Прости меня, мой любимый Ёнбок.

Хёнджин уже около трёх лет сдерживал свою любовь к Ёнбоку. Он был уверен что Феликс даже не задумывался о отношениях. Хёнджин настолько сильно его любил что приходил к нему посмотреть как его любимый спит, и поставил прослушку на его телефон и в комнату. Он очень хотел что бы Ёнбок был только его, его очень бесило когда с ним флиртовали, даже если это были мемберы и они делали это в шутку. На практике по танцам он только и делал, что пялился на Ёнбока, он это заметил и решил подойти. —Хёнджин, ты себя нормально чувствуешь?... Ты бледный какой-то. Феликс нагнулся к Хёнджину, который сидел на полу, и его пресс было видно под поднявшейсей футболкой. Взгляд Хёнджина пробежался по телу и лицу Феликса. —Всё нормально, просто голова чуть-чуть кружится... Феликс отошёл от Хёнджина и через минуту услышал удар об пол. Хёнджин упал на пол без сознания. Феликс запаниковал и начал звать ребят. Чани осмотрел его и сказал что тот просто без сознания, скорее всего переутомился. Они сказали что бы его отнесли в общежитие. Хёнджин очнулся, как только услышал как дверь в общежитие захлопнулась. Первым он вспомнил отражение в зеркале по которому мелькнул его взгяд. Там очень хорошо и отчётливо было видно ягодицы Ликса. Сразу пошли пошлые мысли, и у него встал. Хёнджин не мешкал. Он полез в штаны и дотронулся до горячего твёрдого члена. Он приспустил штаны и достал его. Он начал надрачивать и стонать, иногда протягивать стоном имя Ликса. Он водил нежно по своему члену постепенно наращивая темп и намазывая естественную смазку. В это время мемберы практиковали новую хореографию к новой песне. Прошло полчаса. Банчан попросил Ликса проверить как там Хёнджин. Ликс согласился и через 10 мин был уже в общежитии. Феликс зашёл в помещение и услышал приглушённые стоны, он уже было хотел уйти, но ему послышалось его имя. Он решил приоткрыть дверь и попал прям в точку, Хёнджин лежал на кровати натирая свой член. Во время того как Ёнбок открыл дверь Хёнджин кончил себе в руку, и пока тот отходил от оргазма, Феликс быстро смылся из виду. Он решил сохранить увиденное в тайне. Он вернулся обратно и через 3 часа они все вернулись в общежитие. Прошло 4 дня усердной работы над хореографией и текстом. Чани вечером на ужине сказал что им дали неделю выходных. Все были рады, особенно Хёнджин, он был рад, что у него будет больше времени следить за своим "любимым". Чанбин предложил всем завтра вечером сьездить в клуб, отдохнуть. Все поддержали эту идею. Все поели и легли спать. Хёнджин долго не мог уснуть, он следил за тем что делает в комнате Феликс. Хёнджин уснул смотря за Феликсом, так как очень устал за день. Феликс же в это время не мог уснуть, ведь все 4 дня он думал только о том, почему Хёнджин так себя повёл. И с этой мыслью он заснул. Хёнджин же в это время уже спал. Проснулся он уже ближе к часу дня. Он вышел в коридор и пошёл на кухню. Он поприветствовался со всеми, но Ёнбока там не оказалось. Он ещё спал. Чан сказал пойти и разбудить Ликса иначе он проспит не только завтрак, но и обед. Хёнджин пошёл будить Ликса. Он открыл дверь в его комнату и зашёл в неё. Сел на корточки перед лицом Феликса,и пока тот спит шёпотом произнёс: —Как я тебя люблю, Ёнбок, ты даже не представляешь. Потом он начал нежно будить Феликса. Он положил руку на его талию и начал медленно тормошить. —Вставай, Ликсиии, уже почти обееед. Феликс потянулся в кровати и повернулся на другой бок: "Это очень мило." подумал Хёнджин и продолжил его толкать. Феликс проснулся и сел на кровать. Хёнджин подумал про себя: "Сонный ты ещё красивее". Феликс произнёс потирая свои прелестные глазки. —Оуу, Хёнджин, доброе утро. Мгхххх... —Доброе утро, малыш Феликс. (Хёны изредка называют младших малышами) —Обед скоро будет готов. Так что собирайся и выходи есть. —Хорошо. — ответил Ликси своим хриплым голосочком. Джинни это так умиляло, что он хотел продолжать слушать этот голос вечно. Через полчаса обед был готов. Все собрались на кухне за столом, Минхо раскладывал еду по тарелкам. А Хан явно что-то к нему чувствовал. Феликс сел в противоположную сторону от Хёнджина, так как не мог смотреть ему в глаза из-за того что видел тогда.