Мой маленький взрослый

      Чанбин стоял и смотрел на своего любимого парня: тот улыбался и выглядел таким счастливым рядом с другим мужчиной. Когда же это закончится? Бин не знал, что этот старший будет здесь, не хотел его видеть. Он хотел украсть мальчишку, украсть и спрятать. Хотел прекратить влияние на него этого мужчины, но не знал, как. У него нет власти и связей, у него нет даже мыслей как вырвать Сынмина из его лап, но есть огромное желание и бесконечное нежное чувство к этому мальчику.       Бин стоял около Хвана и мрачно осматривал зал. Ему противно было находиться среди этих мажоров, но необходимо было обрастать связями, ведь они хотят выводить группу на мировой уровень. Краем глаза он заметил, как Сынмин поставил пустой стакан из-под шампанского на поднос официанта, обслуживающего банкет, и выскользнул из зала. Чанбин проследовал за ним. Он нашёл младшего в уборной у зеркала, вид у парня был такой, как будто сейчас заплачет. Бин подошёл ближе со спины и обнял за плечи, Сынмин поймал его взгляд в отражении и откинулся на его крепкое тело. Руки обняли поперек живота, губы нашли шею, немного прихватив кожу. — Хён, нас увидят... — со стоном выдохнул Ким. — Может, пускай уже так и будет? — растерянно ответил Бин. — Я задолбался тебя с ним делить! — Он тебя просто убьёт. Лучше откажись от меня, хён. Я безнадёжно влип.       Сынмин оттолкнулся его и вылетел в коридор, а он так и стоял, смотря в зеркало. Он устал отдавать своего любимого мальчика в лапы этого урода. Нужно было что-то придумать. Решив не возвращаться в зал, Чанбин прошёл на выход из ресторана. Он больше не хочет лицезреть это лицемерие. __________________________       Сынмин ехал в дорогущей машине с кожаным салоном и смотрел на пролетающий за окном город. Рядом молча сидел мужчина сорока с небольшим лет. Между ними явственно ощущалось напряжение. Чонсон молчал и как будто вообще не замечал его весь остаток вечера. И Мин успокоился, но зря. По приезде в особняк Пак царственно прошёл в кабинет, парень пошёл вслед за ним. Сынмин думал, что сейчас, как обычно, они переспят, и он его отпустит, но не тут-то было. Старший вдруг развернулся у своего стола и со всей силы отвесил Мину пощечину. Парень упал на дорогой ковер, не понимая причину наказания. Из глаз брызнули слёзы, щека взорвалась болью. Чонсон опёрся бедрами о свой стол и посмотрел ему в глаза, нагло ухмыляясь. Ким хотел подняться на ноги, два охранника, вошедшие вслед за ними в кабинет, удерживали его за плечи. — Ну что, щенок, задумал любовника завести? Или ты думаешь, я не в курсе твоих похождений! Шлюха! — ядовито выплюнул мужчина, брезгливо вытирая руки о платок. — Хён, отпусти меня! Я не люблю тебя! Я уже всё отработал за лечение сестры. Сейчас я тебе зачем? — всхлипывая, спросил Мин. — Потому что ты мой! Я тебе помог, теперь ты мне помогаешь! Ты забываешь о моих друзьях, Минни! Я могу испортить тебе и карьеру, и учёбу, могу закончить твою жизнь. Или ты забыл мою зону влияния? — грубо спросил Чонсон.       Сынмина тошнило. От себя, от него, от своей жизни. Его мозг лихорадочно искал выход, но не находил. — Я умоляю тебя, просто заведи себе новую игрушку! Отпусти меня! — Похоже, до тебя не дошли мои слова!       Это звучало угрожающе. Старший подал знак парням за его спиной, и те начали его избивать ногами. Мин упал на ковер, пытаясь прикрыть лицо руками, сжался в комочек, но было почти бесполезно. От сильной боли он отключился. Пришёл в себя в спальне на следующее утро. Эта комната ему была знакома: тут он ночевал раньше, когда был моложе. Когда только попал в этот проклятый дом. Тело нещадно болело в районе груди, губа была треснута. Сынмин поднялся на ноги, морщась, прошёл к выходу. Странно, пусто вокруг. Парень спустился по лестнице и проскользнул к выходу. Он обошёл дом и вышел с задней калитки для прислуги, после чего пошёл по направлению к дому. Каждый шаг отдавался болью и давался с трудом, сил было мало. Ким чувствовал, что его возможности на исходе. Немного подумав, он достал телефон из кармана и позвонил тому, кому доверял, кому готов был отдать свою жизнь. Долгие гудки и, наконец, его хриплый голос, как музыка для ушей: — Сынмин? — Хён, забери меня, — просьба вышла умоляющей и такой жалкой. — Сынмина, ты где? Что случилось? — уже более бодро спросил Бин. — Я иду от его дома. Мы вчера немного поссорились и он... В общем, мне нужно в больницу. — Он посмел тронуть тебя? Я убью его! — зарычал Чанбин. — Я сейчас вышлю тебе метку. Я прошу тебя, просто забери меня. Мне больно.       Мин скинул и отправил своё местоположение. В этот момент у него отобрали телефон и схватили за руки.Это был один из подручных Чонсона. Он поволок Мина обратно в дом. Там его ударили ещё несколько раз и бросили в тёмную комнату без окон. _____________________________       Чанбин никогда ещё так быстро не собирался. Кажется, он даже не умылся. Уже через пять минут он сидел в машине и только тогда посмотрел на время: половина шестого утра. Парень гнал в Каннам, нарушая все правила. Но он опоздал: парня не было на месте, телефон не отвечал. Бин кинулся в поместье, но ему сказали, что хозяин в отъезде. Парень рыпнулся и стал требовать отдать ему Сынмина, но ему вежливо намекнули, чтобы он не совал длинный нос в чужие дела, и выкинули за ворота. Бин был в бешенстве! Ему не к кому было обратиться. Вызванная к особняку полиция пожала плечами, якобы проверила внутри и вышла, отчалив восвояси. По-любому прикормленные! Суки! В пути у него прозвонил будильник. Бин чуть не выкинул телефон из окна. Он приехал на работу, потому что дома точно взвоет. С Сынмином точно что-то произошло! Как же спасти парня? Он уже жизни не понимал без него. Его мальчик сейчас где-то там, страдает, ему больно!       На работе сосредоточиться не получилось. Всё валилось из рук. Он постоянно набирал телефон Сынмина, но результатом была тишина. Психи и агрессия набирала обороты, последней каплей стал разрядившийся телефон, который полетел бы в стену, если бы не был нужен. Вместо него полетел степлер. В этот момент открылась дверь и заглянул Минхо. — Чанбин, всё в порядке? — поинтересовался хореограф. — Нет. Хо, ты чего тут делаешь вообще? Выходной же? — сказал Чанбин, наклонившись к столу, лишь бы не увидели стоявшие в глазах слёзы. — Мы с Бэки отрабатывали несколько элементов, а Джи как раз лирику там к чему-то дописывает. — Что случилось? — спросил возникший из неоткуда Хан в своей тихой и спокойной манере.       Чанбин посмотрел на парней и опустил глаза. Минхо надежный, как скала, и знакомы они уже несколько лет, а за Джисоном ходит определенная слава, особенно после той сцены в кабинете хореографа с извинениями Хвана на коленях под дулом пистолета. Может, и правда нужно попросить помощи. Пак Чонсон не в его весовой финансовой категории, а вот Хан действительно может что-то узнать. — Давайте только не здесь. Тема слишком личная и опасная, — попросил Со. — Поехали ко мне, у меня точно ни прослушки, ни чего другого нет. Только камеры, но мои, — всё также спокойно и уверенно сказал Джисон. — Хорошо, мы всё равно закончили на сегодня. Хани, тебе точно удобно? — спросил Ли. — Конечно! Опасность я люблю. — Согласен. Пошли, Чанбин, — махнул головой Минхо и вышел за младшим из кабинета.       Вот так всё просто? Они даже не задумались после слова "опасно". И так легко всё восприняли. У Бина никогда не было настоящих друзей. Он вырос без отца. Сколько себя помнит, мама постоянно работала. Лет с четырнадцати парень работал: мыл машины, раздавал листовки, убирался в чужих квартирах, подрабатывая в клининге. Со средней школы он почти ни с кем не общался из сверстников. Более или менее близкие знакомые у него появились только здесь, в агентстве, и Минхо — один из них. Похоже, что теперь Хан идёт к нему в комплекте, потому что эта парочка совсем не расстаётся после воссоединения. А ещё ему было безумно интересно, чем же таким занимается семья Джисона, что даже почти всемогущий Хёнджин встал на колени. Он закрыл кабинет, взяв ключи от машины и квартиры. Чанбин встретил парочку у лифта. Они вместе спустились на парковку и дошли до двух стоящих вместе дорогих машин. — Хо, я тогда поеду за вами? — спросил он у хореографа. — Нет, хён. Ты садишься ко мне. Ты в таком состоянии за руль не сядешь, — улыбнувшись, сказал Хан.       Он разблокировал Лотус и сел за руль. Чанбин, как завороженный пошёл за ним и сел на пассажирское сидение. Джисон излучал полное спокойствие и уверенность. Наверное, он и правда из богатой семьи, судя по его машинке. — Что будешь кушать, хён? Ты же не завтракал? — вдруг спросил младший. — Не завтракал, — согласился Бин. — Держи телефон. У меня там всякие доставки. Глянь, вдруг что приглянется. — Я не буду есть. Аппетита ноль, — отмахнулся Чанбин. — Хён, посмотри доставки и закажи.       Голос Хана был настолько внушающим, что Бин безропотно взял смартфон Джи в руки и посмотрел на экран. Там и правда была куча приложений. Есть ему и правда не хотелось, но тихий голос сквозил умиротворением, и хотелось ему подчиниться. Он чувствовал себя абсолютно разбитым и загнанным в угол. Бин что-то накидал в корзину и оформил заказ, даже не поняв, как это сделал. Ещё больше парень уверился в состоятельности семьи Хана, когда тёмно-серый спорткар, а за ним и Ауди Минхо — свернули на подземную стоянку элитной жилой высотки. Все вышли на парковку и пошли к лифту. Парочка выглядела расслабленной. Было видно, что Минхо здесь не первый раз. Все трое поднялись на тридцатый этаж и вошли в квартиру. Бин заинтересованно оглядывался вокруг. После прихожей они попали в огромную комнату, которая объединяла в себе сразу гостиную, кухню и спальню. Всё было на своих местах и очень дорого. Пока они располагались и осматривались, привезли доставку. Парни уселись в зоне кухни и принялись за еду. Бин смотрел, как нежно контактируют друг с другом Хан и Ли. Между ними чувствовалось доверие и привязанность. Мысли вновь вернулись к Сынмину, в горле встал ком. Он и так не понимал, что именно ест, а теперь не проглотит и кусочка. Джисон заметил его состояние и увёл в гостиную, усадив на кресло. — Рассказывай, хён. Только ничего не утаивай, — попросил Джисон в своей манере.       Несколько минут он собирался с мыслями и действительно решил всё рассказать: — Есть такой бизнесмен по имени Пак Чонсон. — Знаю такого. Он занимается фармацевтикой. У него вроде склады и клиники, а ещё производство синтетики по какой-то новой формуле. Отец с ним сотрудничает, спокойно проговорил Хан. — У него сейчас Сынмин. И мне кажется, что не совсем целый, — с отчаянием выдохнул Чанбин. — Можно подробнее? — попросил младший. — Полгода назад на вечеринке мы переспали с Кимом по пьяни. Оба на тот момент были в отношениях, но после первого раза я расстался с невестой, а Сынмин не смог. Кажется, он отрабатывал какой-то долг перед Паком. Я не знаю подробностей, понял лишь то, что Чонсон его не отпускает. При попытке сбежать его избили до нескольких переломов, но это было ещё до нашего с ним тесного знакомства. Вчера я видел их вместе на приёме, а сегодня в половину шестого утра мне позвонил Мин. Он сказал, что ему больно и попросил забрать его от дома Пака. Когда я приехал, его уже не было на месте, а охрана на воротах выкинула меня. И теперь я в отчаянии. Я люблю его, так сильно люблю! — Чанбин опустил голову, почувствовав небольшое облегчение от того, что, наконец, выговорился хоть кому-то. — Мне нужно позвонить, — твёрдо сказал Хан и отошёл в зону спальни.       Пока Джисон разговаривал по телефону, сидя на кровати, Минхо утешал его, пытался ободрить. Ли, похоже, был уверен на сто процентов, что Хан сейчас всё решит. — Почему ты так уверен в нём? — решил поинтересоваться Бин.       Для Со были загадкой их отношения. Минхо вроде взрослый и самодостаточный, но почему-то находится всегда как бы за спиной Джи. А в младшем всегда сквозит такая мрачная уверенность в каждом своём решении, ни одного лишнего действия. При том, что он не отталкивал, а наоборот. С ним было приятно общаться и находиться рядом. Спустя некоторое время Джисон вернулся в зону гостиной, заправляя новый магазин в пистолет. Младший успел переодеться во всё чёрное и сейчас смотрел на них в упор. — Я готов. Поехали за хёном, — сказал Джисон, убирая оружие в кобуру под спортивную мастерку.       Чанбин растерянно посмотрел на Джи и поднялся с места вслед за Минхо. Они опять спустились на парковку и расселись по машинам. На подъезде к особняку Пака их нагнал большой чёрный джип. По приезде на место из него вышел мужчина лет тридцати, накаченный, с татуировками, с автоматом наперевес. Он подошёл к воротам, коротко переговорил с охраной, и им открыли ворота. Все три машины заехали во двор. Бин вошёл в дом вслед за Минхо, Ханом и этим самым бугаем с винтовкой. Навстречу вышел Чонсон вместе с помощником. Мужчина сладко улыбался. — Господин Ким, добро пожаловать в моё скромное жилище. Проходите, пожалуйста, в гостиную! — пел соловьём Пак. — Мне некогда. Я передаю вам привет от отца и требую отдать мне моего мальчика, — жёстко сказал Хан, задрав мастерку с одной стороны, обнажил оружие. — Ну зачем же так сразу? Какой мальчик вас интересует? Вокруг так много людей, что и не понятно так! — у старшего забегали глаза. — Ким Сынмин, — всё так же строго сказал Джисон.       От былого спокойствия не осталось и следа. Младший был как будто напряжен каждой клеточкой тела. Бина поразили такие перемены в этом мальчишке. А ещё было непонятно, почему его называют Кимом, он же Хан? Это он и спросил у Минхо, пока они стояли за его спиной. И Ли кратко объяснил про смену фамилии и про семью. — Но здесь такого нет, — ответил Чонсон. — Господин Пак, не нужно усложнять себе жизнь. Я сейчас позову ребят, и они обшарят здесь каждый миллиметр. Или мне позвонить отцу? — голос младшего стал металлическим, запахло угрозой. — Нет, нет. Сейчас его приведут. Может, пока присядете? — Нет. Предупреждаю один раз: если ещё раз я узнаю, что ты приблизился к Сынмину, я лично явлюсь без приглашения и уже не буду так лоялен. Ясно? — Конечно, господин Ким! Всё, как вы скажете!       Когда привели Сынмина, Бин чуть не упал в обморок. Лицо было разбито, парень еле стоял на ногах. Минхо подхватил его на руки и вышел на улицу, Чанбин двинулся за ним. Чем закончился разговор Джи и Чонсона, уже было неважно. Главное — Кима спасли. Хореограф уложил его на заднее сидение своего Ауди и сел за руль. Хан и его мускулистый помощник вышли ровно через две минуты. Джисон сделал какое-то движение рукой, подняв её вверх, а потом сразу сел за руль Лотуса. Чанбин сел к нему, пристегнулся, и Эмира сразу сорвалась с места. Они так и ехали в три машины. — Джисон, мы куда сейчас едем? — решился спросить Бин. — В клинику нашей семьи. Ты его видел? Он же не стоял даже сам, — сквозь зубы прошипел младший.       Было видно, что он очень сильно злится, и Со стало страшно, потому что Хан в гневе действительно пугал. В такие минуты можно только радоваться, что не он объект его злости. Главное — его любимый мальчик жив. А Джисон всё набирал скорость, ловко лавируя в несильном потоке машин. Через пятнадцать минут они подъехали к белоснежному трёхэтажному зданию. Их встречали на входе несколько врачей с каталкой. Младшего тут же увезли внутрь. Бин видел, как Хан общается с охраной, как отъезжает их джип. Они втроём вошли внутрь, где им предложили кофе. Примерно минут через сорок спустилась девушка, примерно его возраста, и позвала их наверх. Минхо и Джисон остановили врача, а он прошёл в палату за медсестрой. Там — на удобной больничной койке в подушках — сидел Мин. Он слабо улыбался и был переодет в симпатичную пижаму, но был живой и почти невредимый. — Сынмина, ты как? — тихо спросил Со, подходя ближе. — В норме, хён, — ответил Ким, неуверенно улыбаясь. — Прости, что не успел утром тебя забрать. Меня опередили. — Это ничего. — Ты теперь свободен от Пака. Хан ему угрожал, запретил к тебе подходить. Будешь ли ты теперь встречаться со мной? — От меня одни проблемы, хён. Зачем я тебе такой нужен? — Я люблю тебя, Ким Сынмин! — И я тебя люблю.