Пробуждение

      Когда Немо открывает глаза, он морщится от ослепительно яркого солнечного света, бьющего его в глаза из окна. Юноша морщится, прикрывается ладонью, а после замечает прикреплённый иглой катетер капельницы. Поначалу парень не может понять, что к чему, однако спустя мгновение, когда в глаза бросается белое с мелкими цветочками постельное бельё на соседней кровати, железные койки и почти пуская тумбочка рядом с собственным спальным местом. Он в больнице. Вот только как попал сюда? Как долго лежит и почему вообще? Последнее, что он помнит — это делающего ему инъекцию на операционном столе Карла.       Чуть в стороне раздаётся скрип такой же белой, как и многие объекты в палате, двери, прежде чем в комнату входит чуть растрёпанный невыспавшийся молодой врач. Удивительно, но Яков. Правда, ему уже за двадцать, выглядит он ещё более невыспавшимся, но хотя бы на лице его не красуется подозревающий взгляд. Оторвавшись от бумаг, которые читал, явно среагировав при этом на шорох со стороны Немо, он смотрит на парня недоверчиво, точно на привидение, отчего тот невольно вспоминает о паранойе товарища, к которой так привык. Правда, в этот раз его взгляд быстро теплеет и тот, подойдя к постели молодого человека, кладёт руку в перчатке ему на плечо, силой укладывая его обратно.       — Лежи, ты ещё слишком слаб, чтобы вставать, — замечает тот, слегка хмурясь, присаживаясь на стоящий рядом стул и кладя документы на тумбочку.       В любом случае, сейчас Немо меньше всего интересуют документы парня, гораздо важнее для него оказывается задать другой вопрос, так что он приподнимается обратно, интересуясь:       — Яков, что произошло? Почему я отключился, где другие ребята из спецотряда? И сколько я вообще пролежал без сознания?       Тот смотрит на него с лёгким недопониманием, прежде чем цокнуть языком и слегка щёлкнуть парня по лбу, выдыхая:       — Совсем память отшибло? Заработался над своим романом, вот и поехал сюда, дня два без сознания пролежал. Сколько раз я тебя просил отдыхать и следить за приёмом пищи, если я занят на смене... Но нет, видимо, ты не делаешь глупостей, только если я рядом с тобой, а не здесь, на смене в больнице. Ещё и Дорис, обрывавшая мне все эти два дня трубку... Вот сам ей и будешь объяснять, что с тобой произошло.       Ворчание Якова согревает душу, и юноша вспоминает наконец что к чему: его на самом деле зовут Вальтер, он писатель, творящий под псевдонимом Немо. Работал над новым романом, прототипами героев которого стали его друзья и возлюбленный, человек, с которым он дружил с младшей школы, а после начал встречаться и съехался, Яков. Почувствовал себя плохо после нескольких дней работы без перерывов на еду и сон, пока любимый был на конференции, а потом на смене. Нда, неловкая ситуация, но хоть один плюс в ней есть.       — Скажи, а Вольфганг в порядке? — осторожно интересуется он, отчего Яков смотрит на него не слишком довольно, явно намереваясь начать ссору в такой ситуации:       — Вольфганг лучше некуда, фанфики по твоему последнему роману строчит, как ненормальный, сам книгу к изданию готовит. А тебя только это и волнует, плевать, что я два дня в больнице твою палату без конца проверяю. Эгоист.       Немо не может удержаться, тянется к нему, кладёт руку на плечо и касается его губ своими на миг успокаивающе. После этого возлюбленный прекращает скандалить и смотрит на него уже не так недовольно, так что Вальтер решает окончательно закопать топор войны:       — Спасибо, Яков. Не знаю, что бы я без тебя делал. Мне жаль, что у тебя часто проблемы из-за моей неосторожности или забывчивости, я готов загладить вину любым возможным способом.       — Действительно любым? — тот ухмыляется слишком уж довольно, наклоняется к Немо и кладёт руку ему на грудь, чуть сжимая пальцами его больничную пижаму.       Юноша сглатывает нервно, смотрит на дорогого человека взволнованно, но с предвкушением чего-то интересного, когда Яков наклоняется к его ушку и, толкая обратно в постель, чуть сжимая в неё при этом, шепчет, обжигая нежную кожу горячим дыханием:       — В таком случае лежи спокойно и выздоравливай, не действуй мне на нервы.       Немо чувствует неподдельное возмущение, однако ничего не говорит в ответ: с Яковом в вопросе лечения лучше не спорить, не зря он в своё время закончил медицинский. Если и займутся куда более личными вещами, то уже за пределами больницы, иначе возлюбленный просто не перестанет ворчать о том, как неразумно поступает его молодой человек.       — Как скажешь, буду лежать, восстанавливать силы... — отзывается он, а собеседник заканчивает, привычно закатив глаза:       — И объяснять Дорис и Руфусу, как вообще оказался в такой ситуации. Я терпеть их расспросы больше не могу: у меня и без этого нервов не хватает.       Немо хихикает в ответ, на что тут же получает новый щелбан, а после поцелуй в место, которое побаливает после щелчка. Сверля Якова немного обиженным взглядом, он осторожно уточняет:       — У меня ещё срок сдачи романа не подошёл? Точно два дня прошло?       — Так бы и убил тебя на время лечения а потом воскресил обратно, чтобы не задавал глупые вопросы, — ворчит вновь тот, на что юноша тут же примирительно замечает, приподняв руки:       — Молчу-молчу.       Ему действительно нравится забота Якова (пусть и с видимостью, словно тот делает это весьма неохотно, или ворчаниями без конца), нравится видеть этого врача с его не исчезающими мешками под глазами ("Я пробовал ложки охлаждённые, чайные пакетики, огурцы, патчи, вот как с этими сволочами разбираться?!!"), нравится проводить с ним дома свободное время, лёжа на коленях на их стареньком, но таком уютном диване, доставшемся от старого хозяина их квартиры, и читая при этом какие-то старые романы, вроде "Алых парусов" или "Преступления и наказания". Он любил Якова школьником, любил студентом, любит и взрослым человеком. Любил бы и солдатом, если бы тот странный сон по создаваемому им роману оказался реальностью.       — Прости, Яков, — вновь извиняется он, беря юношу за руку и поглаживая её сквозь тонкую перчатку. — Даже не знаю, за что мне, такому бедовому, достался настолько замечательный человек. Я всегда буду тобой дорожить, в каком бы мире я ни оказался, какая бы ситуация не была вокруг нас.       — Немо, — вздыхает он, качая головой, берёт паузу, прежде чем покачать головой и, перевернув кисть руки, тонкими длинными пальцами обхватить его руку. — Я тоже, но никогда больше меня так не пугай. Договорились? Обещаешь?       — Договорились. Обещаю, — с облегчением выдыхает Вальтер, улыбаясь и продолжая смотреть на любимого человека. Теперь всё точно будет хорошо. Во всяком случае, без переработок или военных неприятностей.