая группу в полном составе. Парни в составе семи человек сидели на паркете, лениво приводя себя в форму. Первым его заметил Чонин, зная его привычку передвигаться бесшумно, и кивнул Субину. Хан подошел к ним ближе и тихонько опустился на пол. — Джисони, это правда, что ты теперь ведущий звукарь у группы вместо Дохёна? — тут же спросил лидер группы. — Да. Конечно, Крис-хён будет помогать мне первое время, но я настроен решительно. У меня, кстати, почти ваша заглавка готова. Субин, кто у вас может резко рычаще зачитать реп? И нужен кто-то для быстрой читки. Я наблюдал вчера и сегодня, но может у тебя будут предложения? — спросил Хан. — Быстро зачитать могут и Ёнджун, и Лихан, а рычаще ну, я могу, Тэхен сможет. А можешь примерно сказать, как?       Джи зачитал несколько строк, рыком выделив несколько слов. Они продолжали обсуждать трек, парни из группы сидели уже вокруг Джисона, задавая вопросы и не скрывая восторга по поводу новых треков. — А когда записываться будем, хён? — задал резонный вопрос Чонин, лежащий на коленях Кая. — Как только премию выступим и будем записываться. Ребят, уже сверстан пререкорд. Вы только теперь хореографию запомните, — объяснил Джисон.       И тут его шестое чувство подсказало, что они уже не одни. В этот момент открылась дверь, и вошел Минхо, которого преследовала группа танцоров. Джи кинул на ребят сочувствующий взгляд и отошел в свой уголок. Он наблюдал за действиями старшего. В танце Минхо был невероятен: движения точные, абсолютно выверенные, объяснения верные. Он делал все так легко, и можно было подумать, что и вовсе усилий не прикладывает, но его футболка спустя пару часов тренировки была такой же мокрой от пота у горловины и на спине, как и у парней. Джисон старался не упустить ни одного взмаха руки или поворота тела старшего, пялясь уже в открытую, немного сместив взгляд, чтобы не сильно спалиться. Джи видел, как старший кидает на него нечитаемые взгляды через отражение в зеркале. Нет, так он точно работать не сможет. Наверное, нужно уйти и найти какое-то отдельное и желательно пустое помещение, где можно будет сосредоточиться на создании лирики. А ещё ведь нужно поработать над битами! Хан тихонько, в своей манере поднялся на ноги, проскользнул за спиной у хореографа, подмигнув Чонину, и скрылся в коридоре.       Бесшумно передвигаться он был обучен ещё лет в десять, тогда же первый раз получил в руки боевой пистолет. Джисону нравился запах оружейной смазки, завораживала тяжесть клинка в руках. Наверное, это профессиональная деформация. Он никогда не будет таким, как его сверстники. Большинство парней его возраста убежали бы подальше, сверка пятками, если бы узнали, какие демоны таятся на дне его души. Ему с детства внушали, что есть много людей, которые хотят принести ему зло. Мама и сестра в один голос утверждали, что многие будут играть на его чувствах, будут пытаться внушить ему свою любовь, но это неправда. Джисон с ранних лет научился различать лицемерие, а к более взрослому возрасту точно уверился: любви не существует. Есть химия и секс, есть влечение, похоть, симпатия, есть взаимовыгода, но любви нет. Может, он сам просто не достоин этого? С шестнадцати лет он приучал себя к полному одиночеству и теперь не мог с точностью ответить, сможет ли он чувствовать ответственность за чьи-то чувства к нему? Сможет ли почувствовать что-то настолько сильное к какому-то человеку, что захочет с ним провести больше, чем пару часов. Пока в его сердце жила только работа, а на душе... а душа была закрыта от всех, спрятана за высоким забором, под семью замками.       Самым тихим местом, по идее, должно быть сейчас общежитие группы. Джисон миновал длинный коридор и остановился в шаге от двери, услышав звук работающего пылесоса, а значит, там шла уборка. Ну и куда податься? Он ещё раз прошёлся по этажу, обдумывая убежище. В коридор прямо перед ним из кабинета менеджера выскочила девчонка. Она была с него ростом и выглядела слишком ярко: интенсивно-рыжее каре, зелёный топ и белые свободные штаны с множеством карманов, длинные чёрные ногти. В руках это странное создание держало телефон и планшет. Оказавшись прямо перед его лицом, она улыбнулась и отступила на шаг. — Привет, я Чихе, ассистент Чанбина. А ты? — заговорила девушка звонким голосом. — Я Джисон. Новый звук-прод группы, — представился Хан и попытался её обойти, чтобы продолжить свои поиски. — Может, сходим кофе попить? У меня как раз свободное время. — В другой раз. Мне нужно работать, — буркнул парень и пошёл дальше от опешившей девушки.       Блин, дадут ему сегодня покоя или нет? Из доступных помещений оставалась только студия, которая теперь принадлежала ему, но там такой неудобный диван, и кабинет хореографа. Быстрыми шагами он подошел к двери и посмотрел на электронную панель. Джи вспомнил, как эту дверь утром открывал Феликс. Он быстро ввел код, краем глаза наблюдая всё ещё стоящую Чихе в двух метрах за его спиной, замок коротко пикнул, и дверь открылась. Парень проскользнул внутрь, скрываясь внутри от чужих глаз. Наконец-то тишина. Джисон осмотрел незнакомое ему помещение. Здесь был небольшой холодильник, удобный широкий стол, несколько одинаковых удобных кресел, диван, обтянутый мягкой кожей, на котором лежало несколько мягких подушек. Джи сел в уголочке, достал из рюкзака ноутбук, законнектил наушники, надевая их на голову, и запустил программу для создания семпла. Он работал, не прерываясь, несколько часов. Некоторые биты получались сразу, на некоторые он потратил много времени. Хан так устал, и глаза слипались, но парень упрямо пялился в экран. Сдавшись, он сохранился, подвинул ноутбук и достал скетч-бук. Строчки ложились идеально, но усталость всё-таки догнала его. Парень не заметил, как заснул. ________________________________ — На сегодня всё! Завтра в девять жду всех в малом зале. Пройдём по всем трём трекам и запишем видео на контроль. Надолго не задержу. Помним, что до шоу остаётся всего неделя и там у вас не будет дублей. Это прямой эфир, — скомандовал Минхо и обратился к ассистенту менеджера. — Чихе, твой выход. — Спасибо, оппа. Так, ребят, завтра после тренировки и до вечера воскресенья все свободны, в понедельник примерка костюмов. Помним меры предосторожности. Выход только в сопровождении стафф и охраны. Тэхён, тебя касается! Никуда не ввязываемся. У меня всё. Спасибо за внимание.       Девушка развернулась и вышла, Минхо вышел вслед за ней и отправился к своему кабинету. Сейчас ему нужен душ и отдых. День выдался тяжёлым и тянется уже слишком долго. Сейчас уже половина одиннадцатого и хочется уже просто упасть в свою постель. Подойдя к двери, Хо увидел, что на кодовой панели горит зеленый огонек, а это значит, дверь открыта. Может, Сынмин ещё здесь? Или Крис заскочил? Код от его двери знал ограниченный круг лиц, и лишних сейчас внутри быть не должно. Он открыл дверь и осмотрелся. Взгляд упал на парня, мирно спавшего в уголке его дивана: ноги были прижаты к груди, руки так трогательно обнимают колени, рядом лежал скетч-бук, валялся карандаш. Хо стоял и просто в ступоре смотрел на мальчишку. Он выглядел таким маленьким, почти крошечным на этом огромном диване. И тут до него дошла небольшая истина: как здесь оказался Хан? Он не знает код от его кабинета. Может, Феликс поделился по дружбе? Телефон выпал из рук, приземляясь на стол с глухим звуком, парень на диване резко открыл глаза. — Господин Ли? Прошу прощения, я... — начал оправдываться младший. — Как ты здесь оказался? Феликс сказал тебе код? — сразу пошел в атаку Хо. — Нет. Я просто подсмотрел, — спокойно сказал Хан.       Парень плавно подобрал свои вещи, быстрыми движениями убрал всё в рюкзак и поднялся на ноги. Хо любовался его плавными движениями, младший двигался как кошка перед прыжком: вроде собирал вещи, но внимание от него не отнимал. Было такое ощущение, что Хан занимался боевыми искусствами, потому что действия были все выверенные и чёткие. — Между прочим, мой кабинет — это не место для сна, — строго укорил его Ли. — Я не думал, что засну. Я рано встал. Я работал, мне нужна была абсолютная тишина. — Тебе лучше пойти домой. — Вы правы, господин Ли, — кивнул мальчишка и направился на выход.       Почему Минхо сейчас чувствовал себя виноватым как будто он его выгоняет? Ведь и правда, Хан был тут за пару часов до его появления, по словам охраны, а значит, и правда мог сильно устать. — Давай, я тебя подвезу? — решил он немного исправиться. — Я за рулём. Но, большое спасибо, что предложили.       Малыш проскользнул мимо него и вышел в коридор. Минхо вздохнул и отправился в душ.