Бинты с персиками

—

 На дворе играет март, и в ушах звенят капли дождя. Так же звенят предстоящие майские проблемы или, как в народе, зачёты. В целом, это не так важно, и Гаон корчится над несчастным правом почти битый час. А ещё он уверен, что кое-кто сейчас надевает наушники и бежит за скейтом в прихожую.   Спина начинает побаливать. А ведь Чонсу правильно говорил: «бросай всё — пошли разомнёмся, как раньше», а этот, как дурак, отказал и продолжил вычитывать что-то из книги по праву.  «Лучше за здоровье, чем за право». Такой девиз останется до сессии. Правда, дожить бы до неё…   И Джисок бросает всё, как учил брат; бежит до двери, напяливая кроссовки и разгоняя тысячу и одну проблему в голове; и, наконец, он чувствует запах мокрой листвы вокруг себя. Он наполняет всего его и распространяется по крови. Парень уже знает, куда идёт и кого встретит. Точнее, знает куда идёт и зачем.   Юноша дышит полной грудью и, осматривая усталые деревья, которые сбрасывают холодные капли после дождя, шагает по влажному асфальту. От всего этого в голове появляются тихие воспоминания о детстве.   Воспоминание о том, как Чонсу дразнил Квака и показывал язык, потому что: «какой ты теперь брат, если рассказал родителям, что я съел все печеньки?».  Ещё воспоминание о любимой бабушке, которая осталась в другом городе. Братьям было жалко, что всё так повернулось, но они часто навещают её. Каждый раз забегают в дом и крепко-крепко обнимают старушку, пока она сидит на диванчике с пультом от телевизора. Они так искренне улыбаются ей и рассказывают всё, что происходит у них в жизни, а она в ответ смеётся по старчески и так радушно, что они хотят вечность рассказывать длинные истории из жизни.   Но время неумолимо двигалось всё дальше и дальше. Нельзя его вернуть, будто ученика, которого учитель заставил зайти «как положено». Остаётся только смотреть всем страхам и проблемам в глаза, чтобы наконец-то выиграть в гляделки с ними. Поэтому Гаон, забыв про право, бежит к парку, где найдёт парнишку своей мечты.

***

 Март, и только он, звенит в голове Ода. До парка идти совсем ничего, и тот сразу вырывается на улицу за бездомными котами и свободными птицами. Животные быстро разбегаются от юноши, что присев на корточки, катится на скейте и бьёт ладонями по лужам.  Припевая строчки песни из наушников, он катился вперёд, куда-то навстречу ветру и новому дыханию.  — Down on the West Coast, they love their movies. Their golden gods and rock and roll groupies. And you've got the music, you've got the music. In you, don't you? — Сынмин гордо поднимал глаза, не понимая взгляды других. Голос у него был нормальный, хоть и толком не поставленный, без многих лет тренировок или усердных занятий. Парень просто пел и успокаивался от этого. Его мысли уходили, а какие-то мелкие проблемы вовсе исчезали. Родители только тяжело выдыхали, когда Од снова тянулся к скейту и прошмыгивал на улицу, чтобы послушать музыку и погладить бездомных котов. Правда, после, когда возвращался — стоял перед мамой, стыдливо опустив голову. Совсем как раньше.  Прошло время, а О не изменился. Всё так же дурачится с друзьями, показывая язык и морща нос; так же бежит на встречу ветру и разгоняет толпу маленьких птичек; улыбается прямо по-детски радостно и счастливо.   В парке, наверное, людей больше, чем в неизвестной аудитории во время каких-то непонятных собраний. А их там достаточно, как бы отметил каждый из тех людей. Но это не пугает Сынмина, и он уверенно идёт по тротуару, неся скейт и что-то шепча.   Гаона тоже ничего не смущает. Он подбегает ко входу в парк и останавливается, чтобы выдохнуть. Найдя взглядом силует парня из его мечты, он идёт в его направлении, но всё время оставаясь позади. Джисок слышит его сладкий голос и улыбается ему. Джи часто думал об  этом голосе, да и об этом парне в целом. И как о друге, и как о партнёре, и как о коллеге. Или как о знакомом с такими же интересами.   Он не хотел рушить свои мечты и пение Ода, поэтому аккуратно брёл сзади и смотрел на тонкие ноги, которые перевязанны бинтами с персиками. Квак часто хотел прикоснуться к этим бинтам и вдохнуть их запах, поцеловав кожу немного выше материала. Только он не может этого сделать. Они даже ни разу не говорили… Но сегодня Гаон решился всё исправить и, наконец, подойти, рассказать о чувствах. Или  хотя бы с простым предлогом: «может пообщаемся?».   Сынмин, усмехнувшись, ставит скейт на тротуар и, оттолкнувшись от него, начал лавировать между людьми. Джи не спускал с него глаз и, шагая за парнем, прокручивал строчки песни, которые пел О.   Природа в парке красивая. Всё хорошо обустроено: кусты какого-то растения с одного бока тротуара, с другого — чистые участки травы с редкими деревьями; где-то вдали, уже в конце парка, стоят несколько ларьков, в которых можно купить вкусный кофе и что-нибудь к нему; так же небольшая спортивная площадка, куда обычно ходит Чонсу; в другой стороне от ларьков и спортивной площадки — небольшое место для скейтеров или самокатеров. Именно туда направлялся Од.   Люди стремились уйти из парка и иногда, не заметив Сына, случайно толкали его рукой или чем-то ещё. Тот не возмущался и вовремя находил равновесие. Квак был немного удивлён, как юноша всё ещё не упал, ведь его задевали минимум пять раз. А Мин продолжал ехать, даже не чувствуя счастливый взгляд на себе.   На спортивной площадке показался силуэт Чонсу. Он присел выпить воды после потной тренировки. Братья сразу увидели друг друга даже издалека, и Джисок свернул к Су. Од же направился в противоположную сторону, там его уже ждал Джунхан. — Рыбак рыбака видит издалека, да, братишка? — Чонсу встал с лавки и пожал протянутую руку Гаона.  — Конечно, как же без этого, — оба парня присели. — Знаешь, если бы не ты, я бы так и учил это право.  — Я совсем не удивлён, Джисок-и, — старший убрал волосы назад для удобства и посмотрел куда-то на скейт-площадку. — Оу, там и твой персик гуляет!   Сок сначала промолчал на такое заявление. Как же Чон не догадывается, что из-за этого «персика» ему пришлось бежать пару километров? Наверное, потому что его братец умом не вышел… По крайней мере, так считал сам Джисок. — Пусть гуляет, я ему не мешаю вроде, — всё-таки ответил Гаон и посмотрел на Ода. Юноша общался с Джуном и что-то эмоционально доказывал. Но уже через пару мгновений он показался Квакам озадаченным. — А ты вообще собираешься хотя бы подойти к нему и познакомиться? — Су повернулся к Гаону, но брат всё ещё не сводил взгляд с Сынмина. Старший Квак понял, что, наверное, ответ получит он не скоро, и взял телефон, чтобы полистать ленту новостей. Но Джисок уже скоро легонько толкнул Чонсу в плечо:  — Я собирался это сделать сегодня, но я сижу здесь, а он разговаривает с другом, — младший потёр глаза и посмотрел в сторону, чтобы взгляд сфокусировался.  — И что? Подожди пока его друг отойдёт и действуй, что мешает?   «Прямой, как палка и тупой, как дерево». — думал Гаон и снова выглядывал из-за брата, но Ода не нашёл.  — Я бы посмотрел на тебя в такой ситуации, — после они остались в тишине. Джисок всё так же пытался высмотреть мелькающий силуэт парнишки, а Чонсу занимался своими делами.  Уже скоро опустится закат, и всё встанет на свои места. Старший уже ушёл от Гаона, оставив его на поводу судьбы и мыслей. Квак мнётся при виде Сынмина, который иногда ловил его взгляд, и это заставляло его засмущаться, отвести глаза вниз и потрогать, разгоревшиеся краской, щёки. Но уже скоро Гаон обратно поднимал голову и смотрел на О, который делал трюки на скейте, чтобы доказать Хёнджуну его профессиональность. И всю атмосферу поломал звонок телефона. Хан поднял трубку и минут пять с кем-то разговаривал, пока Од стоял в стороне. Джи не знал, что произошло у парней, но Джунхан, коротко попрощавшись, побежал к выходу из парка. Сынмин остался один на скейт-площадке.   «Отличный момент, Квак, иди и воспользуйся им». — снова думал Джисок и, выдохнув, легко улыбнулся. Юноша сразу направился к парнишке, или к персику, как называли его в узких кругах у Джисока. Вроде всё шло гладко, и Од что-то листал в телефоне, не смотря по сторонам. Гаон выдохнул в последний раз и сел рядом с Сынмином, который немного подвинулся, чтобы освободить побольше места.  — Привет, я Джисок, давно хотел познакомиться, — Квак немного склонил голову набок, и О повернулся к незнакомцу.  — Ты мне, да? — немного недоумённо спросил Сын, но после, осмотревшись и не найдя никого в округе, стыдливо улыбнулся. — Я Сынмин, рад познакомиться.   Половина дела завершена, осталось только сказать о чувствах.  — Хотел тебе сказать, почему я подошёл… Я давно наблюдаю за тобой и ты мне нравишься. У меня есть… шанс, что ли? — Квак закусывал губу, не зная, что будет через пару мгновений.   Мин поменялся в лице и тяжело выдохнул. Джи этого не видел, но отчётливо слышал и чувствовал тяжёлый воздух, который выпустил О.  — Я не интересуюсь парнями, — коротко отрезал Од и снова погрузился в свои телефонные дела. Гаону было страшно спрашивать что-то ещё, ведь тон юноши не был настроен на нормальное общение, но и уходить Квак не хотел. Сердце заколотилось сильнее и дыхание невольно участилось. Стало совсем не по себе.  — Можешь идти, я не смогу с тобой общаться, — Сынмин будто брезговал находиться рядом с этим парнем, но сказать прямо не мог. — Извини, что подошёл к тебе, — Гаон встал и не поворачиваясь, проговорил эти четыре слова. Было обидно и неприятно. Юноша шёл на выход из парка.   Всё вокруг Сока стало неинтересным. Всё душило и давило одновременно. Но слёз не было. Была небольшая неприязнь. Квак шагал и понимал, что уже не сможет посмотреть на этого парнишку. Все мечты о нежном поцелуе немного выше материала бинта упали в бездну и погрязли во тьме. Руки начали потеть, но оставались холодными, словно лёд.   Сейчас, на выходе из парка, стало больно и страшно. Больно, потому что этот персик уже не улыбнётся, когда словит взгляд Сока на себе. Страшно, потому что теперь Сынмин ненавидит его.   По приходе домой Джисок сел на кухне и чего-то ждал. Он не знает чего, ведь его мысли остановились, а время побежало куда-то далеко. В кухню вошёл Чонсу. Он нахмурил брови и уголки губ спустились ниже.  — Джисок-и, что случилось? Ты признался персику? — старший брат присел напротив Квака и заглянул в его глаза, которые были направлены в стену или выше. — Признался, — еле-еле сказал Гаон и сжал зубы так, что болью отдавало в вески. — Он отказал.  Чон зажмурился и потёр глаза. Он был обеспокоен за младшенького. Су встал и поставил чайник нагреваться, параллельно доставая две кружки и открывая банку с кофе. Сейчас это лучшее решение — выпить кофе. Гаон разделил такой подход брата к этой ситуации и ждал вкусный напиток от Чонсу.  — Сок-и, всё будет нормально, всё восстановится и, вообще, все мы совершаем ошибки, усложняем себе жизнь: влюбляемся не в тех, делаем не то, что нужно, — старший ставит перед братом кружку с чёрной жидкостью и снова садится напротив. — Я понимаю, но это уж слишком неприятно… — младший Квак начал пить кофе и оперевшись локтем на стол, положил в ладонь голову. — Так непривычно осознавать, что всё закончилось и не начнётся заново. Этот год прошёл счастливо и прекрасно, но почему всё так повернулось?   Чон не смог ответить на этот вопрос, и они остались в тишине. Каждый пил любимый напиток и думал про своё.  Чонсу думал об учёбе и о сложившейся ситуации у любимого брата. Было сложно что-то сказать и поддержать его, но тот вроде справился хотя бы на половину. Ещё он думал о бабушке, к которой, скорее всего, скоро отвезёт это чудо, чтобы та его обняла и сказала, что всё будет хорошо.  А Джисок думал о том, что больше не будет тихого пения, которое отвергают прохожие в парке. Не будет тонких ног и заклеенного стикерами скейта, который уже потёртый годами езды. Не будет строчек из песни «west coast» и в целом этой песни. Не будет Джунхана, который всё время рядом с Одом. Не будет светлой детской улыбки и звонкого голоса, который не поставлен толком. И не будет свежего запаха дождя, который впитался в кожу Сынмина и всё время напоминал только о нём. Всего этого не будет в жизни Гаона.   Будут только детские бинты с персиками на тонких ногах парнишки уже не из его мечты.