Утречком

Жил на свете человек необычайного характера, звавшийся Сергеем, по фамилии - Беляев. На дворе стояла летняя жара, в стране Советов проходил душный июнь, а ему ещё в марте исполнилось тридцать четыре года. Шёл шестьдесят шестой год, а наш герой никак не мог устоять на ногах от захватывающего духа грядущих дней, ведь только три дня назад он умудрился выйти в отпуск - в тот же момент, как началось лето. К слову говоря, работал он на стройке, пусть и был человеком интеллектуального труда. Жил один, хранил и перечитывал несколько книжек, лишь изредка посещая районную библиотеку; к слову говоря, "малая родина" его был не самым отдалённым от Москвы местом, но сути дела это не меняет. Этажные соседи частенько видели его по утрам, когда тот уходил на работу, изредка забывая закрывать за собой дверь. Не то чтобы он был забывчивым, но некоторые моменты в его жизни выделялись на фоне остальных. В свои двадцать восемь он развёлся с женой, пробыв в браке шесть лет. Это сильно ударило по его нервам из-за природной скандальности жены, да и его неконтролируемой упёртости, хоть и был он весьма компромиссным человеком. С того же самого момента Серёжа вычеркнул её и отстранился от семейной жизни, посвятив себя другим делам. Прогулки по дневным улицам доставляли ему удовольствие, да и в целом жизнь всегда была для него чем-то сверх положенного: настолько прекрасная и необъятная, что даже описать русскими словами было невозможно. Только в трудные жизненные моменты человек начинает видеть прекрасное в мелочах. Но с этим человеком всё было не так: ему доставляло удовольствие всё, что не являлось по сути своей чем-то негативным, пусть даже смысла от этого не исходило. Однако, обратным же моментом было и то, с какой лёгкостью он мог навесить ярлыков на предстоящий день по какому-то суеверию или плохому событию. Этим утречком он проснулся на своей кровати, тотчас побежав проверять своё "комнатное растение" - горшок с прорастающим стеблем и двумя маленькими листиками. Кроме него ничего не встречало Серёжу с утречка. Тем не менее, он быстро понял, что маленького зелёного друга в такую жару нужно чаще поливать прохладной водой. На кухне парня встретила гробовая тишина, нарушенная им же при открытии гудящего холодильника. На завтрак его ждал бутерброд из сервелата и обыкновенного ломтя крошащегося батона: не самый шиковый завтрак в его жизни, но как можно жаловаться на это, если ему вкусно, и главное - сытно? После употребления своего творения, Беляев вернулся в комнату, топая по коридору босыми ногами; в окна бил свет с улицы, пока он лёг на постель, перечитывая одну из немногих книг, содержащую в себе скудный сборник пьес Чехова. Перечитывание диалогов увлекало его, но спустя сверхзвуковые пол часа почуялось что-то неладное, и он осознал всю трагичность своего положения. С неожиданной и резкой болью в животе, Серёжа был вынужден наворачивать круги по комнате, дабы хоть как-то уменьшить поступаемый ответ желудка на некоего рода отравление. Осознание своего паршивого положения сильно пошатнуло настрой героя, из-за чего он был вынужден дотерпеть до конца, выглотав минимум литр воды. За это время он не вымолвил ни слова, и, натянув на тело некоего рода рубаху вместо одноцветной майки, вышел из дома. Далее, всё как обычно: спустился вниз, вышел с подъезда, вдохнул полной грудью, да и потопал на автобусную остановку, с которой по будням выезжал на привычные ему стройки, а по выходным - на халтурки, которые позволял себе чрезвычайно редко, ибо сам работал на шестидневке. Медленным темпом он добрался туда, по пути вспоминая о том, как ему в голову пришла мысль оказаться здесь, чтобы доехать до привычной аптеки на общественном транспорте. Как говорил хороший знакомый, пусть ныне и не совсем знакомый: нужно знать себе самого хорошего электрика, сантехника и кого-то там ещё, чтобы в случае чего не прошляпить всё на свете. Тут то же самое: аптека была надёжная, да и, если честно, прогадать с покупкой активированного угля - дело не из лёгких. Вот, наконец, прибыл желаемый автобус: полностью пустой, как было ожидаемо в такое время. Водитель не выглядел больно счастливым, да и его можно было понять. Предположительно, автобус выехал не так давно, ибо в четырёх остановках позади располагалась его диспетчерская станция, да и он уже вполне мог подобрать и "сбросить" несколько одиноких пассажиров. В одиночестве проезжал и Сергей, сидя у окна на двойном месте, где можно было упереться во что-то руками. Поездка его не должна была быть долгой, ведь впереди всего-то ничего ехать: только дорожка прямая у прилесья, ничего особенного. Увы, солнечное утречко прошло не так ярко, как задумывал это он сам. Узкая двухполосная дорога сжимала водителя на плавном повороте во время его быстрой езды в не самом лучшем состоянии как и его самого, так и его агрегата. Видать, автобус этот и был предназначен для того, чтобы всё запороть. То-ли дрогнула рука рулящего (или не только рука), то-ли был виноват колёсный перевозчик, или внешние обстоятельства - транспорт столкнулся с хилым бортиком на боку дороги, который визуально ограничивал водителей от возможных падений в глубочайший кювет, закрытый еловыми кронами. Возможно, одно из передних колёс попало на кочку, или другое раньше времени оказалось ниже положенного, но они уже начали переворачиваться. Автобус, находящийся в движении, опрокинулся на бок и свалился в "теневую яму", долбанувшись лобовым стеклом об ствол одинокой сосны, прорастающей здесь. Было очевидно, что единственный пассажир не совсем был готов к предстоящему, оттого и столкновение это выбросило его из заднего отсека автобуса в передний, перед тем подло подкинув в воздух при падении. Так Сергей ударился обеими лопатками об что-то плоское и крайне болючее, но было загадкой и то: пол ли это был, или потолок? В любом случае, от произошедшего он всё так же не сказал ни слова, лишь постанывая что-то от наступающей постепенно боли, но уже через мгновения кроме сильнейшего головокружения и выпада из реальности он ничего не почувствовал. В такой ситуации нельзя было думать ни о плохом, ни о хорошем; да и впринципе, всё произошло настолько молниеносно, что даже глупо было заканчивать жизнь молодого и уверенного в себе человека настолько глупо и безыдейно. В последние секунды было слышно гудки клаксона машиниста, после чего сплошной гул и звон вперемешку с чувством проникновения огромной иглой как и в его больную спину, так и в голову, хотя он словно и не почувствовал удара об неё. В салоне стало существенно душно, и чувства, переживаемые им, можно было сравнить с финской баней: последней для него. Сергей больше не проснулся, и нашли его с водителем только спустя некоторое время: сначала очевидцы, недолго после - сотрудники чрезвычайных ситуаций. Так уж вышло, что салон автобуса "придушил" незадачливого парня из-за отсутствия постоянного доступа кислорода с учётом повреждений двигателя. Худшим было то, что последнее действие вызвало малым-немалым банальную детонацию, и агрегат в собственной комплектации - подорвался. Металлический каркас покрылся гарью, резиновые и остальные элементы автобуса сплавились, обуглились или сгорели. Аналогично случилось и с Сергеем, который так и остался лежать на полу, скрученный в позу эмбриона. Следствие показало, что умер он именно от удушения, лёжа на спине в форме "ангелочка"; "боксёром" же он оказался только тогда, когда сам начал гореть ярким пламенем, которое никто сам и не увидел. Квартира его освободилась почти сразу, отчего туда заехала молодая перспективная семейная пара. Нынче жители других квартир могли наблюдать за тем, как отец новой семьи, провожаемый женой, уходил на свою работу. О существовании в прошлом Сергея никто не забыл, но существенность его, как человека, была сильно подорвана. Никто так же и не пришёл узнать о его самочувствии при жизни, пусть он и сам не нуждался в этом, но и хоронить его тоже было толком-то и некому. Вскоре о нём и забыли, как о той вещице или самой мелкой детали, которая всплывает в мысли так же редко, как палка стреляет без повода, и тут же угасает в бесконечном потоке мыслей. Такой подход был, скорее, похож на проклятие памяти; нельзя сказать, что он ожидал такого исхода событий. Возможно, кто-то ещё вспомнит о Серёже.